Русская беседа
 
27 Ноября 2021, 09:32:37  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Великая триада графа Уварова  (Прочитано 4851 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 91378

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« : 05 Ноября 2011, 18:48:11 »

Сергей Петрович ПЫХТИН

Великая триада графа Уварова



17 сентября 1855 г. - 150 лет со дня смерти графа Сергея Семёновича УВАРОВА

Крёстной матерью Сергея Уварова, сына подполковника и адъютанта князя Потёмкина, была императрица Екатерина Великая. В два года он остался без отца и жил в доме князей Куракиных, родни по матери. Получил домашнее образование. Знаток древних и новых языков, европейской культуры, с 1801 г. - на службе в Министерстве иностранных дел, работал в посольствах в Вене и Париже. Дружил с Карамзиным, Жуковским, Батюшковым, Гёте, Гумбольдтом и другими известными писателями и учёными. Автор научных трудов по филологии и античности на французском и немецком языках. С 1811 г. - почётный член Петербургской академии наук. Инициатор создания литературного общества "Арзамас" (1815 г.). С 1826 г. - сенатор и член Государственного совета. С 1832 г. - товарищ министра народного просвещения, с 1833 г. - министр и председатель Главного управления цензуры. В 1846 г. удостоен графского титула. М.М. Сперанский называл его "первым русским образованным человеком". Похоронен в церкви с. Холм Гжатского уезда Смоленской губернии. Сын Алексей (1824-1884) - известный археолог, учредитель археологических съездов в России, создатель Исторического музея в Москве. Именем С.С. Уварова назван минерал из группы гранатов - уваровит. Его русской биографии пока что не написано. И единственной книгой о нём является труд североамериканки Цинтии Виккерт "Граф Сергей Семёнович Уваров и его время" (1984, рус. изд.: СПб., 1999).

Как и история всех великих наций, из которых складывается история мира, прошлое России переполнено незабываемыми событиями, свершение которых связано с выдающимися, гениальными русскими деятелями.

В этом же ряду русской истории находится и имя графа Сергея Семёновича Уварова, президента Императорской Академии наук с 1818 по 1855 г., министра народного просвещения с 1833 по 1849 г. Этой чести он должен быть удостоен за открытие естественно-исторического закона развития России, следование которому русским народом и государственной властью предопределяет судьбу и само существование Отечества. Сформулированный во всеподданнейшем докладе Николаю I от 19 ноября 1833 года, он сводится к утверждению, что "собственными началами России являются Православие, Самодержавие и Народность, без коих она не может благоденствовать, усиливаться и жить" и что "в соединённом духе с этими началами должно осуществляться в России и народное воспитание".

Поясняя значительно позже смысл своего открытия, Уваров писал: "Посреди быстрого падения религиозных и гражданских учреждений в Европе, при повсеместном распространении разрушительных понятий, в виду печальных явлений, окружавших нас со всех сторон, надлежало укрепить Отечество на твёрдых основаниях, на коих зиждется благоденствие, сила и жизнь народная; найти начала, составляющие отличительный характер России и ей исключительно принадлежащие; собрать в одно целое священные останки её народности и на них укрепить якорь нашего спасения".

"Без любви к Вере предков, - писал Уваров, - народ, как и частный человек, должны погибнуть; ослабить в них Веру, то же самое, что лишать их крови и вырвать сердце. Это было бы готовить им низшую степень в моральном и политическом предназначении. Это было бы измена в пространном смысле". Самодержавие, полагал Уваров, представляет главное условие политического существования России в настоящем её виде. Русский Колосс упирается на нём, как на краеугольном камне своего величия. Россия живёт и охраняется спасительным духом Самодержавия, сильного, человеколюбивого, просвещённого. Наконец, "дабы Трон и Церковь оставались в их могуществе, должно поддерживать и чувство Народности, их связующее".

По мнению известного русского философа Арсения Владимировича Гулыги, нашего современника, уваровская триада является "формулой русской культуры", то есть фундаментальным основанием, на котором покоится благоденствие России как нации, государства и цивилизации. В этом качестве уваровский закон содержит в себе все возможные вариации Русской идеи. И православный патриотизм, и имперскую идеологию, и русский национализм, составляющие в совокупности идеологию русской национальной политической мысли, практическим воплощением которой является русский миропорядок - Государство Российское.

Именно поэтому открытие Уварова было враждебно встречено как либералами, презрительно относившимися к России за якобы отсталость от Европы, так и социал-демократами, затем коммунистами, унаследовавшими от марксизма-ленинизма жгучую русофобию. На протяжении последних ста семидесяти лет с их стороны мы встречаем по отношению к идеям, сформулированным Уваровым, одну лишь критическую хулу. В момент появления уваровской триады, квинтэссенции русского консерватизма, её разделяли, увы, немногие государственные деятели России, но основная часть так называемого общества осталась к ней равнодушна, а разночинцы и интеллигенция - откровенно враждебны.

