Владимир К.
Администрация форума
Ветеран
Сообщений: 3940
Православный, Русская Православная Церковь
|
|
« : 25 Ноября 2009, 16:11:28 » |
|
Возвращение к утраченным идеалам По материалам конкурсных биографо-генеалогических исследований школьников
2009 год, объявленный годом молодежи, сконцентрировал внимание общества и государства на нравственном состоянии, ценностных ориентирах, гражданской позиции поколения, принимающего на свои плечи XXI век.
Современное поколение подростков... С надеждой и тревогой мы вглядываемся в их будущее. Им оставляем проблемы, которые оказалось не под силу решить последнему поколению ХХ века. Какие они, наши подростки? Что мы знаем о них? И знаем ли?
Уже более двадцати лет культурологическое общество погружает своих детей в среду разнузданных страстей и примитивизма. Пороки, которые любое здоровое общество всегда отторгает, а совесть диктует их сокрытие от внешнего глаза, обрушились на ребенка со страниц книг, журналов, радио, телевидения, уличной рекламы. Современная массовая культура насаждает ценности материального мира: деньги, удовольствия «здесь и сейчас». Из системы воспитания в значительной мере выпала семья как ячейка передачи социального опыта и формирования нравственных качеств сообразно традициям культуры народа. Школа и вовсе отказалась от воспитательной функции. Результат оказался плачевным. Нравственное состояние подрастающего поколения превращается в дестабилизирующий фактор общественного и государственного развития.
«Национальная доктрина образования в Российской Федерации» сформулировала социальный заказ и цель воспитания человека «…трудолюбивого и высоконравственного, патриота своей Родины, уважающего права и свободы личности, проявляющего национальную и религиозную терпимость, уважительное отношение к языкам, традиции и культуре других народов» . Только такая молодежь может обеспечить будущее нации.
Но вопрос в том, готовы ли наши подростки и их воспитатели принять вызов времени? Видя разнузданное поведение молодых людей на улицах города, глядя на кривляющиеся пустые лица на телевизионных экранах, можно придти к неутешительному выводу, что процесс расчеловечивания зашел слишком далеко… Однако это был бы неверный вывод.
Народ с тысячелетней культурой, укорененной в Православие, пережив войны и атеистический террор, вновь обретает живую душу в своих детях. Об этом свидетельствует уникальный, создаваемый самими подростками источник, раскрывающий внутренний мир, идеал жизни, систему ценностей, которую ищет и избирает новое поколение. Об этом свидетельствуют учебно-исследовательские работы учащихся, посвященные истории Отечества, которые представляются со всей России на ежегодно проводимые конкурсы [1] . Эти работы позволяют проследить изменения, которые произошли в самосознании юных в последние два десятилетия нашей непростой истории.
Поколение подростков начала 1990-х годов формировалось под воздействием «новых идей», ниспровергающих советскую идеологию, всякие прежние авторитеты. Эйфория свободы, недоверие к опыту родителей и учителей (родители и учителя – «совки»), отречение от идеалов предыдущих поколений, увлечение массовой культурой западного мира разрушили ценностные ориентиры прошлого, предложив взамен идеал «успешности» в материальной сфере жизни. Школа определила главную задачу образовательного процесса: формирование «успешного» выпускника, который должен уметь проявлять свою самость, «демонстрировать свой собственный потенциал, принимать решения и нести за них ответственность, свободно осуществлять выбор, самоконтроль и самоанализ, то есть проявлять активность» [2] . Нравственный облик подростка выпал из оценочных критериев личности ученика. Деидеологизация в духовно-культурной сфере имела следствием мировоззренческую пустоту и утрату нравственного самосознания, нравственной ответственности в среде молодежи. Школа прилагала усилия в подготовке «успешного» выпускника, используя инновации в методах обучения. В частности, сделав попытку перехода от «авторитарного», «догматического» к «диалогическому» методу преподавания. «Диалог» имел целью выявить, сопоставить версии и интерпретацию учащимися фактов, почерпнутых из любых источников (учебники при этом стали не обязательны). В процессе такого диалога учителю предписывалось воздерживаться от высказывания своей точки зрения, предоставив ученикам полную возможность определяться самостоятельно. Функция трансляции учителем знаний с последующим контролем их усвоения учащимися должна, – по мысли реформаторов, – уступить место только координации образовательного процесса. Согласно этим нововведениям, оцениваются преимущественно не знания ученика, а «умение применить выработанные навыки исторического исследования в активном диалоге». Нравственный и образовательный потенциал личности в такой системе обучения нивелируется, заменяется «собственным» потенциалом учащегося.
