Русская беседа
 
09 Декабря 2019, 01:34:36  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 [3] 4 5 ... 7
  Печать  
Автор Тема: Хрущевизм – беда России!  (Прочитано 23382 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #30 : 26 Февраля 2011, 22:01:58 »

диакон Владимир Василик

Гонения пятидесятых-шестидесятых годов

В статье диакона Владимира Василика рассматриваются основные вопросы и события гонений на РПЦ 1950-х – 1960-х годов.



Феномен хрущевских гонений на Церковь многих приводит в недоумение. Перед Западной общественностью и прогрессивной интеллигенцией внутри страны он стяжал славу либерала, освободителя заключенных, человека, сказавшего правду о жестокостях сталинского режима (правда, не всю), освободителя крестьянства от колхозов и т.д., короче, славу автора оттепели. Как же совместить это с гонением на Церковь, с закрытием половины приходов и трех четвертей монастырей, с арестами священников и даже епископов, с издевательствами и избиением верующих? Те, кто недоумевает, забывают, что Хрущев прошел страшную коммунистическую школу, сам на Украине участвовал в репрессиях 1932-х — 1939-х годов и, находясь в сталинском окружении, был причастен ко всем преступлениям режима. Если говорить о субъективных предпосылках, то, очевидно, Хрущевым двигала слепая ненависть к Сталину, неоднократно подвергавшего его унижениям, и как следствие она переносилась на все, связанное с почившим диктатором, в том числе его терпимым отношением к Церкви в военные и послевоенные годы, к разрешению открывать церкви, монастыри и духовные школы. В сознании Хрущева Церковь оказалась связанной с бывшим грузинским семинаристом. А объективно гонение на Церковь было связано с отказом от геополитической и внутриполитической сталинской модели. Сталин не мешал восстановлению Церкви, исходя из прагматических соображений, ради укрепления «патриотизма» он использовал «религиозный фактор». В строительстве социалистической России он был ему необходим, без него Сталин не выиграл бы войну и не восстановил бы экономику после войны. Для устойчивости в «холодной войне», поддержания евразийской империи (а также для сосуществования с ненадежным другом — социалистическим Китаем, традиционалистиской страной), ему были необходимы традиционные имперские структуры, «русский фактор», русский патриотизм, «русская великодержавность», а они, как показала жизнь, были невоможны без «религиозного фактора», без Русской Православной Церкви, славно потрудившейся на благо государства в годы войны и после. В последние годы жизни Сталин не собирался «строить коммунизм», тем более расширять соцлагерь на всю планету; его задача была сохранить Союз с блоком сателлитов.

Хрущевская же модель была в каком-то смысле возвращением к «ленинскому наследию» — интернационализму, космополитизации, коммунистическому строительству во всем мире, выходу за естественные геополитические границы России: «В 1980 году мы будем жить при коммунизме, социалистическая система покажет свои преимущества всему миру» и т.д. В обстановке «пробуждения Азии», крушения колониальных империй, национально-освободительных про-социалистических революций в странах третьего мира, мощных прокоммунистических движений на Западе, русский фактор, патриотический фактор (да отчасти и сам русский народ) казались уже ненужными. Установка на скорое торжество коммунизма внутри страны по мнению Хрущева подразумевало, что «переход к коммунистическим отношнениям и распространение научных знаний не оставит веры для Бога». Сама политика либерализации и разрядки с оглядкой на западные ценности подталкивала к борьбе с имперскостью, традиционализмом и следовательно с религией.

Объективно же хрущовская оттепель, равно как и гонения на Русскую Православную Церковь, в каком-то смысле явилась первым шагом к демонтажу СССР и уничтожению России. Политика Хрущева (передача Крыма Украине, раскрестьянивание русской деревни в начале шестидесятых, борьба с приусадебным хозяйством и т.д.) носила явно антирусский характер. Характерен набор тех советников из «комсомольского авангарда» партии (Семичастный, Аджубей, Шелепин и др.), которые осуждали терпимое отношение к Церкви как сталинское наследие, c которым надлежит покончить[[1]]. Это люди из спецслужб (Шелепин и Семичастный руководили КГБ в разное время), в достаточной степени прозападные и, возможно, перевербованные (известно, что у них оказались значительные активы в западных банках)[[2]], как показала их деятельность, вероятные агенты западного влияния, объективно способствовавшие выполнению плана Даллеса («их ценности мы заменим фальшивыми»[[3]]). В давлении на Хрущова сыграла свою роль и группа «марксистов-фундаменталистов» (М.А. Суслов, Е. Фурцева, Поспелов, Ильичев и другие), которые давно были недовольны существовавшей практикой работы с Церковью в духе сталинского использования Церкви для укрепления «патриотизма» и идеи «русской великодержавности» в народе[[4]] Их также пугал рост религиозности в народе, привлечение в церковь детей, молодежи, интеллигенции.

Уже через год после смерти Сталина, 7 июля 1954 года, выходит Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения». Авторами этого постановления были М.А. Суслов, Д.Т. Шепилов и А.Н. Шелепин[[5][. В нем отмечатеся, что Православная Церковь успешно привлекает молодое поклоение умелыми проповедями, благотворительностью, обращением к отдельному человеку и религиозной литературой[[6]]. «В результате активицзации деятельности церкви наблюдается увеличение количества граждан, отправляющих религиозные обряды»[[7]] Постановление обязывало Министерство Просвещения, комсомол и профсоюзы усилить антирелигиозную пропаганду. Как следствие началась травля Церкви в печати, каскад безбожных статей и выступлений. Особенно усердствовал комсомол во главе с Шелепиным: 14 октября 1954 года принимается поставновление ЦК ВЛКСМ «О постановке антирелигиозной и естественнонаучной пропаганды в комсомольских организациях Орловской области». И вдруг через месяц компания прекращается. 10 ноября 1954 года выходит новое постановление: «О ошибках в проведении научно-атеистической кампании среди населения». Это постановление, естественно, сваливая все на местных работников и не ставя под вопрос атеизм как таковой, было знаком отбоя. В нем говорилось: «Ошибки в антирелигиозной пропаганде в корне противоречат программе коммунистической партии по отношению к религии и верующим, являются нарушением неоднократных указаний партии о недопустимости оскорблений чувств верующих». Сейчас трудно понять, что было причиной этого постановления. С одной стороны, постановление от 7 июля вызвало резкую критику на Западе, с другой стороны, среди хрущовского Политбюро было много наследников Сталина, если не симпатизировавших Церкви, то по крайней мере понимавших ее социальную роль и полезность. Среди них следует упомянуть Ворошилова, Молотова, Булганина[[8]] и в особеннности Маленкова (в старости ставшим церковным чтецом)[[9]], с которыми приходилось считаться Хрущову. Однако Н.С. Хрущов избавляется почти от всех их в результате июньского пленума 1957 г. (изгнание из ЦК «Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова»), к концу 1958 году концентрирует всю полноту власти.

Предчуствуя новые гонения, патриарх Алексий I в мае 1958 добивается встречи с Н.С. Хрущевым, ставит вопрос о передаче Церкви типографии, о переселении жильцов Троице-Сергиевой Лавры, открытии 13 храмов. Все эти просьбы были отклонены[[10]]

В это время начинает раскручиваться кампания по борьбе с Церковью. 4 октября 1958 года ЦК КПСС принимает секретное постановление «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам»; «О недостатках атеистической пропаганды». В нем предписывалось общественным организациям «развернуть организованное выступление на религиозные пережитки советских людей». Новое по сравнению с постановлением 1954 года было то, что государственным органам предписывалось осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин[[11]]. В соответствие с буквой и духом этого документа 16 октября 1958 года выходят два постановления Совета Министров СССР: «О монастырях в СССР» и «О повышени налогов на доходы епархиальных предприятий и монастырей». В первом постановлении практически ставился вопрос о уничтожении монастырских угодий и сокращении числа монастырей. Во втором постановлении Церкви запрещалось продавать свечи по ценам более высоким, чем они приобретались в свечных мастерских. Это означало банкротство для большинства храмов, роспуск платных хоров, сокращение персонала и закрытие свечных мастерских. У монастырей отнимались удобные угодья и оставлялись неудобные, которые сами насельники с трудом могли обработать из-за запрета наемного и добровольного паломнического труда, а также из-за запрета принимать лиц моложе 30 лет. Сама по себе цифра 30 лет была выработана в результате беседы Святейшего Патриарха Алексия I c председателем Совета по делам Русской Православной Церкви Карповым Г.Г. в сентябре 1958 года. Последний требовал от патриарха сокращения числа монастырей и запрещения приема в монастыри лиц моложе 40 лет, патриарх снизил эту цифру до тридцати и не пошел на закрытие монастырей.

Вслед за постановлениями грянула атеистическая кампания, сравнимая разве с вакханалией двадцатых-тридцатых годов. Газеты заполнялись кощунственными карикатурами и богохульными статьями наполненными оскорблениями в адрес религии и священнослужителей. По площадям и улицам городов прокатилась волна антирелигиозных шествий и карнавалов[[12]]. Комсмольцы стали устравиать дебоши в храмах во время богослужения, попытки сопротивления приводили к столкновениям и закрытию храмов. Начались систематическое и организованное закрытие храмов и монастырей. Первоначальный удар нанесли по сельским церквями, было закрыто 348 приходов и не только в тех местах, откуда жители мигрировали в город, но и там, где прихожане еще могли содержать храм. За 1959 год было закрыто 18 монастырей (6 мужских и 12 женских) и четыре скита из общего числа 56 монастырей и семи скитов. Параллельно шла травля верующих. Атеисты следили за активными верующими, предлагали им отречься, в случае их упорства устраивали публичные собрания, организовывали их изгнание с работы. Священников начали лишать регистрации по самым абсурдным поводам.

Епископ Гермоген (Голубев) Ташкентский в письмах в Совет по делам Русской Православной Церкви возмущался давлением школьных учителей на верующих детей и их родителей, угрозами поместить их в интернат[[13]]. Позднее в некоторых случаях такие угрозы приводились в исполнение[[14]].

Одним из приемов атеистической борьбы был поиск предателей и ренегатов среди священнической Среды. Священнослужителей пытались подкупить, шантажировали их и их родственников, принуждали отрекаться от сана и выступать с атеистическими заявлениями. Показательно, что несмотря на такое давление, за все пять лет хрущовских гонений из приблизительно тринадцати тысяч священнослужителей нашлось только двести предателей (то есть процент отпавших составил 1,5%[[15]]). Они отказывалиьс от сана и начинали выступать с атеистическими лекциями, печататься в антирелигиозных брошюрах. По большей части судьба их была незавидна. Прихожане старшего поколения помнят судьбу одного священника, служившего в Ленинграде, в церкви Смоленской Иконы Божией Матери. В 1959 году он отрекся от веры, стал читать атеистические лекции в Музее истории религии и атеизма (Казанский собор). Через несколько месяцев его попросили уйти — лекции его надоели быстро в силу их серости и бесцветности. Ничего делать он не умел, и в конечном счете этот расстрига покончил с собой — повесился. Несмотря на конкуренцию выпускников кафедр научного атеизма, самые выдающиеся ренегаты в награду получали теплые места в различных атеистических структурах. К числу подобных даровитых отступников относится профессор Ленинградской Духовной Академии протоиерей Александр Осипов, выступивший 5 декабря 1959 года в «Правде» со статьей, хулящей Бога и Церковь. Мотивация этого поступка со стороны Осипова достаточно проста: он был запрещен в священнослужении за вступление во второй брак и решил искать себе иной карьеры. Будучи человеком высоко образованным и красноречивым, он ездил с лекциями по всей стране, выпускал книги и брошюры, например, «Откровенный разговор с верующими и неверующими». Верующих эти лекции как правило не смущали: «Он нас обманывал, теперь вас обманывает», — говорили они атеистам, когда те думали приводить Осипова. Святейший Синод во главе с патриархом Алексием имел достаточно мужества и духовного достоинства, чтобы 30 декабря 1959 года в более мягкой форме повторить анафему 1918 года на безбожников[[16]]. В определении Святейшего Синода относительно протоиерея Александра Осипова и других преподавателей Духовной Семинарии (протоиерея Николая Спасского, свящ. Павла Дарманского и преподавателя Е. Дулумана) говорилось следующее: «Бывшего протоиерея и бывшего профессора Ленинградской Духовной Академии Александра Осипова, бывшего протоиерея Николая Спасского и бывшего священнослужителя Павла Дарманского и прочих священнослужителей, публично похуливших имя Божие, считать изверженными из священного сана и лишенными всякого церковного общения... Евграфа Дулумана и прочих бывших православных мирян, похуливших имя Божие, отлучить от Церкви»[[17]].

Священноначалие не ограничивалось одними анафемами, оно реально пыталось действовать и как-то изменить ситуацию. Оно вынуждено было действовать и в силу своих обязанностей, и в силу того, чтобы подать пример мирянам, которые зачастую самоотверженно отстаивали церковное достояние, не пускали представителей властей в храмы, не давали описывать церковное имущество, закрывать церкви. Вот один из примеров. 1959 год. Казанская церковь в поселке Вырица (под Ленинградом, рядом с ней похоронен преподобный Серафим Вырицкий) не имеет священника, служб нет. Приходят представители властей закрывать храм, разорять его содержимое и т.д. Идут к старосте — простой русской женщине Евдокие Васильевне Ивановой. «Где ключи?». «Нет ключей, не было и не будет». «Да мы тебя...» «Хоть в тюрьму сажайте, хоть убивайте, не выдам ключей». Походили вокруг дверей, двери старые, дубовые, замки мощные — не сломаешь. Так и уехали ни с чем... Нашлись ходатаи, которые отстояли храм. Некоторые миряне на свой страх и риск собирали сведения о закрытых храмах и пытались воздействовать на общественное мнение. В архиве Совета по делам Русской Православной Церкви есть жалоба «инициативной группы верующих» г. Москвы, которая призывает патриарха «возвысить свой авторитетный голос, прося наше правительство пресечь все насилия, учиняемые повсеместно уполномоченными по делам Церкви и другими новоялвенными инквизиторами над церковными общинами, у которых одно за другим отбираются и закрываются церковные здания... Мы собрали многочисленный материал об уже закрытых храмах, монастырях, духовных школах. Нами зафиксированы подробности и мельчайшие данные о "механизме" этих насильственных закрытий... никакая бесчестная макулатура с намалеванными подписями, насильственно взятыми у запуганных епископов не обелит их... и если Вы бессильны оградить Церковь нашу от уничтожения, то мы вынуждены будем предать все эти фактические данные о физическом истреблении нашей церкви на форум ООН».

Несправедливо было бы говорить, что в эти годы патриарх и епископат молчали. Нет, они действовали. Еще до начала широкомасштабных гонений Патриарх пытался получить типографию, добиться передачи храмов. В последующие месяцы 1958-го — 1959-го гг. он неоднократно грозил своей отставкой властям. В январе 1958 года митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич), председатель ОВЦС, поставил Карпову вопрос о том, почему власти не допускают избрания духовенства в Советы, как это происходит в других странах «народной демократии». Его-де об этом спрашивают иностранцы, и это будет весьма выгодно для советского правительства, когда духовенство с трибуны Верховного Совета будет выступать за мир во всем мире и в защиту советской политики. На самом деле мудрого и осторожного митрополита Николая заботили вовсе не выгоды советской внешней политики, а возможность защиты Церкви от гонения через ее представителей в законодательных органах.