Долгие годы консерватизм имел в России негативную, ругательную окраску, являясь синонимом таких определений, как "ретроград", "мракобес" и т.п. Основной идеей консерватизма, якобы, является "приверженность к старому, отжившему, и вражда ко всему новому, передовому". Но не это главное. Неприязнь к уваровским идеям была обусловлена их мировоззренческой несовместимостью с европейским просвещением, взрастившим как либеральный цинизм, так и коммунистический нигилизм.

Появившаяся в начале 30-х годов XIX века уваровская формула противостояла распространявшейся по Европе атеистической революции. Самая главная, заветная свобода сторонников идей просвещения - либералов и коммунистов - есть свобода вероисповедания; она позволяет внедрить в массовое сознание мысль, что Бога нет. Эта свобода, санкционируя равноценность всех вероисповеданий, уравнивая веру, ересь, секту и безверие, тем самым подводит к мысли об их всеобщей ложности. Мысль Уварова, напротив, показывала терявшей веру Европе, что истинная вера есть и это - Православие.

Придавая особенное значение роли государственной власти, Уваров полагал, что в России служба должна опираться на закон о чинах, ибо "гражданское значение всех и каждого зависит от степени, которая определяется по усмотрению высшей власти". С уничтожением этого закона служба Отечеству утратит "нравственное привлечение", станет бесчестной, утратит одухотворённость. В конституционном или демократическом государстве, где должности не освящены сакральной связью с верховной властью, "быстро образуется новый разряд людей с особенными понятиями, с особенными предрассудками и мечтами, менее привязанных к правительству, а более занятых собственными выгодами". В этом случае служба "вся перейдёт в руки так называемых чиновников, составляющих уже у нас многочисленное сословие людей без прошедшего и будущего, <...> похожих на класс пролетариев, единственных в России представителей неизлечимой язвы нынешнего европейского образования". Слова 1847 года, а звучат, словно написаны в наши дни.

Являясь министром просвещения, Уваров, прежде всего, примирял открытый им закон к сфере своей административной деятельности. Профессорам и студентам он неоднократно говорил, о "необходимости быть русским по духу прежде, нежели стараться быть европейцем по образованию". Его стратегия русификации была гибкой: для западных окраин иная, чем для народов Прибалтики; для христиан отличная, чем для мусульман; разная для не говорящих по-русски и для говорящих плохо; для девочек одна, для мальчиков другая.

Формула Уварова подразумевала различные формы проявления. Социальные, политические, экономические, идеологические, литературные и даже философские. Её можно было понимать и как "церковь, монарх, народ", и как "поп, царь, мужик", и как "духовенство, дворянство, крестьянство", и как "церковь, власть, земля". В виде "За веру, Царя и Отечество" она стала боевым девизом русской армии. Речь шла о нерушимом союзе этих начал, предохранявшем Россию от поражений и обеспечивавшем ей победы.

В своей государственной, научной, административной деятельности граф Уваров был продолжателем трудов таких выдающихся русских консерваторов, как Ломоносов, князь Щербатов, Татищев, Державин, Карамзин и Пушкин. В значительной мере его мысли созвучны тому, что уже позже писали и созидали Данилевский, Победоносцев, Менделеев и многие другие русские люди, трудившиеся на пользу Отечества.

Феномен Уварова, крупного сановника Империи, даёт основание думать, что счастливо то время, когда чиновник формулирует такие мысли, которые определяют сущность народа на долгие годы. И несчастливо то время, когда от чиновника остаются одни только сальные анекдоты и нелепые поступки.

http://www.russdom.ru/oldsayte/2005/200509i/20050921.html
« Последнее редактирование: 24 Сентября 2015, 17:29:21 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 91378

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #1 : 24 Сентября 2015, 17:35:58 »

Министр народного просвещения Сергей Семёнович Уваров

«Исцелить новейшее поколение от слепого, необдуманного пристрастия к поверхностному и иноземному, распространяя в юных умах радушное уважение к отечественному и полное убеждение, что только приноровление общего, всемирного просвещения к нашему народному быту, к нашему народному духу может принести истинные плоды всем и каждому».
С.С. Уваров



Будущий президент Академии наук появился на свет 5 сентября 1786 г. в городе Санкт-Петербурге в семье подполковника конной гвардии и представителя древнего дворянского рода Семёна Уварова. Семён Фёдорович слыл человеком весёлым и отважным, славился своим танцем вприсядку и игрой на бандуре (украинском музыкальном инструменте) из-за чего и прозвище имел «Сенька-бандурист». Всесильный князь Григорий Потёмкин приблизил остроумца к себе, сделав адъютантом и женив на Дарье Ивановне Головиной, невесте, к слову, весьма завидной. Крёстной матерью же их сына Сергея стала сама императрица Екатерина Великая.