Прочные знания, системное образование, которым славилась отечественная педагогика, уступили место практически неуправляемому диалогу, в котором, как показывает опыт, побеждает «хлестаковщина», а не тот, кто имеет глубокие знания. Все большее число педагогов приходило к выводу, что «попытки выстроить плюралистическую модель образования, при сохранении в основном эмпирического подхода с неизбежностью будут малопродуктивными… Следствие таких попыток: информационная перегрузка учащихся и бессистемность, эклектизм содержания образовательных программ» [3] . Фиксируя нарастающую патологию общественного сознания, специалисты одну из причин этого явления видели в замене системного образования фрагментарным, мозаичным, провоцирующим распад личности.
Мотивация творческой деятельности учащихся в этих условиях проявилась в стремлении показать свое «Я – успешный», свою исключительность, превосходство над «предками» и сверстниками, свободу и раскованность мысли. Это достигалось безудержным «разоблачением» исторических мифов, крайней политизацией, безапелляционностью, бездоказательностью, декларативностью суждений. Все это имело крайне негативный характер для самих подростков, поскольку то, что человек считает для себя ценным и что имеет для него интерес, будет и стало являться мотивом его добровольной деятельности, сообщать ее содержанию свой характер [4] .
Однако к концу 1990-х годов наметился существенный перелом в самосознании части молодежи. Социологические опросы констатировали отторжение многих и многих подростков от рыночных идеалов «успешности» западного мира, усталость от разоблачительных исторических сентенций, тоску по «положительному герою» с его традиционным пониманием добра и зла, неприятие в качестве добродетели страсти к личному обогащению, стремление к возврату нравственных ценностей своих предшественников. Начался процесс активного поиска жизненных смыслов и стимулов.
Стремительно менялась мотивации исследовательской деятельности старшеклассников. Голый критицизм 1990-х годов уступает место стремлению постичь глубинные проблемы русской истории, нравственные основы бытия народа, понять человека России и самого себя в этой истории. Осмысливая информацию «вариативных» учебников, сопоставляя ее со свидетельствами своих родных: бабушек, дедушек, бывших детей войны, современный подросток все отчетливее улавливал лукавство и предвзятость их авторов. В поисках ответов молодые исследователи обратились к документам семейных архивов, к собиранию устных свидетельств, к архивным первоисточникам, судьбам и трудам тех, кто был свидетелем и пронес до конца крест страданий ХХ столетия. Исследуя влияние исторических событий на судьбы конкретных людей и участие человека в этих событиях, авторы работ обратились к ключевым темам истории народа России: Первая мировая, Великая Отечественная, Афганская войны, коллективизация, политические репрессии против крестьянства и других сословных групп общества, депортация народов, судьба советских военнопленных, целинная эпопея и др.
Вот ряд примеров из конкурсных учебно-исследовательских работ.
Пример 1. В ряде школьных учебников излагается версия освободительной миссии и якобы необъективной оценки в советской историографии роли генерала Власова в истории Великой Отечественной войны. Автор представленной на конкурс работы, будучи одновременно правнуком воевавших друг против друга русского и немецкого дедушек, увидел расхождение официальной версии о генерале Власове с устными свидетельствами близких ему людей. Руководствуясь желанием узнать истину, он проводит собственное детальное расследование, используя документы семейного архива, устные воспоминания дедушек, один из которых попал в плен в составе армии генерала Власова. В итоге он аргументирует собственный жесткий вывод – вывод о предательстве. Он пишет: «Лето 1942 года. Полк, в котором воевал Н.Е. Каширин (дед автора), готовился к наступлению на рассвете. Но вместо этого обнаружили, что попали в окружение. Причиной тому оказалось предательство Власова. Готовились к наступлению, верили в свои силы, а наутро оказались в окружении. Все говорили, что Власов их предал. Не хотел дедушка об этом эпизоде подробно рассказывать. Слишком много страданий причиняли ему эти воспоминания». Но дед, свидетель событий, все же поведал внуку, как свирепствовали «власовцы», которые служили охранниками в лагерях. Все бывшие в плену советские воины называли их предателями.