Он рассчитывал обменять внешнеполитическую лояльность и покорность Церквиp[[18]] на внутриполитическое представительство, способное по его мнению затруднить преследования Церкви, коль скоро ее клирики будут на виду и в законодательных органах.

Недаром Карпов насторожился: с чего это вдруг встает подобный вопрос, который никогда раньше не поднимался [[19]]? Государство в этот момент не было расположено ни к какой торговле и ни к какому представительству Церкви в местных Советах, тем более в Верховном.

В конце 1958 года (октябрь-декабрь) митрополит Николай предпринимает ряд демаршей с тем, чтобы остановить гонение. В беседе с Карповым он протестовал против травли и дискредитации духовенства в прессе и пригрозил, что в подобной обстановке он либо закроет журнал Московской Патриархии, либо превратит его в сугубо информационный бюллетень, что не преминут заметить иностранцы и сделать соответствующие выводы. Митрполит Николай также протестовал против отнятия земли у монастырей и постановления о налогах, подрывающее церковный бюджет. В это же время епископ Дмитровский Пимен и управляющий делами Московской патриархии протопресвитер Николай Колчицкий пригрозили, что если власти не снизят налоги, то придется информировать иностранцев о бедственном положении, в котором оказалась Русская Православная Церковь. Отметим, что у него та же логика, что у инициативной группы. В силу ряда причин, о которых мы поговорим ниже, эта угроза не была приведена в исполнение.

(Продолжение следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #31 : 26 Февраля 2011, 22:05:14 »

(Продолжение)

В мае 1959 года (16 мая) патриарх Алексий и митрополит Крутицкий Николай обратились с письмом к Н.С. Хрущову, в котором сообщали о незаконных закрытиях храмов, оскорблении религиозных чувств духовенства и верующих, их травле, незаконных административных мерах по материальному удушению церкви. Это письмо, как и ряд других обращений, осталось без ответа. Карпов через несколько месяцев цинично сообщил иерархам, что «факты, изложенные в письме, естественно, не подтвердились». Тем не менее Хрущову косвенно пришлось признать клеветнический характер некоторых публикаций: 21 августа 1959 года в Правде вышла статья «Против религиозных предрассудков», в которой «указано на имеющиеся недостатки в атеистической пропаганде» (читай «недозволенные приемы») [[20]].

Иногда обращения епископов как бы достигали цели; реакция Совета по делам РПЦ была более объективной и примирительной. Так в ответ на вышеприведенное письмо епископа Ташкентского Гермогена (Голубева) о шантаже верующих детей педагогами и угрозах отдать детей в интернат в Совете обещали разобраться, принять меры, предупредить директоров о недопустимости подобных приемов. Дальше обещаний, однако, дело не дошло.

В большинстве других случаев, однако, реакция Совета по делам РПЦ была жесткой и необъективной до абсурда. Вот один из примеров. В апреле 1959 года Патриарх Алексий I поддержал жалобу епископа Ульяновского Иоанна (Братолюбова)[[21]] на областного уполномоченного Совета, который шантажировал священников Ульяновской епархии и предлагал им отказаться от сана, а также убеждал верующих не посещать церкви. Г.Г. Карпов вместо того, чтобы унять зарвавшегося подчиненного, обрушился на епископа Иоанна, обвинив его в голословных и неподтвержденных жалобах, а также в том, что он повышает голос на местного уполномоченного и не слушает его советов. Далее Карпов весьма настоятельно порекомендовал слить Куйбышевскую епархию с Ульяновской, а епископа Иоанна отправить на покой. Столь жесткая реакция преследовала несколько целей: в корне подавить всякое сопротивление кампании, наказать епископа, посмевшего жаловаться, а также слить епархии с тем, чтобы в дальнейшем можно было удобнее закрывать храмы. Трагизм ситуации состоял в том, что патриарх Алексий был вынужден подчиниться «рекомендации» Совета, в мае 1959 года епископ Иоанн был отправлен на покой. Сколь мучительно давались патриарху подобные решения, можно судить по его словам в беседе с уполномоченным, когда он говорил, что ужасно трудно принимать антицерковные решения, что на патриарха жалуются, будто бы он потакает властям[[22]]. Не совсем понятно, говорил ли патриарх о своей отставке, чтобы воздействовать на власти, или действительно думал об уходе. Во всяком случае в выступлении в Совете по делам РПЦ митрополит Николай 24 ноября 1959 года заявил, что патриарх чувствует, что он оказался в таком положении, когда фактически он как глава Церкви, призванный защищать ее интересы, стал сторонником ее ликвидации. Поэтому он считает, что ему целесообразнее уйти в отставку. «Пусть Церковь ликвидирует мой преемник». В это время патриарх еще надеялся на то, что удастся встретиться и договориться с Хрущовым, он написал ему письмо, которое осталось без ответа. Тем не менее, патриарх решил бороться дальше.

В этой решимости его поддерживает митрополит Николай, который перешел внутри страны к открытой критике атеистической пропаганды. Если перед зарубежной общественностью митрополит Николай был вынужден скрывать правду о действительном положении Церкви в России, внутри страны перед простыми прихожанами он дерзновенно обличал нелогичность, несостоятельность государственного атеизма, насколько возможно, говорил правду о преследованиях и призывал верующих стоять за Православие[[23]]. Храм святых Петра и Павла на Преображенке, где он служил, был всегда полон народа, митрополит Николай пользовался заслуженным влиянием и любовью как талантливый проповедник[[24]] и подлинный пастырь.

В начале 1960 года Патриарх Алексий и митрополит Николай решают обратиться к советской общественности и поднять перед ней вопрос о гонениях на Церковь. Не рассчитывая на религиозные чувства или совесть общественности, патриарх и митролодит Николай решили напомнить о социальном, государственном, культурном и патриотическом значении Церкви, о ее миротворческой роли. Повод вскоре представился. 16 февраля 1960 года в Кремле состоялась конференция советской общественности за разоружение. Ее-то и использовал патриарх Алексий для того, чтобы обратиться к советской общественности и информировать ее о бедственном положении Церкви. В своем выступлении, исполненном силы и великого достоинства, патриарх высказал следующие мысли:

«Я здесь стою перед вами как голос Русской Православной Церкви, представляющей миллионы граждан этого государства. Как свидетельствует история, это та Церковь, которая при зарождении русской государственности помогала установлению гражданского порядка на Руси..., укрепляла законные основы семьи, утверждала положение женщины как юридического лица, осуждала ростовщичество и рабство, развивала чувство долга и ответственности в человеке и нередко при помощи собственных канонов заполняла пробелы государственного законодательства. Это та же Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру, которые по сей день являются предметами национальной городсти нашего народа. Это она, наша Церковь, укрепляла дух народа своей верой... в свободу, поддерживая в народе чувство национального достоинства и нравственной силы. Она была поддержкой Русскому государству в его борьбе против иностранных завоевателей и в Смутное время, и в Отечественную войну 1812 года. Она осталась с народом и в последнюю Великую Отечественную войну... Эта же Церковь в 1948 году призвала христиан всего мира к борьбе за мир. И сегодня наша Церковь осуждает все формы вражды, все виды антагонизма и вражды между народами, стоит за разоружение и благослвляет все стремления народов к разоружению, ибо христианству, как религии любви и милости, абсолютно чужды любые формы насилия. Призыв советского правительства "перековать мечи на орала" принадлежит пророку Исаии, которого мы, христиане, называем ветхозаветным евангелистом, ибо он предсказал рождение нашего Спасителя мира задолго до этого события. Так Библия, которая является сборником священных книг Христианской Церкви, представляет собой источник идеи мира во всем мире, которая ввиду развития самых опасных видов оружия должна быть признана, вероятно, самой важной идеей для человечества нашего времени. Однако, несмотря на все это, Церковь Христова, которая стремится ко всеобщему благополучию, подвергается оскорблениям и нападкам от людей. Тем не менее она не отрекается от своего долга, призывая человечество жить в мире и любить друг друга. Утешение в своем нынешнем положении Церковь находит в словах Христа о непобедимости Церкви, когда Он сказал: врата адовы не одолеют Церкви [[25]]».

Эта речь действительно является исторической. Во-первых, впервые после патриарха Тихона из уст Высшей Церковной Власти высказана правда о гонениях на Церковь. Во-вторых, миротворческая миссия Церкви изложена не в абстрактных гуманистических терминах, а в ясных библейских и христологических понятиях, эта речь действительно носит катехизический и миссионерский характер, ибо она была направлена к самому дикому племени — советской интеллигенции. В третьих, социальное, культурное и патриотеческое значение Церкви в этой речи выявлено с такой силой, что советская интеллигенция была поставлена на внутренний суд совести: с кем она — со своим народом, со своей родиной, со своей русской культурой или против? И выяснилось, что к сожалению та советская интеллигенция, что была подобрана для совещания 16 февраля, была против и Церкви, и России, и Русского народа, и Русской культуры. По окончании речи патриарха, вместо апплодисментов раздались яростные крики из зала: «Вы хотите уверить нас, что вся русская культура была создана Церковью, это неправда» [[26]]. Советской интеллигенции был предложен выбор: религиозный патриотизм или атеистический космополитизм. Она выбрала... Без преувеличения можно сказать, что от того совещания 1960 г. в Кремле потянулась ниточка к голосованию Верховного Совета 1991 г. по одобрению Беловежских соглашений.

Чтобы хоть как-то спасти положение и принять удар на себя, митрополит Николай объявил, что он является автором этой речи. Это вызвало настоящий скандал. Через несколько дней Г.Г. Карпов был снят с поста председателя Совета по делам Русской Православной Церкви (вероятно за то, что пропустил речь патриарха, не уследил за ним) и на его место назначен куда более жесткий Куроедов. Он продолжает линию своего предшественника, но более жестко и целенаправленно. Закрытие храмов в 1960 году проходило еще с большим размахом, чем в предыдущем году. Было закрыто 1437 храмов, многие были разрушены или взорваны (в Харькове разрушен собор святого Александра Невского, в Златоусте была взорвана церковь на глазах у верующих прямо с утварью и т.д.). Было закрыто одиннадцать монастырей и скитов (один мужской, остальные женскиие). Власти переходят к арестам священнослужителей (чаще всего по финансовым поводам). За 1960 г. было арестовано несколько десятков священнослужителей, которых судили по уголовным статьям, преимущественно за мнимые финансовые нарушения. Впервые после 1945 г. в марте 1960 г. был арестован епископ. Это был архиепископ Казанский Иов (Кресович). Он езил по городам и селам и призывал свою паству твердо стоять за храмы Божии и не допускать закрытия приходов. Архиепископ Иов был арестован по асурдному обвинению в сокрытии доходов и неуплате налогов. Вся его вина состояла в том, что он не подавал в налоговую службу сведения о так называемых представительских расходах, которые по закону он не обязан был декларировать. Тем не менее в июне 1960 года он был осужден Верховным судом Татарской АССР к трем годам лишения свободы с конфискацией имущества. То, что это был предлог, прекрасно понимали все, в том числе митрополит Николай (Ярушевич), как он и рассказал владыке Василию (Кривошеину): «Архиепископ Иов предложил все уплатить, что с него требовали. Тем не менее его приговорили к трем годам». Митрополит Николай был одним из немногих, кто не оставил владыку Иова в беде и продолжал о нем заботиться и после приговора, как об этом рассказывал сам архиепископ Иов архиепископу Василию: «Знаете, когда я попал в тюрьму, все меня бросили, все отреклись от меня... Испугались. Один митрополит Николай не испугался. И до суда, и после осуждения поддерживал меня, писал мне. Он один» [[27]].

Этого-то мужества, поддержки опальных, сопротивления закрытию храмов, обличения властей и не могли простить коммунисты митрополиту Николаю. Однако Куроедов начинает добиваться отставки митрополита Николая с поста председателя ОВЦС еще и по следующей причине: митрополит был противником экуменизма и вступления во Всемирный Совет Церквей. Как выходец из Белоруссии, он не понаслышке знал, что такое католицизм, прекрасно понимал антихристианский дух латинства и протестантизма. Вместе с архиепископом Серафимом (Соболевым) он подготавливал всеправославное совещание 1948 года, осудившее экуменизм, как «попытку строителтьства новой вавилонской башни». И хотя в своих зарубежных поездках он показывал, что остстаивает интересы Советского государства, тем не менее он неизменно противился государственному нажиму, загонявшему Русскую Православную Церковь во Всемирный Совет Церквей. Ценой покорности и двусмысленных заявлений, митрополит Николай пытался отстоять веручительную и каноническую чистоту Православия. Между тем Советскому руководству вступление Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей было необходимо по следующим причинам.

1. Так называемая политика «разрядки», проводимая Хрущовым, требовала хороших взаимоотношений с максимальным количеством религиозных организаций. ВСЦ в высшей степени удовлетворял этим требованиям.
2. Членство Русской Православной Церкви в ВСЦ объективно способствовало углублению раскола с Русской Зарубежной Церковью.
3. Борясь с религией, Советское руководство стремилось дискредитировать священноначалие Русской Православной Церкви в глазах простых верующих по линии догматической чистоты и верности Православию.

Митрополит Николай становится на дороге вступления Московскго Патриархата в ВСЦ. Более того, в своих внешнеполитических заявлениях он отходит от прежней односторонности и говорит о том, что обе стороны оправдывают себя в страшной гонке вооружений, а также о «каких-то глубоких причинах, которые мешают Западу и Востоку проникнуться взаимным доверием». На Эзоповом языке это означало то, что впоследствии прекрасно выразит Солженицын: «Запад и Восток — два атеистических мира и не столь чужды друг другу» [[28]]. Власти были очень недовольны. 15 июня 1960 Куроедов при встрече с патриархом Алексием выразил глубокое неудовольствие деятельности ОВЦС, в частности отсутствием наступательности и «слабым разоблачением клеветническогй пропаганды о положении религии и Церкви в СССР». Куроедов порекомендовал, а точнее приказал уволить митрополита Никодима с поста председателя ОВЦС. Патриарх согласился, добавив, что митрополит Николай тяготится этой обязанностью и предложил на его место его заместителя — архимандрита Никодима (Ротова) [[29]]. 16 июня 1960 г. митрополита Николая освобождают от обязанностей Председателя Отдела Внешних Церковных сношений (якобы по собственному желанию), выразив, правда, благодарность за самоотверженную и успешную работу на посту председателя. На его место назначают молодого архимандрита Никодима с возведением в сан епископа Подольского (10 июля 1960 года) [[30]]. В 1961 году архиепископ Никодим приведет Русскую Церковь во Всемирный Совет Церквей.

(Продолжение следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #32 : 26 Февраля 2011, 22:06:52 »

(Продолжение)

Дальше события приобрели трагический характер. Куроедов потребовал удаления митрополита Николая из Москвы. Патриарх предложил митрополиту Николаю Ленинградскую или Новосибирскую кафедру на выбор, тот не согласился. По возвращении из отпуска он был лишен возможности служить в московских церквях, а 16 сентября 1960 года митрополита Николая освобождают от Крутицкой и Коломенской Кафедры и отправляют на покой (якобы по его собственному желанию, по причине болезни сердца) [[31]]. Митрополит Николай был потрясен подобным исходом, он не думал, что Синод и Патриарх не защитят его. В 1961 году митрополита Николая совершенно здорового госпитализируют в Боткинскую больницу, где он находился в полной изоляции. Там он умирает 13 декабря 1961 года, якобы от сердечного приступа, возможно, в результате принятия сильнодействующего, не показанного ему лекарства. Исходя из принципа «кому выгодно» можно предположительно считать, что КГБ ответственен за его смерть. Полностью загадка кончины владыки Николая выяснится, когда откроют архивы КГБ. Но как вспоминают современники[32], церковное общественное мнение как на Западе, так и в России не сомневалось в том, что владыка Николай был отравлен органами. Если это так, то помимо уничтожения неугодного пастыря, эта акция была предупреждением его преемнику архиепископу (впоследствие митрополиту) Никодиму, и не только ему.