В двухлетнем возрасте мальчик остался без отца, и его воспитанием занималась сначала мать Дарья Ивановна, а затем (после ее смерти) тетка Наталья Ивановна Куракина, урождённая Головина. Начальное образование Уваров получил в доме известного государственного деятеля, князя Алексея Куракина. Занимался с ним французский аббат по имени Манген. Сбежав от революции на родине, он сохранил ностальгические воспоминания о «золотом» веке французской аристократии. Сергей оказался невероятно одарённым, ему с легкостью давалась и учёба, и творчество. С детских лет он прекрасно владел французским, отлично знал немецкий, великолепно разбирался и в той, и в другой словесности, а позднее изучил латинский, древнегреческий и английский языки. На радость родственникам юноша сочинял на разных языках замечательные стихи и искусно их декламировал. Восхищения взрослых довольно скоро приучили Уварова к публичному успеху — в будущем он, к слову, будет делать всё, дабы успех этот не оставил его.

Сергею шёл пятнадцатый год (1801), когда он недорослем начал службу в Коллегии иностранных дел. В 1806 он был послан в Вену к русскому посольству, а в 1809 поставлен секретарем посольства в городе Париже. За эти годы Уваров написал свои первые эссе и познакомился с множеством известных людей той эпохи, в частности, поэтом Йоганном Гете, прусским государственным деятелем Генрихом Штейном, писательницей Жерменой де Сталь, политическим деятелем Поццо ди Борго, известными учеными Александром и Вильгельмом Гумбольдтами... Общение с заметными представителями литературного и учёного мира развили утончённый эстетический вкус, широту интеллектуальных интересов и стремление к непрерывному самообразованию молодого человека. Также в эти годы впервые проявилась его любовь к античным древностям, которые юноша начал коллекционировать. Сформировались и его политические убеждения — сторонника просвещённого абсолютизма.

В столице Франции в 1810 была опубликована первая крупная работа Сергея Семёновича под названием «Проект Азиатской академии», впоследствии переведённая на русский Василием Жуковским. В этом труде прозорливый Уваров выдвинул идею формирования в России специального научного учреждения, занимающегося изучением восточных стран. Молодой дипломат справедливо считал, что распространение языков Востока непременно приведет «к распространению разумных понятий об Азии в ее отношении к России». Он писал: «Вот огромное поприще, не озарённое ещё лучами разума, поле славы неприкосновенной — ключ новой национальной политики».

В этом же 1810 Сергей Семёнович возвратился на родину. Перспективный молодой человек был избран почётным членом Санкт-Петербургской АН, кроме того он был членом Парижской Академии словесности и надписей, Копенгагенского Королевского общества наук, Геттингенского общества наук, Мадридского Королевского исторического общества и Неапольского Королевского общества. Одна великосветская дама с некоторой долей язвительности так характеризовала его: «Баловень аристократических собраний и красавец. Весёлый, ловкий, остроумный, с оттенком самолюбия фата». Необходимо отметить, что в границах чьей-либо групповой этики Уварову было тесно, поэтому для всех партий он по большому счёту оставался чужаком. Кроме того, будучи человеком разносторонних и широких интересов, Сергей Семёнович одной лишь служебной деятельностью не ограничивался, принимая активнейшее участие в литературно-общественной жизни Санкт-Петербурга. В это время Уваров «с душой почти что геттенгенской» вошёл в кружок Алексея Оленина — археолога, литератора, художника, а также директора Публичной библиотеки. У Алексея Николаевича собирались мастера пера разных поколений — Крылов, Шаховской, Озеров, Капнист… Для Сергея Семёновича гостеприимное имение Олениных стало прекрасной школой. Кроме того, Оленин являлся одним из основателей русской археологии. Сам Уваров писал: «Усердный поборник древностей, он постепенно занимался всеми входящими в этот круг предметами, начиная от камня тмутараканского до креченских драгоценностей и от лаврентьевского Нестора до обзора московских памятников».