Пример 2. Автор конкурсной работы обращается к теме блокадного Ленинграда, с горечью констатируя, что « сейчас блокада забывается, можно столкнуться со случаями вандализма по отношению к блокадным памятникам». В основе мотивации его творческого поиска желание выяснить, как воспринимают блокаду очевидцы блокады и как относятся к ней через 60 лет люди, не принимавшие участия в войне. Автор хочет найти ответ на вопрос, ленинградская блокада – подвиг это или бессмысленные жертвы? Проведя достаточно репрезентативную выборку интервьюированных, автор показал, что 98% опрошенных свидетелей блокады в своих воспоминаниях отмечают высокий моральный дух ленинградцев, их взаимопомощь, веру в победу. В промёрзшем, голодном городе, – пишет автор, – люди вели дневники, читали книги при коптилках, слушали радио, смотрели спектакли, рисовали эскизы арки победы! 80 процентов учащихся 8-10 классов школы восхищены подвигом ленинградцев, а все 100 процентов – утверждали, что город нельзя было сдавать, это могло бы отразиться на ходе войны в пользу фашистов (53%) и привело бы к ещё большим жертвам, так как жители подлежали бы полному уничтожению (52%); защита города – это воинский и патриотический долг (26,5%); сдача привела бы к разграблению культурных памятников, а, следовательно, пагубно отразилась бы на всей мировой культуре (44%); говорить о сдаче города – это предательство памяти павших, такой шаг попрал бы чувство собственного достоинства и гордости ленинградцев, они не смогли бы жить под подчинением немцев, это разрушило бы веру мирных жителей в победу, оставило бы под вопрос чувство патриотизма ленинградцев (69%); 94 процентов опрошенных выражали благодарность блокадникам за их подвиг, необходимость сохранения и передачи памяти о них грядущим поколениям. «Блокадники преподали нам, – пишет автор, – урок высокой нравственности, показали как: «в блокаде, в окруженье палачей, не превратиться в оборотня, в зверя…» (О.Ф. Берггольц «Февральский дневник») и остаться Человеком. Об этой гордости и боли нашего города нельзя забывать нам, жителям XXI века».
Пример 3. В основе учебно-исследовательской работы – дневник, чудом сохранившийся в семье погибшего в первые месяцы войны Виктора Лидова. Дневник начат 22 июня 1941 года, последняя запись - январь 1942 года. Автор проводит сопоставление дневниковых записей Виктора с официальной хроникой событий, убеждается сам и убеждает нас в том, что несокрушим был патриотический настрой людей. Вот некоторые выдержки из дневниковых свидетельств Виктора Лидова:
1 июля Финны наступление на Кандалакшу и Кексгольм. В Выборге пытались высадить морской десант. На остальных фронтах ожесточённые бои с попеременным успехом. В РВК подал заявление о зачислении добровольцем в действующую армию. Думал, братишки пока дома, а я пойду воевать. Пришёл домой, а они меня порадовали такими же заявлениями. Хорошо бы воевать всем в одном подразделении.
29 сентября. Идут бои за Одессу, Ленинград. Враг подходит к горлу и сердцу. И всё же народ спокоен. Мы победим. Где-то в Бессарабии убили Ванюшку. Врезался во вражеский самолёт. Дома – плачущая мать, жена. У сына с утра и до вечера один вопрос: «Мамуля! А где папа? фасистов бъёть?». Отбил, мальчик, твой папа гадов, но мы, я, будем мстить им за тебя!
Ира К. быстро и неожиданно уехала с партизанским отрядом. Ехать с лицами в большинстве для неё незнакомыми, в пекло к врагу, зная, что в случае провала пощады не будет – дело не шуточное. Это уже подвиг. Может быть больший, чем таран или уничтожение миной вражеского танка. Там азарт, кровь кипит, и всё делается инстинктивно. Здесь хладнокровный поступок. Мужественный и смелый.
И последняя январская (1942 года) запись:
Сегодня именинник я. 26 лет. Много, очень много. А ещё и высшего образования нет. Война! Как много горя и несчастья ты приносишь… – Где выход? Не прятаться же. Если нам не драться, кому же воевать? Старикам, женщинам? Мы должны драться, выполнять опасные поручения, ходить в разведку. Такова на нас выпала доля, и судьба покажет кому орден, кому кусок свинца.
«Виктор Лидов похоронен в братской могиле в Белоруссии. На войне погиб и его 15-летний братишка», – заключает автор свою учебно-исследовательскую работу.
Окончание в следующем сообщении
|