Дело не кончилось устранением митрополита Николая. 15 сентября 1960 года по требованию Совета по делам Русской Православной Церкви был устранен со своей кафедры епископ Ташкентский и Среднеазиатский Гермоген (Голубев), который мужественно боролся с закрытием церквей и с атеистической кампанией, много сил уделял проповеди и укреплению паствы, а также ремонту и реставрации храмов. Ему вменялось в вину то, что он «взял на себя функции религиозных обществ по ремонту и охране молитвенных зданий, создав при епархиальном управлении специальный аппарат во главе с инженером-строителем» [[33]]. Обращает на себя внимание попытка пусть надломленного, но сопротивления: архиепископа Гермогена не увольняют на покой, а отправляют в отпуск и в 1962 году поставляют на Омскую кафедру.

1961 год ознаменовался дальнейшим усилением гонений на Православную Церковь. Новым этапом явилось постановление от 16 марта 1961 года «Об усилении контроля за выполнением законодательства о храмах» [[34]]. В нем предусматривалось наложение подоходного налога на всех церковнослужителей, а не только приходских священников, разрешалось вводить ограничение на колокольный звон (читай — колокольный звон запрещался), и самое главное — решения о снятии с регистрации и закрытии храмов отныне принимались не на центральном, а на местном уровне (по согласованию с советом по делам РПЦ), таким образом, открывалась дорога к необузданному произволу. 31 марта 1961 года патриарх и постоянные члены Синода были приглашены в Совет по делам религий. Его председатель В.А. Куроедов потребовал от иерархов провести реформу приходского управления. Ссылаясь на недемократичность власти одного лица то есть священника, он потребовал передать все хозяйственные и финансовые полномочия исполнительному органу общины, так называемой двадцатке. Это грубое вторжение во внутреннюю жизнь общины и навязывание ей «демократических норм» имело своеобразное юридическое обоснование — постановление ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 1929 года «О религиозных объединениях», где священник был отстранен от хозяйственной деятельности, как «лишенец» — лицо лишенное избирательных прав, хотя Конституция 1936 года гарантировала всем гражданам без различия равные избирательные права.

На встрече с Куроедовым 18 апреля патриарх Алексий, митрополит Крутицкий Питирим и архиепископ Тульский Пимен пытались поднять вопрос о неправильных действиях в связи с закрытием храмов, а затем предложить свой проект решения Синода о восстанволении прав исполнительных органов в финансово-хозяйственной сфере. В нем отстутствовало самое главное для Совета — четкое указание о передаче настоятелями храмов всех финансово-хозяйственных дел исполнительным органам общин, на что и было указано Патриарху. Он понял, что сопротивление бесполезно и уступил. В тот же день было составлено соответсвующее решение Священного Синода, по которому клирики устранялись от финансово-хозяйственных дел. Это вызвало тревогу и беспокойство целого ряда епископов: архиепископа Ермогена (Голубева), архиепископа Винницкого Симона (Ивановского), епископов Доната Новосибирского (Щеголева) и Черниговского Андрея (Сухенко). Особенно горячо отозвался архиепископ Симферопольский Лука (Войно-Ясенецкий). Он вполне справедливо писал: «Отныне подлинными хозяевами Церкви будут только церковные советы и двадцатки, конечно в союзе с уполномоченными. Высшее и среднее духовенство останутся только наемными исполнителями богослужений» [[35]]. Председатель совета по делам РПЦ требовал отправить на покой архиепископа Луку за подобные высказывания, но патриарх не согласился на это. Для того, чтобы утихомирить толки, требовался собор. Он и состоялся 5/18 июля 1961 года в Троице-Сергиевой Лавре при достаточно странных обстоятельствах. Епископы не знали, что едут на собор, их пригласили на праздник преподобного Сергия. Тех, кто мог протестовать против приходской реформы, не пригласили. Кто пришел незваным (как архиепископ Гермоген), не пустили на заседание. Перед собравшимися выступил патриарх Алексий I c докладом, содержащим объяснение смысла приходской реформы. Патриарх утверждал, что пастырю для того, чтобы быть свободным от нареканий со стороны внешних, необходимо быть свободным от «мирских попечений» и «пребывать в служении слова», подавая пастве благой пример и воздействуя на нее исключительно духовно. Все это выглядело бы достаточно радужно и наивно-идеалистически, если бы не суровые реалии гонения. Слушатели все понимали и не осуждали патриарха. В своем докладе патриарх также утвердил необходимость присутствия трех постоянных членов Синода в Москве, а также приветствовал вступление в ВСЦ. О приходской реформе сделал сообщение архиепископ Тульский Пимен (Извеков, будущий патриарх), в нем он доказывал ее целесообразность и каноничность. С особым докладом о вступлении во Всемирный Совет Церквей, о роли в нем Русской Православной Церкви, а также о ее миротворческой деятельности выступил митрополит Никодим (Ротов). По докладам практически не было дискуссии, были простые выступления в поддержку изменений. Самые принципиальные решения, в том числе о вступлении в ВСЦ, проходили в несвободной обстановке, связанной с давлением властей, в отсутствии соборности. Впрочем таковы были реалии времени.

Надежды на то, что архиерейский собор поможет смягчить преследования Церкви, не оправдались. Гонения свирепствовали. На 1 января 1961 года в Православной Церкви был 11572 приход, на 1 января 1962 года — 10149 (в том числе 1489 молитвенных домов). Потери Русской Православной Церкви составили 1400 приходов. Страшный удар понесла также Гузинская Православная Церковь, у нее осталось всего 40 приходов. Было зарегистрировано 10221 община, то есть 72 общины своих церквей не имели, несмотря на обилие пустующих церквей или используемых не по назначению (около 10000 зданий) [[36]].

В одном Ленинграде число действующих храмов с 40 сократилось до 15. Особенным ударом было закрытие в 1961 году часовни Ксении Блаженной. В ней устроили мастерскую. Была закрыта и взорвана замечательная греческая церковь святого Дмитрия Солунского (XIX в.), был закрыт и ряд других церквей. Иногда власти разрешали переносить убранство церкви в другое здание (как в случае с Александро-Невской Церковью в Шувалово).

Особо следует сказать о репрессиях против духовенства и прежде всего против епископов. В 1961 году судили архиепископа Иркутского Вениамина (исповедника, уже раз осужденного в 1944 году на 12 лет по статье 58). В этот раз против епископа Вениамина выдвинули абсурдное обвинение в... «покупке по дешевке краденого вазелинового масла». Обвинение было настолько абсурдным, что его оставили на свободе. Архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко) мужественно отстаивал храмы своей епархии от закрытия, призывал народ сопротивляться атеистической пропаганде. В 1961 году его арестовали и осудили на восемь лет по ложному обвинению в «экономическом злоупотреблении и безнравственности».

Продолжались репрессии против священников, всего их было осуждено за годы хрущевских репрессий не менее сотни. Обыкновенно давали три-четыре года.Так на четыре года был осужден священник Николай Авраменко из Днепродзержинска, на три иподиакон Андрей (Щур) из Почаевской Лавры и многие другие. Особо следует сказать о Почаевской Лавре. За время хрущевских гонений число ее насельников сократилось втрое (с 101 до 35), у обители отняли почти все угодья, монахов и мирян избивали, выгоняли из монастыря. Была отнята гостиница, а затем мирянам было запрещено ночевать в храмах, затем вообще были запрещены многолюдные паломничества. Если бы не вмешательство иностранцев, Лавру бы закрыли.

Но эта участь постигла Киево-Печерскую Лавру, которую закрыли в 1963 году под предлогом реставрации обители и обвала пещер. Жизнь однако показала, что обвалы начались, как только кончились богослужения.

В ряде случаев архиереям на местах удавалось спасти монастыри, тем или иным способом привлекая к ним внимание мировой общественности. Так в 1961-м - 1964-м епископу Таллинскому и Эстонскому Алексию (Ридигеру, будущему патриарху) удалось спасти от закрытия Пюхтицкий монастырь. В апреле 1962 года он привез туда делегацию Евангелической Церкви ГДР во главе с президентом Густавом Якобом, следствием чего были восторженные статьи в немецких газетах, затем там появились делегации Национального Совета Церквей Христа, Всемирного Совета Церквей и т. д. Вопрос о закрытии Пюхтицкого монастыря отпал сам собой [[37]]. Но не все епископы имели подобные возможности, не все были заместителями председателя ОВЦС.

Обратимся к судьбе семинарий. На 1959 год их было восемь (Ленинградская, Московская, Киевская, Белорусская, Одесская, Волынская, Саратовская и Ставропольская). К 1965 году их осталось три (Ленинградская, Московская, Одесская). Уничтожение семинарий происходило по-разному. Ставропольскую вначале слили с Саратовской, конфисковав здания, купленные церковью, затем закрыли и Саратовскую. Киевскую просто закрыли в 1960 году. Белорусскую и Волынскую не закрывали, туда просто не допускали новых учащихся, поэтому они закрылись сами. В результате число учащихся и следовательно рукоположений стало недостаточно даже для поддержания минимального числа духовенства. Впрочем оно сокращалось вместе с приходами [[38]]

Если на 1 января 1963 года насчитывалось 10100 приходов Русской Православной Церкви, то на 21 августа на регистрации осталось лишь 8314 православных общин, (из них в Грузинской Церкви 44). Не могло быть иначе, ибо новые двадцатки, всецело находившиеся под влиянием уполномоченных, расходились почти без сопротивления и подавали заявления о снятии регистрации.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #33 : 26 Февраля 2011, 22:07:46 »

(Окончание)

Если в 1966 году было 7525 приходов, а в брежневские времена закрывалось по пятьдесят приходов в год, то ясно, что конец 1964 года церковь встретила с 7630 приходами, то есть за 1963 — 1964 годы было закрыто около 700 приходов. Это меньше, чем в пиковые 1960 — 1962 гг., но больше чем в 1959 г. Из монастырей осталось восемнадцать — двенадцать мужких и шесть женских, всего с полутора тысячами монашествующих [[39]].

Хрущов и не думал по-настоящему останавливать преследования: в 1980 году он собирался «показать последнего попа по телевизору».

Партийные идеологи Суслов, Ильичев подхлестывали; нельзя благодушествовать и рассчитывать, что религия, как антинаучная идеология, отомрет сама [[40]]. В конце 1963 года идеологическая комиссия ЦК приняла развернутый план «Мероприятия по укреплению атеистического воспитания населения». В нем подразумевался строгий контроль над деятельностю религиозных объединений, учет крещений, венчаний и погребений, индивидуальная работа с верующими, в том числе с детьми и подростками. Уполномоченные на местах устно приказывали священникам не причащать, не исповедывать детей и даже не пускать их в храм. Двадцатки и общины пронизывались представителями спецслужб, которые сообщали, по возможности, о всех верующих.

Церкви грозила гибель, поэтому подлинным проявлением промысла Божия было снятие Хрущева с поста секретаря ЦК КПСС 14 октября 1964 года в день Покрова Божией Матери. К власти пришло более национальное и более реально мыслящее руководство во главе с Л.И. Брежневым. Преследования стихают, но не сразу, на местах еще сохранялась инерция. Характерна история с отцом Павлом (Эдельгеймом), служившим в Казахстане, который захотел построить храм в 1966 году. Его посадили «за экономические злоупотребления», в лагере он потерял ступню.

Однако гонения, как массовый целеноправленный процесс, стихают к началу 1965 года.

Итак, перечислим основные черты хрущевского гонения:

1. Сравнительно мало арестов (не более нескольких сотен), совершенное отсутствие расстрелов. Всего два ареста среди епископов.
2. Стремление уничтожить церковь не извне, а изнутри, через институт двадцаток, подчиненных уполномоченным и через давление на Патриарха и Синод.
3. Удар по материальной и учебной базе Московской Патриархии (удушение монастырского хозяйства, продажи свечей, закрытие семинарий).
4. Устранение настоятелей от руководства финансами и имуществом церкви.
5. Запрещение детям и молодежи присутствовать в храме.
6. Активный поиск ренегатов среди духовенства и верующих.
7. Идеологическое прикрытие «научной антирелигиозной пропагандой» и создание иллюзии добровольности закрытия приходов.

Каков был ответ Церкви на эти гонения?

Вопреки распространенным мнениям иерархия не оставалась равнодушной и молчаливой во время гонений. Насколько возможно, она пыталась защитить приходы и монастыри от закрытия. Характерны две фазы сопротивления иерархии: активная (1958 — 1960 гг. до отставки митрополита Николая) и пассивная (1961 г.). Решения Архиерейского собора 1961 года не были благоприятны для Церкви, но они были необходимы. Отчасти необходимым было и вступление в ВСЦ, спровоцированное как давлением власти, так и собственно церковными нуждами - необходимостью повышать авторитет Церкви вне и внутри страны.

[1] Виталий Боровой (протопресв,) Воспоминания о митрополите Никодиме//Человек Церкви М. 1999, с. 131.

[2] И. Бунич Золото партии. Спб . 1993 с. 223

[3] Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. Спб. 1994. с. 320

[4] Виталий Боровой (протопресв,) Воспоминания о митрополите Никодиме//Человек Церкви М. 1999, с. 131.

[5] Владислав Цыпин. История русской Церкви. 1917-1997./История русской Церкви книга IX с. 363. М. 1998

[6] Поспеловский Д.В. Русская православная Церковь в XX веке. М. 1995. С. 280

[7] Правда от 7 июля 1954 г.

[8] Из сообщения прот. Владислава Цыпина "Юридический статус Русской Православной Церкви в советское время"на конференции "200 лет со дня рождения св..Иннокентия Московского".(в печати)

[9] Дмитирий Поспеловский. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. Москва. 1996. с. 322.

[10] ЦГАОР оп.2, ед хр. 254, л. 1

[11] Владислав Цыпин. История русской Церкви. 1917-1997

[12] Цыпин История русккой церкви 1917-90. С. 380.

[13] Поспеловский. Русская православная Церковь в XX веке.с. 286

[14] Шафаревич И.Р. Законодательство о религии в СССР. Париж. 1973. с. 53-56

[15] Струве Н. Из глубины. Париж. 1967. С. 269

[16] Дмитирий Поспеловский. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. Москва. 1996. с. 323

[17] Журнал Московской Патриархии. 1960 N2. c. 27.См. монографию Фирсов С.Л. Апостасия. Спб 2003. Рассказывают, что перед самой своей смертью, последовавшей от рака в 1980 году, Александр Осипов раскаялся, захотел примириться с церковью и причаститься, что ему не дозволили, и тем не менее, он, лежа под капельницей, пел псалмы. Я не имел возможности проверить достоверность этого рассказа (сообщил мне его некий диакон Александр, ранее служивший в Казанской церкви пос. Вырица).