В 1811 Сергей Семёнович был обвенчан с Екатериной Алексеевной Разумовской — дочерью графа Алексея Разумовского, бывшего министром народного просвещения. По словам биографам, выбран он был молодой девушкой, как «разительно отличавшийся строгим взглядом на жизнь, познаниями и умом от окружавшей петербургской золотой молодёжи». После свадьбы сделавший полезные знакомства двадцатипятилетний молодой человек получил первое крупное назначение, став попечителем столичного учебного округа, которое возглавлял десять лет. На этой должности в 1818 Уваров — блестящий организатор — преобразовал Главный пединститут в Санкт-Петербургский университет, учредив в нем обучение восточным языкам, реформировав учебные планы уездных училищ и гимназий. Основным орудием просвещения Сергей Семёнович обозначил историю: «В воспитании народном преподавание Истории есть дело государственное... Она образует граждан, умеющих чтить свои права и обязанности, воинов, для Отечества умирающих, судей, цену правосудия знающих, вельмож опытных, Царей твёрдых и добрых... Все истины великие в Истории содержатся. Она есть верховное судилище, и горе не последующим её наставлениям!».


Портрет Сергея Уварова работы Ореста Кипренского (1815)


В 1815 Уваров стал одним из организаторов озорного литературного общества борцов за новую литературу под названием «Арзамас». После шутливого «Видения в Арзамасе» Дмитрия Блудова Сергей Семёнович оповестил знакомых писателей о встрече. Вечер состоялся, и на нем Уваров со свойственным ему несравненным артистизмом предложил воплотить грезы Блудова, основав кружок «Арзамасских безвестных литераторов». Секретарём общества был избран Василий Жуковский — неистощимый на шутки авторитетнейший литератор молодого поколения. Заседания, как правило, проходили в доме Сергея Семёновича. Жуковский, к слову, на долгие десятилетия стал хорошим товарищем Уварова, и нередко они сообща решали важные просветительские проблемы. В «Арзамас» в дальнейшем входили: Константин Батюшков, Петр Вяземский, Денис Давыдов, Василий Пушкин и его юный племянник Александр. В обществе господствовала атмосфера литературной игры, во время которой лучшие перья страны, упражняясь в остроумии, вели борьбу с литературными староверами. Каждому участнику кружка присваивалось прозвище, взятое из произведений Жуковского. «Светланой» прозвали самого Василия Андреевича, «Сверчком» — Александра Пушкина, а Уварова «Старушкой», с уважением подчеркивая, что молодой человек являлся ветераном борьбы за реформу родного языка. Действительно, к тому времени Сергей Семёнович уже имел перед русской литературой ряд заслуг — в двухлетнем споре с Василием Капнистом он предложил «золотое правило» о единстве мысли и формы в творчестве, ставшее аксиомой для отечественных писателей пушкинского века.

Необходимо отметить, что спустя два года после основания «Арзамаса», Уваров к затянувшейся литературной игре охладел. Недовольный постоянными нападками на участников «Беседы любителей русского слова» (среди которых, к слову, были такие «матерые» писатели, как Крылов, Державин, Грибоедов и Катенин) и развернувшейся литературной войной, в ходе которой в проигрыше могло оказаться просвещение в целом, Уваров оставил общество. Несколько лет он под руководством известного филолога Грефе углубленно изучал древние языки. В 1816 за франкоязычный труд «Опыт об элевсинских таинствах» его избрали почётным членом Института Франции, в которой иностранных почётных членов в тот период было менее десяти. А в начале 1818 тридцатидвухлетнего Сергея Семёновича назначили президентом Санкт-Петербургской АН. Свою роль здесь сыграли его приятельские и родственные связи, а также репутация вдумчивого исследователя. На этом посту он, к слову, пребывал до конца своих дней.

Вступив в должность, Уваров, «не обнаружив следов здравого хозяйственного управления», сосредоточил все внимание на реорганизации структуры Академии. В 1818 новым президентом был создан Азиатский музей, ставший первым российским научно-исследовательским центром в области востоковедения. В тридцатые годы были организованы Этнографический, Минералогический, Ботанический, Зоологический и некоторые другие музеи. Академия стала проводить больше научных экспедиций. В 1839 была создана Пулковская обсерватория — признанное достижение отечественной науки. Сергей Семёнович также стремился активизировать научную жизнь вверенного ему органа, для чего стал эффективно использовать почту. Отныне труды академиков отправлялись в различные государства Европы и во все уголки России.

Летом 1821 Уваров подал в отставку с должности попечителя учебного округа и перевелся в министерство финансов. Там он сначала возглавлял департамент внутренней торговли и мануфактур, а затем занял место директора Государственного коммерческого и заёмного банков. В 1824 он удостоился чина тайного советника, а в 1826 — звания сенатора.