[18] Внешняя политика Церкви при митрополите Николае была направлена на всецелую поддержку Советского Правительства и на сокрытие истинного положения Церкви в России. Как известно, зарубежному общественному мнению представлялось положение вещей, при котором Церковь в России не терпит никаких притеснений. Зачастую митрополит Николай перекладывал неприятную обязанность делать соответствующие заявления на своих сотрудников, к числу которых относился архимандрит Никодим (будщий митрополит). слыша очередную ложь о «Свободе Церкви в России», он однажды сказал с горькой улыбкой: «Будь я на их месте, я, возможно, говорил бы то же».

[19] ЦГАОР оп.2 ед хр. 227, л.2-4.

[20] Гордун С. Русская Православная Церковь в период с 1943 по 1970 год. ЖМП 1993 N 2. C 12

[21] Митрополит Мануил (Лемешевский) в своей книге Русские православные иерархи с 1893 по 1965 г. т. III c. 282 характеризует его как человека с солидными богословскими знаниями и серьезным умом. На 1959 год он был одним из немногих действующих архиереев, посвященных святейшим патрархом Тихоном

[22] Поспеловский . Русская Правосславная Церковь в ХХ веке с. 287-288.

[23] Возможно такая позиция митрополита Николая, помимо давления государственных органов, а также исконно русского нежелания «выносить сор из избы» была связана также с трезвым пониманием того, что реально Запад все равно ничем не помог бы Православной Церкви.

[24] См. его проповеди, изданные в 1947-52 году (переиздание - 1996 г.)

[25] Цыпин Владислав (протоиерей) История Русской Православной Церкви. 1917-1990 с. 157.

[26] Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М. 1995 С. 290

[27] Из воспоминаний архиепископа Василия о соборе 1971 года//Вестник Русского Христианского Движения 147. (1986). 219,

[28] А.И.Солженицын. Интервью радиостанции Свобода.//Вестник РХД за 1974 г.

[29] Архимандрит Никодим в 1959 году вернулся из Святой Земли, где управлял миссией и сразу стал заведующим патриаршей Канцелярией и заместителем начальника ОВЦС (Человек Церкви. с. 3)

[30] Русская Православная Церковь в советское время. М. 1995. Книга 2. с. 23.

[31] Цыпин Владислав (прот.) История Русской Церкви. 1917-1997. с. 387

[32] Таковы были воспоминания ныне покойного о. Михаила Арранца.

[33] Гордун Сергий . Русская Православная Церковь в период с 1943 по 1970 год. ЖМП 1993 N 2. с. 25.

[34] Правда за 16 марта 1961 года.

[35] Лука (Войно-Ясенецкий) епископ. Я полюбил страдание. М. 1996. С. 199.

[36] Цыпин Владислав (прот) История Русской Церкви. 1917-1997.. с. 397.

[37] Патриарх Алексий II. Я с надеждой смотрю в XXI век.//Церковь и время. N1 (8 ). 1999. c. 16.

[38] Поспеловский. Русская Православная Церковь в XX веке. С. 300-301.

[39]Цыпин Владислав (прот.) История Русской Церкви. 1917-1997.

 40] Алексеев В. "Штурм небес отменяется". Критические очерки по истории борьбы с религией в СССР. М. 1992.

http://www.bogoslov.ru/text/487477.html
« Последнее редактирование: 26 Февраля 2011, 22:09:34 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #34 : 12 Сентября 2011, 06:53:33 »

Ярослав Бутаков

От троцкиста до «диссидента»

40 лет назад, 11 сентября 1971 года, умер Никита Сергеевич Хрущёв



Он навсегда вошёл в нашу историю как главный разоблачитель Сталина на ХХ съезде КПСС. Это деяние разводит оценки Хрущёва по двум крайним точкам зрения. Но та и другая, по сути, ставят оценку Хрущёву в зависимость от его отношения к Сталину. Тем самым, даже антисталинисты косвенно вынуждены признавать относительно небольшой масштаб Хрущёва рядом с великой фигурой Сталина.

«Осуждение культа личности Сталина» меньше всего повлияло именно на репрессивный аппарат Советского государства. Тенденция к либерализации режима наметилась задолго до смерти Сталина, ещё до Великой Отечественной войны, как убедительно показал В.В. Кожинов в своём труде «Россия. Век ХХ». В конце 30-х гг. и после Победы из года в год снижалось число репрессированных по политическим преступлениям. Массовая реабилитация началась в 1953 году. Так что ХХ съезд КПСС не внёс в эту тенденцию ничего нового. С другой стороны, период Хрущёва пополнил репрессивную практику режима новшествами, невиданными в сталинское время.

Несколько лет назад проводился нашумевший опрос «Имя Россия». Интересно, к каким результатам привёл бы опрос «Имя анти-Россия» на определение самого отрицательного героя нашей истории? Можно быть уверенным, что Хрущёв, редко кем названный в конкурсе на «Имя Россия», стал бы одним из лидеров в рейтинге наших анти-героев.

Будущие историки наверняка будут изучать, среди парадоксов нашего времени, каким образом один из главных организаторов массовых репрессий превратился, в глазах многих, в человека, осудившего и прекратившего такие репрессии!

«Украина ежемесячно посылает 17-18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более 2-3 тысяч. Прошу принять срочные меры» (цит. по: Ю.В. Емельянов. Хрущёв. М.: Вече, 2005. Кн.1. С.142), – телеграфировал Н.С. Хрущёв Сталину в 1938 году в свою бытность первым секретарём ЦК КП(б) Украины. На что «кровавый тоталитарный диктатор» ответил своему не в меру ретивому подчинённому: «Уймись, дурак!»

Хрущёв ещё при жизни создал о себе легенду этакого простака, рубахи-парня, руководимого непосредственными эмоциями. Его снятие с должности Первого секретаря ЦК КПСС в октябре 1964 года только способствовало утверждению этой легенды. Правление Хрущёва получило официальную безличную оценку «волюнтаризм». В переводе это должно означать «господство волевых, рационально необоснованных методов принятия политических решений». Негласно подразумевалось, что такие решения исходили от одного человека – Хрущёва.

Тем самым подкреплялось убеждение о спонтанности тех или иных действий Хрущёва. До сих пор многие уверены в том, что он предпринимал некоторые свои важнейшие шаги под влиянием минутного душевного порыва. Даже цитированный выше известный историк, автор двухтомного исследования о Хрущёве, отдаёт дань такой версии и считает его импульсивность, «любовь к действиям, родившимся из взбалмошных идей» (там же, с.15), главным свойством личного характера Хрущёва.

Возможно, отдельные случаи такого рода действительно имели место. Однако в политической биографии Хрущёва значительно больше места занимает целенаправленная карьера, не пренебрегавшая никакими средствами, не знавшая моральных запретов. Успешная карьера такого рода в принципе, а особенно в те непростые времена, исключает глупость, недальновидность и слабость воли. Она требует недюжинного ума, правда, особого свойства, и решительности. Емельянов производит ум Хрущёва от крестьянской смекалки, а его решительность ставит в связь с его импульсивностью. «Для импульсивного человека главным становится его величество Случай, который властно диктует ему необходимость совершения необдуманных поступков. При этом импульсивные люди могут оказаться в выигрыше по сравнению с более взвешенными натурами, так как они всегда готовы проявить инициативу там, где более осторожные умы будут затягивать с решением» (там же, с.14).

Однако постоянно совершая спонтанные, интуитивные поступки, легко промахнуться. То, что Хрущёв не промахивался до 1964 года, заставляет видеть в его «импульсивности» чисто внешнюю оболочку вполне продуманных и взвешенных решений. Правда, единственным движущим мотивом их принятия всегда служила личная карьерная выгода.

Определяющей чертой всех поступков Хрущёва как на пути к высшим постам в государстве, так и после их достижения, всегда было расчётливое стремление к единоличной неограниченной власти.

Такая гипотеза лучше объясняет обычно столь удачную и прозорливую «импульсивность» действий Хрущёва, направленных на достижение и сохранение своего личного статуса.

На руководящих постах Хрущёв легко мог проникнуться убеждением, что любые его действия, продиктованные личными интересами, ведут и ко благу страны. Доказательство своих незаурядных способностей он мог видеть в собственной головокружительной карьере. Такова неизбежная оборотная сторона достижения власти личными карьерными усилиями.

Очевидно, главный недостаток политической системы, созданной под руководством Сталина, тот, что она вознесла на вершину власти такого человека, как Хрущёв.

Став руководителем страны, зная, по его собственному признанию, «лишь четыре действия арифметики», он мог искренне верить (во всяком случае, убедить себя в этом было очень просто), что таких знаний достаточно и для успешного руководства великой державой. Ум у Хрущёва был, действительно, смекалистый, необходимые технические знания он, бывало, схватывал на лету, и потому мог считать, что в мире нет такой научной тайны, которую он не смог бы постичь. Отсюда вера Хрущёва в собственную непогрешимость при принятии, точнее – диктовке – им государственных решений.

Ярко характеризует эту сторону личности Хрущёва его реплика на знаменитой встрече с творческой интеллигенцией 17 декабря 1962 года, где он подверг разносу Эрнста Неизвестного, Евгения Евтушенко и других представителей либеральной интеллигенции. «Решать в нашей стране должен народ. А народ это кто? Это партия. А партия кто? Мы – партия. Значит, мы и будем решать, я вот буду решать» (Цит. по: Указ. соч. Т.2. С.304).

Так простейшим софистическим приёмом, приведшим его самого, наверное, в восхищение собственным умом, Хрущёв пришёл к тому же заключению, которое «король-солнце» Людовик XIV вывел из своего божественного помазания на царство.

Цитируемый историк считает, что простодушие Хрущёва и его этакое «рвение в духе бравого солдата Швейка», в то время, когда над всеми царил Сталин, было удобной личиной, позволявшей Хрущёву быть на хорошем счету у вождя, считаясь надёжным исполнителем и не вызывая подозрений в нелояльности, в то же время тайно лелея ненависть к Сталину. Эту характеристику, по моему мнению, следовало бы уточнить существенной деталью. Отношения в кругу приближённых Сталина способствовали раскрытию и расцвету таких личных качеств Хрущёва, как властолюбие и интриганство. В этом кругу Хрущёв чувствовал себя как рыба в воде, и ему было не за что ненавидеть сложившуюся систему. Единственное, что его могло подавлять – то, что наверху этой пирамиды власти находился не он сам, а другой человек. Этим и объясняется логика его поступков по пресловутому осуждению пресловутого «культа личности».

Огонь своей критики на ХХ съезде и позднее Хрущёв обрушил не на систему, а на личность Сталина, тем самым укрепив худшие черты системы.

Хрущёв стоит как бы у истоков расхождения двух путей, по которым могла пойти советская политическая система. Один путь – тот, который обозначился в последние годы власти Сталина. Это усиление роли конституционных, государственных органов (Совета Министров, Советов депутатов разных уровней) за счёт внеконституционных, партийных, верховенство права и закона. Другой – тот, который олицетворил собой и на который надолго свернул страну Хрущёв. Это рост бесконтрольности власти партийной бюрократии. После ХХ съезда столкновения за власть в партийных верхах заканчивались для побеждённых в них уже не расстрелом, не тюрьмой и даже не высылкой из страны, а понижением в должности, выходом на пенсию. Этот «либерализм» был лишь обратной стороной нового принципа ненаказуемости высшей партократии за любые деяния, даже преступные. На место одного непогрешимого вождя, перед которым все подданные были равно ответственны, становилась целая каста непогрешимых и неподсудных.

Это, наверное, и есть причина, почему всегда найдутся те, кто будет восхвалять Хрущёва как «родоначальника нашей свободы». Их свободы…

Нарисованный портрет уже не позволяет считать личность, на нём изображённую, всего лишь жалким эпигоном Сталина. Нет, это самостоятельная, яркая фигура. Неправы те критики Хрущёва, кто априори думает, будто разрушают от недостатка ума или умения. Хрущёв, как мы убедились, был неглупым человеком. Да и неверно было бы представлять его только как разрушителя. Одной рукой он разрушал «сталинское наследие», а другой созидал власть нового класса.

Хрущёв перестраивал государство с решения задач общенародного развития под обслуживание нужд этого класса.

О том, что он делал это вполне осознанно и целенаправленно, свидетельствует его реплика на совещании в ЦК КПСС в конце 1953 или начале 1954 года, когда после критики Г.М. Маленковым партийного аппарата Хрущёв под аплодисменты присутствующих воскликнул: «Всё это так… Но аппарат это наша опора!» (Цит. по: Ф.М. Бурлацкий. Никита Хрущёв. М., 2003).

Этому классу нужен был также новый политический миф. Великого вождя можно было признавать только в далёком прошлом, у истоков государства. На авторитет «отца-основателя» было удобно ссылаться для оправдания своего господства. Поэтому параллельно осуждению культа личности Сталина шло укрепление культа личности Ленина. Но в настоящем этому классу уже не требовался всемудрый и всевластный вождь. Укрепление партократии логично подразумевало развенчание Сталина.

Хрущёв видел в новом народившемся классе опору, прежде всего, для удовлетворения своих личных властных амбиций. Хрущёв оказался необходимым для партократии решительным вождём на период упрочения власти этого класса. В этом корень успеха Хрущёва. Когда новый класс, возвысившийся и окрепший, стал тяготиться личной властью Хрущёва, то избавился от него.

О дальновидности и расчётливости Хрущёва в борьбе за личный статус как определяющих чертах его характера свидетельствуют и его поступки после снятия с поста Первого секретаря.

Нелегально переправляя в США записи своих воспоминаний для публикации, Хрущёв совершал то, за что сам, находясь у власти, не задумываясь подверг бы суровым репрессиям любого. Будучи лишён власти, он мог стать «диссидентом» не только по необходимости. Он вполне мог предвидеть, что в недалёком будущем такое поведение принесёт политические дивиденды.

Проживи он столько же, сколько ниспровергнутые им Каганович или Молотов, он успел бы пожать лавры «борца с тоталитаризмом» ещё при жизни. Он совершенно сознательно мог создавать о себе такую легенду, обеспечивая своё политическое бессмертие в известных кругах. Нельзя не признать, что ему это вполне удалось.

Логика борьбы за власть привела Хрущёва ещё в 20-е годы к троцкистам, затем сделала из него ярого борца с троцкизмом, потом – самоуничижительного холопа Сталина, затем – столь же яростного его разоблачителя, после – «диссидента». Во всех этих метаморфозах Хрущёв старался предвидеть, какая позиция принесёт ему наибольшую выгоду не только сейчас, но и в обозримом будущем, и в большинстве случаев это ему удавалось. Беда в том, что, когда политическая позиция Хрущёва стала непосредственно отражаться в решениях государственного руководства СССР, она редко отвечала объективным потребностям страны. Свою незаурядную волю и энергию Хрущёв тратил на удовлетворение личных амбиций, пренебрегая интересами страны. Последние как будто должны были приноравливаться к намерениям Хрущёва повысить свой престиж очередной громкой пиар-акцией – освоением целины, разведением кукурузы, демонстративным сокращением вооружённых сил или размещением ядерных ракет на Кубе.

Взяв начальное и конечное звенья политической эволюции Хрущёва – троцкист и «диссидент», сплавляющий в США компромат на политических оппонентов, – легко было бы сделать вывод о том, что Хрущёв всегда был каким-то «западником». Но такой вывод был бы поверхностным и вряд ли верным. На самом деле он был просто идейно беспринципным человеком. Наверное, прав историк Емельянов, когда уподобляет Хрущёву в этом плане М.С. Горбачёва, находя в их личных характерах много сходных черт. Тот тоже видел в политическом позиционировании удовлетворение собственного честолюбия, особенно заграничными почестями, даже когда оно входило в противоречие с интересами страны. В обоих случаях личные амбиции руководителей больше разрушали государство, нежели укрепляли его.

Для консолидации общества отрицательные исторические персонажи имеют не меньшее значение, чем положительные.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #35 : 12 Сентября 2011, 06:57:46 »

(Окончание)

Среди персонажей отечественной истории на роль главного анти-героя, с лёгкой руки того же Хрущёва, до сих пор выдвигают Сталина. Однако немалая часть нашего общества склонна признать Сталина, скорее, положительным героем. Это ни для кого не секрет, и тот же опрос «Имя Россия» это наглядно показал. Очередное осуждение Сталина и «сталинизма» способно расколоть, а не консолидировать российское общество. Зато имя Хрущёва в качестве такого подсудимого вызовет большее единодушие.

В неприятии Хрущёва могут сойтись люди различных взглядов и убеждений. Патриоты-державники припомнят Хрущёву отстранение маршала Жукова, необоснованные сокращения вооружённых сил, уничтожения новейших видов боевой техники, отказ от военных баз СССР в Порт-Артуре (Китай) и Порккала-Удд (Финляндия), уступчивость на переговорах с лидерами США по Берлинскому и Кубинскому вопросам.

Люди хозяйственного образа мышления, прагматики-государственники, технократы, а также экологи, несомненно, поставят в вину Хрущёву необоснованное упразднение отраслевых министерств, снижение социального статуса учёных, внедрение кукурузы невзирая на климат, сплошную распашку целины. Массовое строительство пятиэтажек-хрущоб создало лишь иллюзию быстрого решения жилищной проблемы и при этом резко снизило стандарт городского образа жизни. При Хрущёве началась вздорная практика «безвозмездной помощи» странам Азии и Африки, объявлявшим о «строительстве социализма».

Русские почвенники-традиционалисты вспомнят возрождение борьбы с «великодержавным шовинизмом» и поощрение национализма титульных народов в республиках СССР, ликвидацию «неперспективных» деревень и уничтожение конского поголовья, ликвидацию приусадебных участков сельской интеллигенции и попытку вообще уничтожить приусадебные хозяйства как форму землепользования (т.н. Второе раскулачивание). Православные добавят к этому новую кампанию «воинствующего атеизма», закрытие и уничтожение храмов (с 1958 по 1964 год было закрыто более 3500 церквей).

Кстати, Хрущёв, бывший в 1932-1935 гг. вторым, а в 1935-1938 гг. первым секретарём Московского горкома и (с 1934 г.) обкома партии, несёт главную личную ответственность за уничтожение в то время архитектурных памятников Москвы и области.

Утверждение Хрущёвым принципа неподсудности элиты имело мало общего с коммунистическим идеалом. Но не меньше, если не больше всех остальных, претензий к Хрущёву могут иметь либералы. Я говорю, конечно, не обо всех, кто присваивает себе это название, а лишь о тех, для кого ценности права и свободы личности важнее целенаправленного разрушения национальных устоев.

Знаменитое указание Хрущёва ввести расстрел за валютные махинации и повторно осудить уже осуждённых по этой статье людей, чтобы приговорить их к расстрелу, по степени пренебрежения правом не имело аналогов даже во времена Большого террора. Другими беспрецедентными случаями стали массовые расстрелы демонстраций в Тбилиси в марте 1956 года и в Новочеркасске 1 мая 1962 года. Первая демонстрация была политическим протестом против осуждения «культа личности» Сталина на ХХ съезде. Вторая – чисто социальным протестом против повышения цен на мясо. Подобных выступлений и подобной реакции власти на них в советских городах не было со времён гражданской войны. Выступление в Новочеркасске сопровождалось многочисленными жертвами (26 человек было убито и 7 впоследствии приговорены к расстрелу) и известно лучше других, но аналогичные выступления меньшего масштаба с протестом против политики властей по разным поводам происходили в 1958-1961 гг. в различных городах страны. Историки насчитывают их более десятка.

Стиль общения Хрущёва с творческой интеллигенцией – «Направо кругом, марш!» – ещё тогда стал притчей во языцех. «Никогда в советское время руководители партии не говорили с советской интеллигенцией в таком тоне», – замечает историк (Ю.В. Емельянов. Указ. соч. Т.2. С.305). Интересно, что многие представители этой интеллигенции впоследствии создавали миф о либеральном и прекраснодушном Хрущёве. Чем это объяснить? Основную, на наш взгляд, причину мы упомянули выше.

Было бы неверно объяснять благодарность либеральной интеллигенции Хрущёву тем, что дело теперь ограничивалось только личными разносами от руководителя партии, а не доходило до тюрьмы.

За высказывания, сочтённые кем-нибудь антисоветскими, и при Хрущёве можно было запросто угодить в «места, не столь отдалённые». За «антисоветскую деятельность» при Хрущёве были осуждены на различные сроки заключения порядка 10 тысяч человек.

Хрущёв лично не был более жестоким человеком, чем большинство его коллег. Его стремление «перевыполнить план» по репрессиям, о чём мы говорили в начале статьи, было продиктовано исключительно борьбой за власть и влияние. Там, где перебор был лично для него лучше, чем недобор, Хрущёв предпочитал перебрать, даже если залогом его карьерного роста становились жизни людей. Хрущёв не задумываясь распоряжался человеческими жизнями как «винтиками» личного успеха. Гибель тысяч людей была для него всего лишь статистикой. Хрущёв в совершенстве усвоил одну из сторон системы, созданной «хозяином». Можно считать, что именно это стало важным условием его успеха в борьбе за власть после 1953 года.

Либералы могут поставить в вину Хрущёву расправу с Л.П. Берией не только из-за пренебрежения нормами права и законности при совершении этого акта. Внимательный разбор событий 1953-1956 гг. убедил некоторых историков в том, что процессы реабилитации осуждённых по политическим мотивам, начатые Берией весной 1953 года, несколько затормозились после его ареста. Высказывания и действия самого Берии вскоре после смерти Сталина (не только в отношении дел и личности умершего вождя, но и расширение полномочий МВД союзных республик, намерение отказаться от строительства социализма в ГДР) позволяют предполагать, что «осуждение культа личности», которое произошло бы в случае победы Берии в борьбе за власть, могло оказаться более глубоким и радикальным, чем имело место в реальности на ХХ съезде. Оно могло не ограничиться только нападками на вождя, но затронуло бы и некоторые свойства самой системы.

Последовательные и честные либералы должны были бы признать, что ликвидацией Берии Хрущёв сорвал процесс «демократизации» и продлил «агонию тоталитарного режима», отведя шквал разоблачений с самой системы на человека, её олицетворявшего.

Не всё в деятельности Хрущёва окрашено в мрачные цвета. Были и позитивные подвижки. Продолжавшееся развитие ракетно-космической отрасли, начало которой было положено при Сталине, воплотилось в запуск первого спутника и полёты первых космонавтов. Жизненный уровень населения неуклонно рос, за исключением двух последних лет правления Хрущёва. Но всё это происходило помимо и даже вопреки воле самого Хрущёва, направленной на другие цели и задачи.

Заочное осуждение Хрущёва будет означать осуждение опаснейшей практики «волюнтаризма» в государственном руководстве: принятия необоснованных волевых решений, продиктованных личным властолюбием и честолюбием правителя, идущих вразрез с интересами государства в целом. По аналогии со «сталинизмом», мы вправе назвать и данное явление по имени правителя, его воплотившего – «хрущевизм».

«Хрущевизм» есть синоним некомпетентности и произвола в государственном управлении, прикрытых идеологической спекуляцией и демагогией.

В этом качестве «хрущевизм» выступает антиподом эффективному менеджменту. Хрущёвский «волюнтаризм» – то «наследие», не открестившись от которого, невозможно успешно развивать Россию.

Приложение

Мировые лидеры о Н.С. Хрущеве

Шарль де Голль: «Это, по-моему, хитрый мужичок, который очень любит власть и никак не может взять в толк, что стране нужны реальные перемены. Он буквально во всём хочет противопоставить себя Сталину и сталинскому стилю. Эта нарочитость очень часто – во вред Хрущеву и авторитету СССР. Для блага СССР и его народов нужна либерализация коммунизма, но, видимо, Хрущев не способен или вовсе не хочет этого понять… Визит Хрущева во Францию (в мае 1960 г. - А.Ч.) был нужен ему в основном для того, чтобы показать своим соратникам по политбюро, как его, Хрущева, тепло встречают за границей».

Иосип Броз Тито: «Хрущев всегда хотел казаться простым – и Сталину, и мне, и другими политикам. Но природная хитрость была изнанкой его кажущейся простоты. Он не слишком думал о последствиях своих слов, поступков, решений и, обвиняя Сталина в самовластии, культе, непредсказуемости, сам часто вёл себя тем же образом. Это особенно стало проявляться после 1958 года, когда так называемая «антипартийная» группа Молотова-Булганина и Жуков – наиболее влиятельные соратники Сталина и противники Хрущева – были отправлены отставку… Югославию Хрущев то объявлял братской социалистической страной, защищая ее от критики со стороны Китая и Албании, то включил даже в программу КПСС (принята ХХII cъездом КПСС в октябре 1961 г. - А.Ч.) положение о югославском ревизионизме».

Мао Цзэдун: «У нас под боком спят люди типа Хрущева, пора их разбудить. Хрущев начал предательство со Сталина, а завершат это дело он или его преемники – Советским Союзом… Хрущев, изменчивый как хамелеон, в одностороннем порядке заявил об отзыве своих специалистов, свернул 343 контракта, прервал осуществление 257 совместных научно-технических проектов, очень резко сократил поставки ключевых частей комплектного оборудования (в 1960-1962 гг. - А.Ч.), Более того, Хрущев тогда же решил свести счеты за прошлое, потребовав расчетов по поставкам вооружений в период сопротивления США и помощи КНДР в1949-1953 годах, а также по материальным и иным займам 50-х годов. Всё это оказало серьезное негативное влияние на экономическое строительство Китая. Но, чем больше давит Хрущев, тем крепче мы становимся…

Сталин был очень авторитетный политический руководитель. Но дальновидности ему не хватило: при жизни не дал ясных указаний о своем преемнике. А после него смерти появилась эта самая «тройка» (Берия-Маленков-Хрущев. - А.Ч.)., и ситуация была сперва очень хаотичной. Берия убили, в итоге же власть получил Хрущев , который стучит каблуком кожаного ботинка по столу. Правление его не будет долгим, но последствия его правления будут сказываться десятилетиями».

Эрнесто Че Гевара: «В серии марксистской теоретической литературы обязательно должны быть опубликованы работы Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна. Но также - наиболее крупных деятелей ревизионизма, прежде всего Хрущева и Троцкого. Создать школу марксистской мысли - не догматическую, но и не ревизионистскую — такова задача... Стрелка исторических часов раскручивается в СССР назад, в хрущевский период в коммунистическую теорию и в экономическую практику СССР включены категории и принципы капиталистической экономики… Интересно то, что говорил о Югославии Хрущёв, который посылал туда людей перенимать опыт. Так вот, - то, что он увидел в Югославии и что показалось ему таким интересным, — всё это в гораздо более развитом виде имеется в США, потому что там — капитализм…

Неужели, Никита Сергеевич, так, как мы сегодня, питаются все советские люди? (из выступления на банкете в Кремле в 1963 г. - А.Ч.). В СССР начальники получают всё больше и больше, у лидеров нет никаких обязательств перед массами. Идет «гибридизация» социализма, что проистекает из ошибочной концепции — желания построить социализм из элементов капитализма, не меняя последние по существу. Это ведёт к созданию «гибридной» системы, которая заводит в тупик; причём в тупик, с трудом замечаемый, который заставляет идти на все новые и новые уступки господству капиталистических методов. То есть, вынуждает к отступлению и происходит возвращение к капитализму…

Происходит кощунственное шельмование заслуг и личности Сталина. Хрущевско-брежневская группа погрязла в бюрократизме и номенклатурном марксизме, лицемерит о базе США в Гуантанамо, даже согласна с американской оккупацией этого кубинского района. Если наша партия коммунистов будет создана по образцу теперешней КПСС, тогда социализм и на Кубе быстро переродится».

Подготовил Алексей Чичкин

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/ot_trockista_do_dissidenta_2011-09-09.htm
« Последнее редактирование: 12 Сентября 2011, 06:59:23 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #36 : 26 Сентября 2011, 16:38:31 »

Чёрное пятно в русской истории



Что российское общество знает о Никите Хрущёве? Первый секретарь ЦК КПСС умер 11 сентября 1971 года, 40 лет назад. Ныне трактовщиков истории развелось много, и каждый пересказывает её по соображениям конъюнктуры своего клана. Одни хвалят что-то, другие ругают.

Никита Сергеевич Хрущёв, не имевший даже среднего образования, будучи главой государства много наломал дров. Ещё при престарелом Сталине он начал разрушение сельского хозяйства страны. Бредил идеей казармизации деревни — строительства в ней агрогородков. И в 1951 г. укрупнили колхозы по хрущёвскому плану — переместили по дюжине деревень в одну, центральную, заложили начало конца сельского хозяйства России. Миллионы крестьян бросили в нищету, они работали за «палочки», трудодни, за которые деньги не получали. Ломали в деревне базу самообеспечения: лишили крестьянина гужевого транспорта, запретили мукомолье, хлебопечение, закрыли цеха по первичной обработке урожая, тары, запретили производство самого эффективного экологически чистого удобрения — навоза. Дело дошло до нелепости. Деревня всегда занималась хлебопечением, а с «легкой» руки и безтолковой головы Хрущёва начали печёный хлеб из города в деревню возить, надо же было и крестьянину что-то есть. Словом, вскоре успешно разрушили сельское хозяйство. Крестьяне подались в город, в первую очередь молодёжь. И что было делать крестьянину в удалённых от магазинов деревнях, где из-за отсутствия мукомолья не испечёшь хлеб и пироги в русской печи?

Поля, луга, пастбища зарастали бурьяном и разнолесьем. На юге распахивали целинные земли и в то же самое время теряли продуктивные сельхозугодья в таёжно-лесной полосе, в Нечерноземье от Балтики до Тихого океана. Колхозы переименовывали в совхозы с денежной оплатой земледельцам два раза в месяц. Началось т.н. «спаивание» хлебопашца с горожанином. Началась липовая механизация, химизация, концентрация. Гигантские животноводческие фермы — уродливые, для коров вредные во всех отношениях, — усугубили положение.

Снижение продуктивности животноводства на нерентабельных гигантских фермах потребовало увеличения поголовья скота и, соответственно, кормов. Хрущёв начал закупать зерно за рубежом за золото, чтобы накормить коров и людей. Это в стране-то с угодьями, способными прокормить 600 миллионов человек населения!

Укрупнение колхозов сразу привело к размыванию общин городской бюрократией в лице райкомов, сельхозуправлений и прочих некомпетентных нахлебников. Угнетали и обирали русское крестьянство Центральной России, Северо-Запада, Сибири.