С приходом Николая I положение Уварова стало меняться. В конце 1826 было с большим размахом отмечено столетие АН. Сергей Семёнович этим празднованием воспользовался с большой выгодой для себя и для науки. Он отремонтировал старые и построил новые здания. Император и его братья были избраны в почётные академики, что способствовало росту авторитета основного научного учреждения страны, а также росту ассигнований. Согласие принять звание членов академии коронованными особами обеспечило соответствующее отношение к ней у дворянства, делая занятия наукой столь же почётными, как государственная служба и военное дело. Помимо этого в Академии прошли выборы новых членов, в число которых попали математики Чебышев и Остроградский, историки Погодин и Устрялов, словесники Шевырев и Востоков, физик Ленц, астроном Струве, а также крупные зарубежные ученые: Фурье, Ампер, Люссак, де Саси, Шлегель, Гаусс, Гете, Гершель и некоторые другие.

В первые годы царствования Николая I Уваров принял участие в деятельности комитета по организации учебных заведений. В 1828 вместе с Дашковым он предложил новый цензурный устав, более мягкий нежели «чугунный» Шишкова. А весной 1832 Сергея Семёновича назначили товарищем министра народного просвещения князя Карла Ливена, боевого соратника Суворова. В марте 1833 — по отставке князя — Уваров был назначен управляющим министерства народного просвещения, а спустя год утверждён министром народного просвещения. На ответственном посту Сергей Семёнович продержался дольше всех преемников и предшественников — шестнадцать лет.

Девизом своей деятельности Сергей Семёнович сделал знаменитую впоследствии формулу «Православие. Самодержавие. Народность», переделав, по мнению некоторых историков, старый девиз военных «За Веру, Царя и Отечество». К «Православию», стоящему в триаде на первом месте, Уваров пришёл не сразу. Он, разумеется, являлся крещёным человеком, однако основой его мировоззрения православие стало вовсе не в юные годы. Воспитанный аббатом-католиком, Сергей Семёнович прошёл через все искушения, которые могла явить Европа любознательному дворянину из России. Увлечение масонством, европоцентризм, пренебрежительное отношение к отечественной старине — всё это Уваров познал и преодолел. В 1830-ых годах он говорил: «Русский, глубоко и искренне привязанный к церкви своих отцов, взирает на нее как на залог семейного и общественного счастья. Без любви к вере предков и народ, и частный человек, погибнет. Ослабить веру в них, значит вырвать сердце и лишить крови...».

Второй ступенью в триаде Уварова стало «Самодержавие». Исследуя недостатки европейских монархий и республиканской системы, изучая феномен русского самодержавия в московской и послепетровской истории, министр народного просвещения стал одним из самых сведущих специалистов в данной области. Он говорил: «Самодержавие — непременное условие политического существования страны. Русский колосс сосредоточивается на нём как на краеугольном камне своего величия».

Третьим национальным началом Уваров определил народность. Проанализировав кипучую историю Европы XVII-XVIII веков, Сергей Семёнович прекрасно понял необходимость предупреждения в Российской империи возможных межнациональных конфликтов. Его программа имела целью объединить различные национальности России на основе самодержавия и православия, однако сохранив при этом крепостное право. К слову, это была наиболее спорная позиция — крепостное право уже в те годы не соответствовало принципам большей части образованных людей и факт этот тенью ложился на восприятие триады министра. Тем не менее, уваровское триединство стало ядром государственной идеологии — идеологии, бывшей эффективной на протяжении двух десятилетий и пошатнувшейся лишь в дыму Крымской войны. Сам Уваров, говоря о своих планах, отмечал: «Мы живём среди политических бурь и волнений. Народы обновляются, изменяют свой быт, идут вперёд. Никто не может здесь предписывать законов. Но Россия ещё юна и не должна вкусить сих кровавых тревог. Необходимо продлить её юность и воспитать её. Вот моя политическая система. Если у меня получится отодвинуть страну на пятьдесят лет от того, что сулят ей теории, то я выполню свой долг и уйду спокойно».

В январе 1834 Сергеем Семёновичем был образован «Журнал Министерства Народного Просвещения», выходивший до конца 1917. Согласно воспоминаниям известного редактора, историка и журналиста Старчевского, Уваров сам выработал план журнала, предложил рубрики, установил суммы гонораров за работы и отправил приглашение «сотрудникам из профессоров университетов, учителям гимназий и прочих учебных заведений, а также всей пишущей братии, состоявшей на службе по тому же министерству». Разумеется, тираж Журнала существенно уступал «Современнику» или «Отечественным запискам», однако среди ведомственных изданий он являлся самым интересным. Журнал понимался министром народного просвещения, как штаб его идеологической и образовательной реформы и рассылался не только по России, но и по всей Европе. Кроме того, Уваров постоянно печатал в нем отчёты о работе своего министерства — он любил, чтобы его деятельность была бесспорной, зримой, подтверждённой фактами. Необходимо также отметить, что со дня своего возникновения Журнал пропагандировал русскоязычную науку, а сам министр, бывший, к слову, франкоязычным автором, делал все, чтобы преемники его научные работы издавали только на родном языке. Во многом благодаря этому в образованной среде во второй половине девятнадцатого века русский язык, сменив французский, стал основным в письменной речи.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 91378