Запрещали крестьянину держать на подворье больше одной коровы. В то же время в союзных республиках, кроме Украины и Белоруссии, крестьяне имели на своих подворьях отары овец, ослов, лошадей, верблюдов, фруктовые плантации и т.п. Им позволяли заниматься бизнесом. Семьи — как правило, большие, — получали зарплату и пособия на каждого при одном работающем. Из бюджета РСФСР изымались десятки миллиардов твёрдых рублей и переводились в союзные республики на содержание миллионов неработающих.

При Хрущёве появилась и стала развиваться мафия. Только мелиораторы вкопали в болота 400 миллиардов твёрдых рублей, не сделав ни одного болота нивой. На эти средства можно было превратить сельское хозяйство России в цветущий сад изобилия и крупнейшего экспортёра продовольствия.

За серией хрущёвских укрупнений колхозов последовала брежневская концентрация в сельском хозяйстве, ликвидировавшая 580 тысяч деревень в РСФСР, исполовинив численность русского крестьянства, бросив в мерзость запустения десятки миллионов гектаров пашни, сенокосных угодий, пастбищ. СССР стал входить в продовольственную зависимость.

Хрущёв подписал закон об аресте на 15 суток мужчин, глав семей, за так называемое плохое поведение в семье. Последствия были более чем драматичны, привели к малодетности и распаду семей. Силовое вмешательство государства в «святая святых» — дела семьи — обезглавило её.

Хрущёв развязал гонения на Православную Церковь. Храмы стали закрывать, верующих преследовать. Он же хотел, чтобы народ верил не в Бога, а в коммунизм.

В годы Великой Отечественной войны деревня потеряла до двух третей мужчин, имела место острая нехватка рабочей силы на земле. А Хрущёв разрешил аборты в 1955 году, не предвидя последствий своих деяний: поставил лишённых Церкви славян в «режим» вымирания. Что ещё говорить?

Леонид Андреевич СМОРОДИН,
Тверская область


http://russdom.ru/node/4295
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #37 : 01 Октября 2011, 21:28:19 »

Бог поругаем не бывает



ХХ век знал разных руководителей и лидеров России. Среди них были великие, творческие фигуры, серые малозаметные люди, серьёзные профессионалы и безплодные самовлюблённые пустоцветы. Но самым противоречивым руководителем страны, вечно мятущимся в принятии решений от избытка неконтролируемой энергии, был, конечно, Никита Хрущёв.

 После смерти И.Сталина он, как и все политики высшего ранга, в первую очередь заботился о сохранении и укреплении своей власти. Метод его был привычный: вносить раскол в среду «подельников», тоже стремившихся к власти, и постепенно с помощью одних уничтожать других.

Сначала он устранил ужасного и опасного Л.Берию, потом, при поддержке армии, убрал «антипартийную» группировку В.Молотова, Г.Маленкова, Л.Кагановича, затем обезглавил армию, отправив в отставку маршала Г.К.Жукова. К 1957 году Хрущёв стал практически единовластным властителем партии и государства и дал волю своему неуёмному волюнтаризму.

К этому времени на волне послевоенного энтузиазма, направляемого жёсткой государственной волей, страна достигла немалых успехов в научно-техническом прогрессе. Строились крупнейшие в мире гидроэлектростанции, мы запустили первый искусственный спутник Земли, стало возможным начать программу массового строительства дешёвого жилья и т.д. Тут бы и притормозить Хрущёву маленько, взвесить возможности страны и начать «рубить деревья» по своим силам. Но куда там! Опьянённый кажущимся всесилием власти, он замахнулся на недостижимые цели. Ему показалось, что такими же административными методами он сможет перестроить самого человека, всё общество. И жёсткими мерами затолкать людей в коммунизм. Чтобы отбить охоту даже к мелкой частной собственности, у крестьян стали отбирать приусадебные участки, жёстко ограничивать право на разведение личного скота. А потом вдруг решил превратить деревни в химерические «агрогорода», писателям и художникам устраивал публичные «разносы», чтобы заставить их писать по коммунистическим лекалам — таким, какими рисовались они в воображении Никиты Сергеевича.

Серьёзным препятствием на пути осуществления его «маниловских» планов была Русская Православная Церковь. Религиозность, по его понятиям, была несовместима с ускоренным строительством светлого будущего. А посему Н.Хрущёв не моргнув глазом отбросил политику взаимодействия государства с Церковью, которая сложилась в 1943—1957 гг. Он забыл огромный патриотический вклад РПЦ в победу в Великой Отечественной войне, об усилиях в борьбе за мир в послевоенное время… Начались ничем не оправданные гонения на Церковь и верующих.

В 1958—1960 гг. были приняты правительственные постановления, направленные на постепенное удушение Русской Православной Церкви, введён обременительный налог на свечное производство — основной источник её дохода на церковные нужды. Вскоре последовало увеличение налогов на строения и на землю, которые находились в пользовании РПЦ, урезаны размеры церковных земельных участков, церквям запрещено приобретать транспортные средства, использовать наёмный труд.

В 1959—1960 гг. из имевшихся в стране 63 монастырей и скитов почти половина (28) были закрыты по распоряжению властей. Оставшиеся монастыри не имели права принимать в послушники и насельники лиц моложе 30-летнего возраста. Специально созданные комиссии проводили повсеместно проверку монастырских библиотек, конфискуя все книги и иные материалы, которые, по их мнению, не являлись необходимыми для совершения церковных служб. Изъятию подверглись многие богословские, философские и исторические труды, веками хранившиеся в монастырях.

С 1960 г. все тексты проповедей батюшек подвергались цензуре. Понятно, что это распоряжение вызвало не только недовольство, но и протесты со стороны священнослужителей. Тогда власть якобы по представлениям приходских советов, всецело преданных ей, стала лишать священников права служения.

В те годы укоренилась практика использования ренегатов для ведения антирелигиозной пропаганды. Из 14 тыс. священнослужителей нашлось в те годы около 200 вероотступников, которые соблазнились посулами мирских благ и стали выступать в прессе и других средствах массовой информации с различными «разоблачениями» и «откровениями». В семье, как гласит русская пословица, не без урода.

Но в памяти православной общественности остались настоящие примеры мужества в стоянии за веру. Автору этих строк довелось в 1998 г. посетить по приглашению отца Тихона Псково-Печерский монастырь, основанный ещё в годы татаро-монгольского ига. Знаменит был этот монастырь, кроме всего прочего, тем, что в нём за всё время его существования никогда не прерывались службы. Там мне рассказали, что в годы хрущёвских гонений к настоятелю обители, отцу Алипию, явился уполномоченный псковского обкома партии с предписанием закрыть обитель. Архимандрит Алипий молча прочитал казённую бумагу и невозмутимо бросил её в горящий камин. Партийный посол стал смертельно бледен от ужаса, а отец Алипий спокойно сказал: «Я прошёл всю Отечественную войну фронтовым офицером, страх мне неведом. Я надену все свои боевые награды и встречу любых врагов веры в воротах обители. Войти в неё они смогут, только убив меня! Так и передайте в обкоме!» Власть отступила, и монастырь продолжил свою духовную жизнь.

Сражение развернулось и вокруг Почаевской лавры, которую тоже вознамерились закрыть власти. Тогдашний наместник её, тоже Алипий, применил другую тактику. Он пригрозил властям обратиться с письмом-жалобой в ООН, во Всемирный Совет церквей, сослался на ширящееся в среде духовенства стремление ограничить участие РПЦ в борьбе за мир, в чём заинтересовано правительство, и т.д. Вся его многочисленная паства решительно встала на защиту лавры. И властям опять пришлось ретироваться несолоно хлебавши. Но эти единичные выигранные сражения не означали победы в войне, развязанной властью против Церкви.

Наивысший накал её пришёлся на 1961 год, когда вечно торопившийся Н.Хрущёв созвал ХХII съезд КПСС (всего через два года после предыдущего съезда), чтобы объявить всему миру о том, что он собирается к 1980-му построить коммунизм в Советском Союзе. «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», — громогласно заявил он в своём докладе и записал в новой (третьей по счету) Программе партии. В.Ленин в 1920 г. считал возможность построения коммунизма к 30—40-м годам ХХ века. И.Сталин в 1939 г. осторожно допускал лишь построение коммунизма в одной отдельно взятой стране, а Н.Хрущёв точно назвал год наступления светлого будущего. Съезд этот был разгулом хлестаковщины. Хрущёв обещал добиться наивысшей в мире производительности труда, клятвенно заверял, что обеспечит самый высокий уровень жизни для народа, и т.п., и т.д. А главное, им была всерьёз поставлена задача «воспитать нового, всесторонне развитого человека», свободного от религиозного дурмана: «Я вам покажу последнего попа!» — хвастливо гремел Хрущёв. И снова ставка его была на принуждения и репрессии.

В 1961 г. власть нанесла страшный удар по Церкви: у священников было отнято право принимать участие в хозяйственной и финансовой жизни прихода. Священный Синод, а потом и Архиерейский Собор были вынуждены принять эту несуразную «государственную рекомендацию». А Н.Хрущёва «несло» всё дальше и дальше по дороге произвола. У приходских советов и священников стали требовать отчёта о всех лицах, которые просили о крещении, венчании, отпевании усопших. При этом в отчётах надо было указывать их паспортные данные. Эти сведения стали использоваться для «проработки» уличённых в религиозности на профсоюзных и партийных собраниях. Людей наказывали по всей амплитуде взысканий. И всё это происходило в тот самый год, когда страна с ликованием встретила известие о полёте Ю.Гагарина вокруг Земли 12 апреля 1961 г.

В дни работы самого ХХII съезда КПСС (17—31 октября) на Новой Земле была взорвана самая мощная в мире водородная бомба («Кузькина мать», как шутили на Западе), взрывная волна трижды обогнула земной шар. Сам съезд впервые собрался в только что отстроенном новом Кремлёвском Дворце съездов, для возведения которого были снесены исторические постройки в самом святом для русского сердца месте. Когда пишешь о таких временах, невольно вспоминаются слова Н.Некрасова: «Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и безсильная, матушка Русь». За глянцевой обложкой кажущейся всесильной власти видны рыхлые серые странички повседневной жизни.

Уже со следующего, 1962 года воздушные замки, нарисованные Н.Хрущёвым, стали рушиться. Вместо обещанного изобилия с 1 июня 1962 г. были резко (на 25—30%) повышены цены на мясо и масло, что привело к массовым вспышкам недовольства. В Новочеркасске начались уличные демонстрации, жёстко разогнанные милицией и военными. Из числа арестованных 7 «зачинщиков» были расстреляны по приговору суда. Вскоре началась нехватка хлеба — власть объясняла это скармливанием его домашнему скоту. И с 1963 г. мы вынуждены были закупать зерно за границей.

В народе издевательски шутили по поводу фразы Хрущёва «Коммунизм на горизонте», что горизонт — это линия, всё время удаляющаяся по мере приближения к ней. Ходил анекдот, что вдоль МКАД (построенной ещё при Хрущёве) установлены щиты с портретом Ильича и надписью «Верной дорогой идёте в коммунизм, товарищи!». Кольцо, как известно, не имеет конца… Совмещённые туалеты с ванной в домах-«хрущевках» стали именовать «гаванами». Понятно почему. За годы правления Н.Хрущёва потребление алкоголя в стране выросло с 2 литров в год на душу населения в 1953 г. до 10 литров в 1963 г.

При Хрущёве рухнуло единство социалистического лагеря, произошёл разрыв с Китаем, Румынией, Албанией. Мы чуть было не ввязались в войну с США из-за установки ракет на Кубе.

За своё поведение в зале пленарных заседаний Генеральной Ассамблеи ООН (глава государства стучал ботинком по кафедре) он был оштрафован на 5 тыс. долларов. СССР так и не уплатил этот штраф. Всё это вместе взятое и послужило причиной сговора в Политбюро осенью 1964 года с целью устранения Н.Хрущёва от власти.

Заговорщики воспользовались его отсутствием в Москве (Хрущёв отдыхал в Пицунде) и решили поставить во главе партии Л.Брежнева. Хрущёв был отправлен под домашний арест и тихо доживал на даче, работая над мемуарами, которые с помощью сына Сергея отправлял на Запад, забыв, что совсем недавно обещал «закопать всех капиталистов». А теперь его сын, уехавший в США, поливает грязью коммунистические бредни своего отца. Правление Хрущёва — это Божье наказание, иначе не скажешь.

Убрали его, и все антицерковные и антирелигиозные «инициативы» были свёрнуты и забыты.

Даже сами коммунисты открестились от своего недавнего лидера. Ю.Андропов отзывался о решениях ХХII съезда как о документах, полных «элементов отрыва от реальной действительности, забегания вперёд, неоправданной детализации». В 2001 году собрался чрезвычайный съезд СКП — КПСС (руководил им О.Шенин). Съезд постановил: «Считать решения хрущёвских ХХ и ХХII съездов КПСС несостоятельными в научном и лицемерными в нравственном отношениях». Ну что же, можно согласиться с такой оценкой целиком и полностью.

РПЦ пережила всё и выстояла. Празднование 1000-летия Крещения Руси в 1988 г. ознаменовало закат государственно-атеистической системы. К концу ХХ века в РПЦ было 130 епархий, 545 монастырей и почти 20 тыс. церквей.

Бог поругаем не бывает.

Николай Сергеевич ЛЕОНОВ

http://russdom.ru/node/4409
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #38 : 20 Октября 2011, 11:54:35 »

Алексей Чичкин

Антисталинским курсом

Полвека тому назад, 17-30 октября 1961 года, состоялся ХХII cъезд КПСС



Этот съезд можно считать своеобразным заключительным аккордом в деятельности Н.С. Хрущева, политику которого через три года, на октябрьском пленуме ЦК 1964-го, наиболее прагматичные «хрущевцы» охарактеризовали как «волюнтаризм», «администрирование», «нарушение принципов коллегиальности руководства» и тому подобными перегибами.

Обвинения звучали почти точь-в-точь такие же, какие адресовала Сталину в середине 1950-х годов в основном та же хрущевская группа, бывшая прежде, как один, среди наиболее верных «соратников» вождя. Именно на этом съезде Хрущев довел до высшего накала страсти не только в развенчании деятельности Сталина, но и в надругательстве над его прахом, причем, сделано это было в присутствии зарубежных компартий (как и на ХХ съезде в 1956-м).

В его выступлении и в речах его сподвижников Сталин подвергся столь кощунственным нападкам, что китайская делегация во главе с премьер-министром КНР Чжоу Эньлаем, правой рукой Мао Цзэдуна, демонстративно покинула съезд, не дожидаясь его окончания.

Характерно и то, что приглашение делегации Югославии на съезд Белградом было проигнорировано. Хотя «хрущевцы» рассчитывали именно на то, что публичное шельмование Сталина спровоцирует соответствующее выступление и югославской делегации. Иными словами, Югославией, как полагало тогда советское руководство, можно будет как-то «заменить» выбывшие из-под советского влияния Китай, Албанию и Северную Корею. Но не сложилось…

Похоже, Хрущев был настолько раздосадован этим обстоятельством, что включил тезисы о «югославском ревизионизме» в Программу КПСС, утвержденную съездом.

А новая Программа торжественно провозглашала, что уже к 1980 году, то есть через 20 лет, в СССР будет построен коммунизм.