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #2 : 24 Сентября 2015, 17:36:44 »

(Окончание)

Первым крупным деянием, осуществленным Уваровым-министром, стало вышедшее в середине лета 1835 «Положение об учебных округах». Отныне все вопросы руководства учебными заведениями передавались в руки попечителей. При попечителе формировался совет, включавший его помощника, инспектора казённых училищ, ректора университета, директоров гимназий. Совет являлся совещательным органом и обсуждал учебные вопросы лишь по инициативе попечителя. Спустя месяц после выхода Положения Николай I ратифицировал «Общий устав Императорских университетов», что свидетельствовало о старте университетской реформы. Преобразования, по словам самого Сергея Семёновича, преследовали две цели: «Во-первых, возвысить учение университетское до рациональной формы и воздвигнуть разумную преграду раннему вступлению в службу ещё незрелой молодёжи. Во-вторых, привлечь детей высшего класса в университеты, положив конец домашнему превратному воспитанию их иноземцами. Уменьшить господство страсти к образованию иноземному, по наружности блестящему, однако чуждому истинной учёности и основательности. Водворить в университетском юношестве стремление к народному, самостоятельному образованию». Однако стоит отметить, что новый Устав существенно ограничил университетскую автономию. Хотя хозяйственными и административными делами по-прежнему ведало правление, председателем становился попечитель. Он же осуществлял надзор за дисциплиной в учебном заведении. Вместе с тем за университетами оставили право иметь собственную цензуру и свободно выписывать из-за рубежа газеты, журналы, книги и учебные пособия.

По словам Уварова, одной из ключевых задач его Министерства стало решение проблемы «приспособления главнейших начал общих наук к техническим потребностям земледельческой, фабричной и ремесленной промышленности». Для решения вопроса пересматривались программы преподавания в университетах, вводились курсы агрономии, построения машин, начертательной геометрии и практической механики, лекции о лесоводстве, торговом счетоводстве и сельском хозяйстве, открывались кафедры агрономических наук. Для всех факультетов обязательными предметами стали действующее право, церковная история и Богословие. На филологических факультетах открылись кафедры славянской и русской истории — «русские профессоры были обязаны читать русскую науку, созданную на русских началах».

Следующий ряд мероприятий, дополнивших Устав 1835 года, касался социального состава студентов, их научной и учебной подготовки. Согласно выпущенным в 1837 «Правилам испытаний» в университет могли поступать юноши, достигшие шестнадцати лет. Также Правила определяли требуемый базис знаний, без которых учеба в университете являлась бы «лишней тратой времени». В университет было запрещено принимать абитуриентов, с неудовлетворительными оценками окончивших гимназии. Кроме того с целью улучшения подготовки студентов, Уваров ввёл практику чтения лекций самими учащимися в его присутствии. Огромное воспитательное и познавательное значение имели встречи учащихся со знаменитыми литераторами, которые Сергей Семёнович для них организовывал. К примеру, писатель Гончаров припоминал, какой восторг у студентов вызвало прибытие в Московский университет в 1832 Александра Пушкина.

Весной 1844 было принято подготовленное Уваровом новое Положение о производстве в учёные степени, повышающее требования к соискателю. Довольно спорными явились мероприятия Уварова по привлечению в университеты дворянской молодёжи наряду с ограничением лицам других сословий доступа к высшему образованию. В декабре 1844 Сергей Семёнович представил императору записку, в которой содержалось предложение о запрете допуска к учительским должностям людей податного сословия, а также увеличении платы за обучение. Сам Уваров неоднократно говорил, что «различные потребности разных сословий и разных состояний неминуемо ведут к надлежащему разграничению между ними предметов учения. Общественное образование только тогда может называться правильно расположенным, когда всякому открывает способы обрести такое воспитание, какое роду жизни его соответствует, а также будущему призванию в обществе». По мнению министра, вкупе с общесословной гимназией, были необходимы «особые» сословные школы для дворян — дворянские институты и благородные пансионы, обязанные стать «приготовительными училищами к поступлению в университет». Программы и учебные планы этих заведений содержали предметы, дополнявшие базовый гимназический курс и необходимые для образования дворянина: верховая езда, фехтование, танцы, плавание, музыка и гребля. В 1842 насчитывалось сорок два благородных пансиона и пять дворянских институтов, готовивших воспитанников к дипломатической и статской службе.

Помимо прочего Уваров полагал, что государственная школа обязана подавить домашнее образование, а также все частные учебные заведения. Он сообщал: «Министерство не может пропустить великость вреда учения, предоставленного произволу людей, не обладающих необходимыми нравственными свойствами и познаниями, не умеющих и не желающих действовать в духе правительства. Эту ветвь образования народного надлежит включить в общую систему, распространить на неё свой надзор, привести в соответствие и связать с общественным воспитанием, доставив перевес образованию отечественному». По инициативе Сергея Семёновича в 1833 было выпущено постановление, содержащее меры против умножения частных учебных заведений и пансионов. Открытие их в Москве и Санкт-Петербурге было приостанавлено, а в других городах разрешалось только с позволения министра. Преподавателем и содержателем частных заведений ныне мог быть лишь русский подданный. А в июле 1834 появилось «Положение о домашних учителях и наставниках», согласно которому каждый поступавший в частные дома для воспитания детей считался государственным служащим и обязан был сдать специальные экзамены, получив звание домашнего наставника или учителя.

Помимо прочего в середине 1830-ых годов были пересмотрены планы всех учебных заведений в Киевском, Белорусском, Дерптском и Варшавском учебных округах, в которых древние языки заменили русским. В 1836 Сергеем Семёновичем был подготовлен, а Николаем I утверждён устав Академии наук, определявший её деятельность на протяжении восьмидесяти (!) лет. А в 1841 к АН была присоединена Российская АН, составившая второе отделение по изучению словесности и русского языка (первое отделение специализировалось на физико-математических науках, а третье — на историко-филологических).

Цензура также стала одной из основных сфер деятельности Министерства народного просвещения. Уваров полагал, что важно пресекать «покушения» журналистов на ключевые «предметы государственного управления», избегать попадания в печать опасных политических понятий, приносимых из Европы, следить за рассуждениями о «литературных предметах». Сергей Семёнович добился закрытия журналов «Телескоп» Надеждина и «Московский телеграф» Полевова. В 1836 временно оказались под запретом все новые периодические издания, была ограничена книжная торговля и издательское предпринимательство, сократился выпуск дешёвых публикаций для народа. К слову, отсюда берет начало и вражда министра народного просвещения с великим русским поэтом Александром Пушкиным. Стоит отметить, что у Сергея Семёновича и Александра Сергеевича была общая «альма матер» — общество «Арзамас», а в декабре 1832 Уваров, как президент Академии, способствовал получению поэтом академического звания. Годом ранее Уваров перевёл на французский произведение Пушкина «Клеветникам России», с восхищением отметив «прекрасные, истинно народные стихи». Отношения их начали портиться на излёте 1834. Именно с этого момента министра стал не устраивать некогда предложенный Николаем порядок цензурирования пушкинских работ. В 1834 он своей властью «искромсал» поэму «Анджело», а потом начал борьбу с «Историей пугачёвского бунта». В 1835 поэт отметил в дневнике: «Уваров подлец большой. Кричит о книге моей, как о безобразном сочинении и преследует своим цензурным комитетом». После этого в ход пошли эпиграммы, а также злые аллегорические стихи вроде «На выздоровление Лукулла», которые убедили Сергея Семёновича в том, что Александр Сергеевич — его враг. Взаимная личная неприязнь двух джентльменов, не стеснявшихся в средствах для нападок друг на друга, продолжалась до самой смерти поэта в 1837.

В июле 1846 за беспорочную и многолетнюю (с 1801 года!) службу Уварова, никогда не обделённого царской милостью и наградами, возвели в графское достоинство. Его помещённым на гербе девизом явились уже известные слова: «Православие, самодержавие, народность!».