А.Н. Косыгин впоследствии признавал, что все цифры и экономические выкладки в той программе брались чуть ли не с потолка (Выступления на Пленуме ЦК КПСС, октябрь 1964 г.», М (ДСП), Партиздат, 1964). Надо было эффектно затушевать не только провалы с целиной, «кукурузой», мягко говоря, непродуманным сокращением армии, с продажей колхозам машинно-тракторных станций, но также новые репрессии против Православия, рост цен и тарифов, замораживание выплат по послевоенным восстановительным займам, разгром промысловой кооперации, последствия конфискационной денежной реформы 1961 года, раскол в мировом коммунистическом и национально-освободительном движениях – все эти и многие другие последствия хрущевских «новаций». Программа, понятно, не предотвратила углубления системного кризиса СССР, одним из трагических проявлений которого стало советское «кровавое воскресенье» в Новочеркасске, случившееся примерно через полгода после съезда.

Что касается массированной атаки на Сталина, то для большей убедительности своих антисталинских клише хрущевцы прибегли к откровенно неумной уловке. А именно: старая большевичка Дора Лазуркина поведала съезду, якобы, свой сон: «…Вчера я во сне советовалась с Ильичем. Будто бы он передо мной как живой стоял, и сказал: «Мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии. Помогите мне, товарищ Лазуркина» («Документы и материалы ХХII съезда КПСС», М., Партиздат, 1962). Как же после такого «откровения» было не проголосовать за то, чтобы вынести из Мавзолея тело Сталина. И проголосовали! Кстати, после выступления Лазуркиной это предложено было сделано не самим Хрущевым, а главой ленинградского обкома партии И.В. Спиридоновым. Видимо, Хрущев не решился на такой шаг, дескать, это мнение партии, а не мое лично…

К концу работы съезда прах Сталина был вынесен из Мавзолея и захоронен у Кремлевской стены. (Бюст Сталина появился здесь значительно позже, только в 1970 году.)

Уже в середине октября-начале ноября 1961 года были переименованы все города, улицы, разные объекты в СССР и в большинстве соцстран, кроме Румынии, так или иначе связанные с именем Сталина.

А китайская делегация, досрочно покинувшая съезд, устроила публичную демонстрацию несогласия с антисталинской истерией «хрущевцев». В канун отъезда из Москвы делегация КНР добилась разрешения возложить венок к месту захоронения сталинского праха с надписью на русском и китайском: «Великому марксисту И. Сталину в знак того, что китайские коммунисты не согласны с политикой Хрущева и его действиями в отношении товарища Сталина» (см., например, «Жэньминь жибао», Пекин, 7 ноября 1961; 29 сентября 2009).

Советско-китайский разрыв стал свершившимся фактом, что отрицательно повлияло на ситуацию в СССР и КПСС и на их международные позиции.

Но неужели «хрущевцы» не понимали, последствия какого рода следует ожидать? Наоборот, складывается впечатление, что всё делалось, скорее всего, преднамеренно. Прежде всего, для усугубления системного кризиса в государстве и партии, который вполне логично завершился небезызвестной «перестройкой».

В ходе XXII съезда Хрущев попробовал устроить еще одну провокацию: он во второй раз предложил руководителю Польши В. Гомулке обвинить лично Сталина в уничтожении пленных польских военных в Катыни. Это тоже было составной частью хрущевской кампании по шельмованию Сталина и сталинского периода в соцстранах и мировом коммунистическом движении. Первым секретарем ЦК Польской объединенной рабочей партии (ПОРП) Владислав Гомулка стал 19 октября 1956 г., а до этого почти пять лет находился в тюрьме по политическому обвинению. 12 марта 1956-го в Москве скоропостижно скончался руководитель ПОРП Болеслав Берут. В последние дни своей жизни он сокрушался по поводу антисталинского доклада Хрущева на XX съезде, утверждая, что такой поступок недавнего «сталинского соратника» губительно скажется на СССР, КПСС и на всех соцстранах. Берут был поражён тем, что Хрущев об антисталинском содержании доклада заблаговременно не предупредил ни компартии, ни другие соцстраны (такое же мнение высказывали руководители Китая, Венгрии, Румынии, Албании, Северной Кореи, Северного Вьетнама). Так или иначе, но Берут умер в Москве через 16 дней после того хрущевского доклада…

Руководитель Албании в 1947-1985 гг. Энвер Ходжа прямо говорил, что Берут был устранен по приказу Хрущева, чтобы «освободить путь», как казалось Никите Сергеевичу, более сговорчивому Гомулке (см. Э. Ходжа, «Хрущевцы и их наследники», Тирана (рус. яз.), 1982).

Нынешние польские историки выдвигают аналогичную версию: «Б. Берут умер 12 марта 1956 года в Москве по окончании XX съезда КПСС. Вокруг его смерти кружило много догадок. Существуют подозрения, что это могло быть хорошо подготовленное убийство».

А Владислав Гомулка был, можно сказать, соперником Берута, потому Хрущев и поддержал его назначение на пост руководителя ПОРП. «Интуитивно почувствовав в Гомулке сторонника близких Хрущеву позиций, он проникся к нему уважением. Хрущев видел в Гомулке сторонника перемен, который будет его полезным союзником в Москве в борьбе с противниками оттепели» (см. И.С. Яжборовская, А.Ю. Яблоков, В.С. Парсаданова «Катынский синдром в советско-польских отношениях», М., 2001).

По данным польского историка Леопольда Ежевского («Катынь, 1940», Рига, 1990), а также российских историков Владислава Шведа и Сергея Стрыгина, Хрущёв после первых заседаний «антисталинского» ХХII съезда КПСС в кулуарах предложил В. Гомулке… публично, с трибуны съезда возложить вину за расстрелы поляков в Катыни лично на Сталина. Причем Хрущев, излагая свое предложение, был не вполне трезвым и в общении с Гомулкой пытался вести себя панибратски. «Спецвыступление» Гомулки должно было, по замыслу Хрущева, убедить делегатов в том, что решение вынести тело Сталина из Мавзолея - правильное. Но руководитель Польши решительно не согласился, мотивируя свой отказ «непроработанностью вопроса, возможным взрывом возмущения в Польше и усилением антисоветских настроений не только в Польше…». Польский лидер заявил также, что в любом случае нужны хотя бы один-два достоверных документа, на которые можно сослаться, если рискнуть выступить с таким обвинением. После чего Хрущев раздраженно прервал беседу. А когда в 1963-м в Москве В. Гомулка попробовал было вернуться было к разговору о погибших в Катыни польских офицерах, Хрущев грубо оборвал его: «Вы хотели документов. Нет документов! Нужно было народу сказать попросту (Всего лишь! - А.Ч.),я же предлагал. Не будем возвращаться к этому разговору».

Любопытно, что, согласно тем же источникам, впервые о желательности такого выступления Хрущев дал понять Гомулке еще в конце 1950-х в Варшаве и Москве, в том числе, в дни работы ХХI съезда КПСС (февраль 1959 г.), но и тогда получил отказ. А в выступлении в Варшаве 21 июля 1966 г. в связи с 1000-летием со дня провозглашения первого польского государства Гомулка лишь упомянул Катыньскую трагедию… как одно из преступлений германского фашизма (Владислав Гомулка, «1000 лет Польши», Варшава (рус. яз.), 1967). В дальнейшем подобных предложений ни Гомулка, ни его преемники от советской стороны не получали.

Таким образом, ХХII cъезд КПСС, укрепив позиции Хрущева как «руководителя строительства коммунизма», способствовал усугублению кризисной ситуации и в самой партии, и в государстве.

К каким последствиям это привело в конечном итоге – хорошо известно. Целясь в прошлое, Хрущев практически расстрелял будущее великого государства. Отзвуки этих выстрелов слышны по сей день. Может ли российская история представить более наглядный урок пагубности своих деяний для страны (и для себя лично) нынешним последователям «дела Хрущева», которые вознамерились «десталинизировать» наше общество в очередной раз?

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/antistalinskim_kursom_2011-10-19.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #39 : 01 Ноября 2011, 16:05:36 »

Михаил Захарчук

Как Хрущев «дергал Смерть за усы»

31 октября - 50 лет со дня перезахоронения И.В. Сталина



Почему Сталина «подселили» в Мавзолей к Ленину? Вопрос только на первый взгляд риторический. На самом деле, в начале весны 1953 года Иосиф Виссарионович находился в такой силе, в таком авторитете, что после его смерти впору было рассматривать вопрос о выселении из Мавзолея Ленина и водружении туда Сталина.

Вождь народов не просто считался «Лениным сегодня» по тем временам, но и превзошёл своего учителя по всем статьям. Да, Владимир Ильич - вождь революции, основатель первого в мире социалистического государства и так далее, и тому подобное. Но у него ведь на счету нет победы, сравнимой с победой в Великой Отечественной войне, с которой ассоциировалось имя Сталина. Нам нынче невозможно даже представить себе искрящийся накал обожания вождя всем советским народом. Это сегодня можно вести непрекращающиеся дебаты на тему: шли бойцы в атаку со словами: «За Родину! За Сталина!» или не шли. А во времена, о которых речь, даже самые лютые антисталинцы сочли бы сомнения на сей счёт просто безнравственными. Потому что и они никогда, ни на йоту не сомневались, что именно Сталин привел наш народ к Победе.

Или же вспомнить слова Уинстон Черчилля: «Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И.В. Сталин».

Словом, никакого иного места, кроме Мавзолея, для покойника Сталина тогда не существовало даже теоретически. Хотя Хрущёв задним числом и утверждал, что он изначально был против «подселения» одного вождя к другому. Он, как всегда слукавил. Все документы по бальзамированию тела Сталина, его размещению рядом с Лениным, Хрущёвым и подписаны. Более того, даже выступая со своим разоблачительным докладом по культу личности на ХХ съезде партии, Никита Сергеевич даже не заикнулся о том, чтобы потревожить покойника. Боялся.

Боялся он затевать это дело и в 1961 году. Однако к тому времени страх за собственную шкуру пересилил паническое суеверие и возможную опасность за последствия перезахоронения. Дело в том, что позиции его сильно заколебались не только среди партаппарата, но, что гораздо серьезнее, стал повсеместно роптать народ. Люди отлично помнили, как весной каждого послевоенного года происходило снижение цен. А с приходом Хрущёва продукты первой необходимости не только не дешевели – они просто стали исчезать. В это-то время «наш дорогой Никита Сергеевич» не придумал ничего лучшего, как затеять кампанию по «отселению» Сталина из Мавзолея. То, что соратники по партии мирно «соседствовали» более чем восемь с половиной лет, успев уже прочно закрепиться в таком тандеме в сознании общества, в расчёт не бралось.

Впрочем, и сама антисталинская кампания к тому времени уже не просто была спущена на тормозах, о ней практически забыли. Зачем же Хрущёв, как Маугли в джунглях, решил «дёргать Смерть за усы»?

По его разумению, так, одним махом, он практически решал все накопившиеся у него и у страны проблемы. Прежде всего, таким образом переключалось внимание советских людей, которые уже насмерть давили друг друга в километровых очередях за хлебом. Далее, под шумок, окончательно устранялись недовольные его сумасбродными действиями друзья-соратники. Они теперь назначались сталинистами, а Никита Сергеевич оставлял за собой гордое звание «верного ленинца».

Хитрый «ленинец» сумел на ХХII съезде партии так обставить дело, как будто решение о переносе тела Сталин исходило из недр широких масс. Вот представители этих самых «широких масс»: И. Спиридонов – ленинградская областная парторганизация, Г. Джавахишвили – Компартия Грузии, Д. Лазуркина – член КПСС с 1902 года, ленинградская парторганизация, П. Демичев – московская городская парторганизация, Н. Подгорный – Компартия Украины. Хрущёв лично переговорил с каждым. На самом съезде он как заправский Карабас Барабас дирижировал не только выступающими, но и в нужные моменты самолично запускал «бурные, продолжительные аплодисменты».

Вот отрывок из речи Спиридонова: «Жизнь и имя великого Ленина могут с полным основанием быть названы Справедливостью с большой буквы. (Бурные, продолжительные аплодисменты). Нельзя мириться с тем, чтобы рядом с Владимиром Ильичом Лениным, на поклон к которому идут и идут трудящиеся не только нашей страны, но и все честные люди всего земного шара, чтобы рядом с ним находился человек, запятнавший своё имя большой несправедливостью. (Возгласы из зала: «Правильно!» Аплодисменты).

От имени ленинградских партийных организаций и трудящихся Ленинграда я вношу на рассмотрение ХХII съезда предложение – переместить прах Сталина из Мавзолея Владимира Ильича Ленина в другое место и сделать это в кратчайший срок. (Возгласы из зала: «Правильно!» Бурные, продолжительные аплодисменты)»

Фрагмент из речи П. Демичева: «После XX съезда и особенно сейчас в Москве, как и в Ленинграде, на партийных активах, собраниях трудящихся выдвигается требование — вынести из Мавзолея саркофаг с гробом И.В. Сталина. Оставлять его там дальше было бы кощунством. (Возгласы из зала; "Правильно!» Бурные аплодисменты).

Примерно то же самое повторили ораторы Гиви Дмитриевич Джавахишвили – председатель совета министров Грузии и Николай Викторович Подгорный – первый секретарь КПУ.

Хрущёву же важно было показать съезду и народу, что инициативу выноса Сталина из Мавзолея проявили в «колыбели революции» Ленинграде, его поддерживают на родине вождя, в Грузии, а также самая большая партийная организация Советского Союза.

В России, напомним, тогда своего Центрального Комитета Компартии не существовало.

Однако самым колоритным, если не сказать мистическим, стало выступление члена КПСС с 1902 года Лазуркиной Доры Абрамовны (1884-1974). Родилась в небогатой еврейской семье. Образование получить не удалось. С 14 лет участвует в подпольной работе под псевдоним "Соня». Активная участница Октябрьской революции 1917 года. Работает членом Петроградской областной партийной контрольной комиссии. Дружит с Н. Крупской. Попала под партийную чистку, затем была репрессирована.

Из выступления Лазуркиной:

«И я считаю, что нашему прекрасному Владимиру Ильичу, самому человечному человеку, нельзя быть рядом с тем, кто хотя и имел заслуги в прошлом, до 1934 года, но рядом с Лениным быть не может. (Бурные, продолжительные аплодисменты).

…И было бы непонятно, почему после того, что было сказано, что было вскрыто, рядом с Ильичем остается Сталин. Я всегда в сердце ношу Ильича, всегда, товарищи, в самые трудные минуты, только поэтому и выжила, что у меня в сердце был Ильич, и я с ним советовалась - как быть. (Аплодисменты). Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принёс партии. (Бурные, продолжительные аплодисменты)».

Хрущёв, а вослед ему весь зал, пару минут рукоплескали «товарищу Соне» за её «вещий сон».

Единственным смелым человеком тогда оказался член Президиума, секретарь ЦК КПСС Нуритдин Мухитдинов из Узбекистана, который, в узком кругу руководителей, до этого аргументировал свои сомнения так: «Вряд ли народ хорошо воспримет, если мы так неучтиво отнесемся к останкам покойника. У нас, на Востоке, у мусульман это большой грех - тревожить тело усопшего». Хрущёв никак не среагировал на это. А после XXII съезда Мухитдинов был лишен всех высоких должностей.

На трибуну быстро поднялся член Политбюро ЦК КПСС Н.В. Подгорный и зачитал уже готовый проект «Постановление XXII съезда КПСС О Мавзолее Владимира Ильича Ленина».