Европейские события 1848 стали в судьбе Сергея Семёновича вехой. Он, воплотивший в себе реакцию России на предыдущую волну революций, в этот раз оказался не у дел. Император к французским событиям отнёсся с охранительным радикализмом. Уваров же считал чересчур строгие мероприятия вредными и даже опасными для общественного мнения. Он прекрасно понимал, что политика без компромиссов обходиться государству очень дорого. Последний год работы на посту министра стал для Сергея Семёновича крайне тяжёлым. Николай I был недоволен работой цензуры и содержанием литературных журналов. Барон Модест Корф, бывший статс-секретарем и метивший на место Уварова, затеял против него интригу. Он написал пространную записку, которая винила цензуру, якобы специально пропускающую непозволительные публикации в журналах. Современники инициативу Корфа вполне обоснованно восприняли как донос на Уварова, но, тем не менее, стремясь раздавить зародыши революционных настроений в стране, Николай I в феврале 1848 организовал специальный Комитет, получивший право присматривать и за цензурой, и за печатью в обход Министерства народного просвещения и установивший в России «цензурный террор». Председателем этого Комитета был назначен влиятельный политик князь Меншиков. В Комитет также вошли Корф, бывший министр внутренних дел Строганов и Бутурлин. Князь Меншиков писал в дневнике: «От графа Орлова получил послание, что быть мне председателем комитета о прегрешениях цензуры в пропускании в журналах недозволённых статей, то есть род следствия над графом Уваровым — поручение крайне неприятное». Вскоре Меншиков — мятущаяся душа — посетил Сергея Семёновича с примирительными речами, уверяя его в том, что он «не инквизитор». Впоследствии и Меншиков, и Алексей Орлов правдами и неправдами постарались отделаться от руководства Комитетом, а спустя месяц новый состав «инквизиторского собрания» возглавил Бутурлин. Просуществовал Комитет до 1856, однако особенно актуальной его деятельность была именно в последние месяцы работы Уварова, по словам Корфа, «потерявшего доверие государя».

Конец 1848 историк литературы Александр Никитенко оценил в своих мемуарах как «крестовый поход против знаний»: «Бледнеет и прячется наука. В систему возводится невежество... В университете упадок духа и страх». Сергей Семёнович, утратив свой авторитет, превратился в исполнителя решений, противоречивших им созданной системе. Многое ключевые вопросы, к примеру сокращение студентов в университетах, с ним даже не согласовывали. Все эти события крайне болезненно отразились на состоянии Уварова. В июле 1849 он овдовел, а в середине сентября его самого поразил удар. Оправившись, Сергей Семёнович подал в отставку, и в октябре месяце прошение его было удовлетворено. Уваров ушел с поста министра, оставшись в звании президента АН и члена Госсовета. На прощание в декабре 1850 Николай I удостоил Сергея Семёновича высшего ордена — Св. Андрея Первозванного. Отныне граф имел все регалии своего государства.

Последние годы бывший министр жил, отдыхая от шумного Санкт-Петербурга, в любимом им селе Поречье Можайского уезда, расположенном неподалеку от Москвы. В имении его был ботанический сад (из заграничных поездок граф привозил диковинные растения, адаптируя их к российскому климату), огромный парк, историко-археологический музей, картинная галерея, библиотека в сотню тысяч томов, рабочий кабинет, украшенный бюстами Микеланджело, Макиавелли, Рафаэля, Данте работы итальянских скульпторов. В гости к нему постоянно презжали известные литераторы, профессора и академики, которые вели диспуты и беседы на различные темы. Уваров продолжал выполнять обязанности президента АН, однако эти занятия не были хлопотными — жизнь в Академии шла в русле реформ, проведённых в первые годы его управления. Рассылки научных работ и писем по академиям и университетам Европы продолжались, став практикой, как в России, так и в зарубежных учебных заведениях. Помимо чтения книг и общения с приятными собеседниками Сергей Семёнович давал оценки политической ситуации.

Скончался великий государственный деятель в Москве в возрасте шестидесяти девяти лет 16 сентября 1855. Историк Михаил Погодин вспоминал: «Чиновники по учебному ведомству, студенты, профессора и московские граждане разных сословий пришли ему поклониться». Известный историк Соловьёв отмечал: «Уваров был человеком с, безусловно, блестящими дарованиями... способный занимать место и министра народного просвещения, и президента Академии наук». Даже Герцен, не питавший к Сергею Семёновичу уважения, отмечал, что он «удивлял всех своим многоязычием и многообразием всякой всячины, которую знал — истинный сиделец за стойкой просвещения». Что касается личных качеств, то, по отзывам современников, «нравственная сторона характера его умственному развитию не соответствовала». Отмечалось, что «в ходе беседы с ним — разговоре зачастую блестяще-умном — поражало крайнее тщеславие и самолюбие; казалось вот-вот он произнесет, что Бог при сотворении мира с ним советовался».

Похоронили Сергея Семёновича в родовом сельце Холм, расположенном неподалёку от Поречья. Его единственный сын Алексей Уваров впоследствии стал крупным собирателем древностей, археологом и историком, одним из основателей московского Исторического музея — уникального собрания исторических реликвий. Кроме того ему принадлежит честь проведения в России первых археологических съездов, благотворно отразившихся на развитии науки.

По материалам статьи В.А. Власова «Радетель российской самобытности» и сайта http://anguium.narod.ru

Ольга Зеленко-Жданова

http://topwar.ru/83071-ministr-narodnogo-prosvescheniya-sergey-semenovich-uvarov.html
Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!