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза постановляет:

1. Мавзолей на Красной площади у Кремлёвской стены, созданный для увековечения памяти Владимира Ильича ЛЕНИНА — бессмертного основателя Коммунистической партии и Советского государства, вождя и учителя трудящихся всего мира, именовать впредь: Мавзолей Владимира Ильича Ленина.

2. Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И.В. Сталина, так как серьёзные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В.И. Ленина».

Предложение принимается единогласно. То есть решение, определившее дальнейшее развитие внутренней политики, практику партийного строительства - было принято во многом и под влиянием рассказа пожилого медиума-любителя о своих спиритических опытах. Ведь не зря же именно «Соню» Хрущёв запустил в самом конце обсуждения.

Как перезахоранивали Сталина? Из воспоминаний Ф. Конева, бывшего командира Кремлёвского полка: «Решение съезда о выносе тела И.В. Сталина из Мавзолея было принято 30 октября по предложению И. Спиридонова от имени Ленинградской партийной организации. Окончательное решение, видимо, было принято на пленуме ЦК КПСС, который заседал 31 октября 1961 года. Как только начал работать Пленум, меня вызвал в здание правительства заместитель начальника Управления личной охраны полковник В.Чеканов и приказал подготовить одну роту для перезахоронения Сталина на Новодевичьем кладбище. Потом он же позвонил мне по телефону и сказал, что захоронение будет за Мавзолеем Ленина у Кремлевской стены. Пасмурный день шёл к концу. На Красной площади собралось много народа. Ходили группами, подходили к Мавзолею и гостевым трибунам, пытаясь посмотреть, что делается за Мавзолеем. Чтобы выяснить настроение людей, я переоделся в гражданскую одежду и вышел на Красную площадь.

Люди вели возбужденные разговоры. Содержание их можно свести однозначно к следующему: «Почему такой важный вопрос решили, не посоветовавшись с народом?».

К 18 часам того же дня наряды милиции очистили Красную площадь и закрыли все входы на нее под тем предлогом, что будет проводиться репетиция техники войск Московского гарнизона к параду. Когда стемнело, решено было отрыть могилу и осветить её прожектором. Примерно к 21 часу солдаты выкопали могилу и к ней поднесли 10 железобетонных плит размером 100x75 см. Силами сотрудников комендатуры Мавзолея и научных работников тело Сталина изъяли из саркофага и переложили в дощатый гроб, обитый красной материей. На мундире золотые пуговицы заменили на латунные. Тело покрыли вуалью темного цвета, оставив открытым лицо и половину груди. Гроб установили в комнате рядом с траурным залом в Мавзолее.

В 22.00 прибыла комиссия по перезахоронению, которую возглавил Н. Шверник. Из родственников, никого не было. Чувствовалось, что у всех крайне подавленное состояние, особенно у Н. Шверника. Когда закрыли гроб крышкой, не оказалось гвоздей, чтобы прибить её. Этот недосмотр быстро устранил полковник Б. Тарасов (начальник отдела). Затем пригласили восемь офицеров полка, которые подняли гроб не руки и вынесли из Мавзолея через боковой выход. В это время по Красной площади проходили стройными рядами автомобили, тренируясь к параду. К 22 часам 15 минутам гроб поднесли к могиле и установили на подставки. На дне могилы из восьми железобетонных плит был сделан своеобразный саркофаг. После 1-2 - минутного молчания, гроб осторожно опустили в могилу. Предполагалось гроб сверху прикрыть еще двумя железобетонными плитами. Но полковник Б. Тарасов предложил плитами не закрывать, а просто засыпать землей. По русскому обычаю кое-кто из офицеров (в том числе и я) украдкой бросили по горсти земли, и солдаты закопали могилу, уложив на ней плиту с годами рождения и смерти Сталина, которая много лет пролежала в таком виде до установления памятника (бюста)».

Хрущёв однозначно боялся народных волнений. С этой целью он распорядился стянуть в Москву дополнительные силы КГБ и МВД. Было усилено милицейское патрулирование, и объявлена готовность номер один в Кантемировской и Таманской дивизиях.

Однако все эти усилия оказались лишними.

Народ, еще недавно поголовно обожавший товарища Сталина, не откликнулся на проведенную акцию. Он безмолвствовал.

С другой стороны, чего же можно было ждать от народа, когда даже партийные вожди от высших рангов до низших, которые еще недавно превозносили Сталина до небес, клялись ему в вечной любви и верности, в мановение ока стали торопливо снимать портреты своего любимца, убирать с книжных полок и выкидывать на помойку тома его сочинений, освобождая место для уже растущего собрания сочинений Никиты Сергеевича Хрущева. По всей стране прокатилась волна «отказа от Сталина».

Народных волнений по поводу выноса тела Сталина из Мавзолея действительно не наблюдалось. Но немало было тех, кто в душе проклинал и большевичку Дору Лазуркину с ее дурацкими сновидениями о вожде, и всех ее глуповатых и трусливых слушателей на съезде (4394 делегата с решающим голосом и 405 с совещательным), во главе с Н.С. Хрущевым.

В том же 1961 году Дору Лазуркину вспомнили еще раз. Уже после ее фантастического выступления на съезде Указом Президиума Верховного Совета СССР она была награждена орденом Ленина. Это было последнее появление Д.А. Лазуркиной в большой политике. Она прожила еще почти 13 лет, тихо и совершенно незаметно. Умерла в Ленинграде, на 90-м году жизни, 24 января 1974 года, через 50 лет и 3 дня после В.И. Ленина. Похоронили Д.А. Лазуркину на Богословском кладбище.

И напоследок анекдот тех лет. После выноса из Мавзолея Сталина похоронили рядом с Дзержинским. Главный чекист поинтересовался: «Коба, ты сюда на время или насовсем?» - «Не знаю, - равнодушно ответил Сталин, - подожду до следующего съезда: куда партия прикажет, туда и лягу».

Кстати. Шесть золотых пуговиц со сталинского мундира генералиссимуса Советского Союза исчезли.

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/kak_khrushhev_dergal_smert_za_usy_2011-10-31.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #40 : 12 Июля 2012, 11:38:02 »

Хрущев - путь предательства



По своей профессии я весьма далек от политики и экономики и являюсь чистым технарем. Более 50 лет я занимаюсь созданием принципиально новых средств вычислительной техники или, как сейчас принято говорить, развитием компьютерных технологий. Недавно меня попросили написать статью об истории создания и развития того направления вычислительной техники, которым я занимаюсь всю жизнь. В ходе работы над этой статьей, систематизируя свои воспоминания и изучая ряд исторических материалов, я неожиданно для себя обнаружил, что в советской истории существует период феноменального развития науки, техники и экономики в целом.

Начиная с середины сороковых годов создается целый ряд инновационных отраслей, таких, как атомная, ракетная, вычислительная техника, электроника, где мы, как минимум, не уступали США, а зачастую и опережали. Все остальные страны были далеко позади.

Если атомная бомбы появилась в СССР в 1949 году, через 4 года после США, то первая в мире водородная бомба РДС-6 была уже советской. Первая в мире атомная электростанция была введена в эксплуатацию в СССР летом 1954 года, на год раньше, чем в Англии, и на 2 года раньше, чем в США. Только в СССР были созданы атомные ледоколы («Ленин» - 1959 г.). Единственный в мире самолет с атомным двигателем М-50А, поднявшийся в небо в 1960 году, был создан в СССР в ОКБ В.М. Мясищева. Лишь атомные подводные лодки появились в США в 1955 году, на 3 года раньше, чем в СССР.

Достижения СССР в ракетной технике и космонавтике, начиная с первого спутника, запущенного в октябре 1957 года, общеизвестны.

Уже в 1948 году, когда в США и Англии только разрозненные коллективы занимались разработкой единичных образцов компьютеров и в мире не было еще ни одного действующего изделия, в СССР по инициативе Сталина были созданы Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР и Специальное конструкторское бюро N245 («СКБ-245»), как было написано в постановлении Правительства: «...для разработки и внедрения в производство средств вычислительной техники для систем управления оборонными объектами». В 1951 году создается первая советская цифровая вычислительная машина МЭСМ - сразу как промышленный образец. Следует заметить, что первые промышленные компьютеры в США (UNIVAC 1) и в Англии (Ferranti Mark 1) также появились в том же 1951 году. В 1953 году начинается серийное производство машин БЭСМ, «Стрела» и М-2 (для военных применений), которые находились на уровне лучших американских компьютеров того времени и существенно превосходили компьютеры других стран.

Следует отметить, что в 50-х годах и советская электроника была на высоком уровне. Промышленное производство полупроводниковых транзисторов в США началось в марте 1958 года фирмой Fairchild Corp. при цене $150 за штуку. А информация о характеристиках отечественных «кристаллических триодов» была помещена в шестом номере популярного журнала «Радио» за 1955 год, а в 1956 году, на два года раньше, чем в США, началось промышленное производство. Осенью 1957 года я, будучи студентом третьего курса ЛЭТИ, занимался на кафедре автоматики и телемеханики практической разработкой цифровых устройств на транзисторах П-16. К этому времени транзисторы в СССР были не только общедоступны, но и дешевы (в пересчете на американские деньги менее доллара за штуку).

Еще более поразительны успехи экономики в целом несмотря на полное отсутствие внешних кредитов и минимальные объемы нефтяных денег (газовых денег тогда не было). Уже в 1947 году промышленный потенциал СССР был полностью восстановлен, а в 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году. Ни одна из стран, пострадавших в войне, к этому времени не вышла даже на довоенный уровень несмотря на мощные финансовые вливания со стороны США. Например, Япония достигла довоенного уровня лишь в 1955 году, хотя, если не считать ядерных бомбардировок, серьезных разрушений там не было. Лимитированное распределение продуктов по карточкам было отменено в СССР в 1947 году, а в Англии, несмотря на помощь США, лишь в 1954 году. В сентябрьском номере журнала «Нейшнл бизнес» ("National Business") за 1953 г. в статье Герберта Гарриса «Русские догоняют нас» отмечалось, что СССР по темпам роста экономической мощи опережает любую страну и что в настоящее время темпы роста в СССР в 2-3 раза выше, чем в США. Годом ранее кандидат в президенты США Стивенсон оценивал положение таким образом, что если темпы роста производства в сталинской России сохранятся, то к 1970 г. объем русского производства в 3-4 раза превысит американский. Заметим, что темпы роста советской экономики в послевоенный период были намного выше, чем в довоенный.

Но начиная с середины 50-х годов, ситуация резко меняется. Снижаются темпы роста, а в ряде областей возникают настоящие провалы. Вот как сказал об этом в 1991 году японский миллиардер Хероси Теравама, обращаясь к советским экономистам: «Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры». Из приведенного высказывания можно сделать ряд выводов. В 1939 году в СССР был разработан новый метод повышения эффективности экономики (МПЭ). МПЭ использовался в большинстве отраслей народного хозяйства. МПЭ являлся эффективным как для социалистического, так и для капиталистического уклада экономики, но для социалистического уклада эффективность МПЭ была выше более, чем в 2 раза. В 1955 году Япония заимствовала МПЭ, что и обеспечило ее бурный экономический рост за счет, прежде всего, инновационных технологий («японское чудо»), а СССР в том же году отказался от МПЭ, что обусловило последующую деградацию экономики. Итак, в СССР с 1939 по 1955 год применялся волшебный метод, обеспечивший беспрецедентный взлет экономики. Об этом методе в настоящее время не известно абсолютно ничего, хотя в те времена в СССР он применялся повсеместно.

Моя трудовая деятельность началась в 1958 году, когда МПЭ уже был ликвидирован, но я хорошо помню рассказы сослуживцев, работавших в те времена, когда МПЭ действовал. МПЭ являлся совокупностью хорошо продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творческой активности масс, направленной на снижение себестоимости и повышение качества (улучшения характеристик) разрабатываемой или уже производимой продукции. Система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Однако в любом варианте эти стимулы не распространялись на начальников любого ранга. Возможно, для руководящих работников была отдельная система стимулов, но мне об этом неизвестно.

Материальные стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией (буквально в тот же день), если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования. Например, за каждый сэкономленный килограмм веса изделия в ОКБ-590, где мне пришлось работать, выплачивалось 500 рублей (половина месячного оклада инженера). Эту премию получали все члены коллектива, участвующего в проекте, в одинаковом размере независимо от должности. Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному каждым членом коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, полученный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию. Моральные стимулы заключались в том, что лица, обеспечившие коллективу получение таких премий, ускоренно продвигались по службе и в основном из их числа назначались руководители проектов. Одновременно применялись и обычные квартальные и годовые премии. Необходимо отметить и хороший моральный климат в научно-технических коллективах. К людям, способным к творческой работе, коллеги относились бережно, стараясь освободить их от рутинной работы без всяких указаний начальства, так как успехи одного распространялись на всех. Иными словами, человек человеку был другом. Здесь разработчики метода учли печальный опыт стахановского движения, когда успех одного больно бил по карману и статусу других и в коллективе начинался разлад.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона (например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией). В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов. Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2-3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. МПЭ применялся и в сельском хозяйстве на уровне совхозов и МТС (машинно-тракторных станций). Об этом говорит известный факт, что М.С. Горбачев получил в семнадцатилетнем возрасте орден за уборку урожая.

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчиненными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

(Окончание следует)
« Последнее редактирование: 01 Апреля 2013, 13:00:07 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #41 : 12 Июля 2012, 11:40:03 »

(Окончание)

Все вышеизложенное я знаю не по рассказам очевидцев, а по личным впечатлениям. Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, через 3 года после отмены МПЭ, но психология - вещь инерционная, и она сохранялась длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Первые три года я работал в лаборатории цифровых систем, где начал свою деятельность с нижней ступеньки - настройщика узлов бортовой цифровой вычислительной машины. Эта специальность считалась рабочей, и настройщики (два человека) работали на сдельной оплате, получая значительно больше инженеров, в то время как я работал на фиксированном окладе техника. Мое появление неизбежно приводило к финансовым потерям двух других настройщиков, поскольку число узлов было ограничено лишь опытными образцами, после изготовления которых настройщики занимались лишь ремонтом при существенно меньшей оплате. Тем не менее меня приняли очень тепло и в течение месяца знакомили с тонкостями процесса настройки. Отношение ко мне не изменилось и через пару месяцев, когда я стал настраивать в несколько раз больше узлов, чем мои коллеги, и впоследствии, когда закончилась массовая настройка узлов. То есть для обычных рабочих парней общее дело коллектива лаборатории (создание опытных образцов БЦВМ) было важнее их личных финансовых интересов.

Работа в качестве настройщика продолжалась недолго. Уже через несколько месяцев меня стали привлекать к инженерной работе, причем не только в качестве помощника. Характерной чертой лаборатории было полное отсутствие субординации. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Начальник лаборатории или руководитель группы не просто выдавали задание, а стремились донести до каждого члена коллектива цели этого задания и его роль для решения общей задачи. Рабочий день продолжался с 9 утра до 10-11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой-либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников, что для режимных предприятий было совершенно нетипично.

В мае 1961 года меня перевели в лабораторию аналоговых систем и назначили руководителем важнейшего для организации (да и для страны) проекта. Эта лаборатория функционировала с момента основания организации в 1945 году. Поэтому сотрудники здесь были старше по возрасту. Но атмосфера была такая же. Лишь к начальнику лаборатории все обращались по имени и отчеству, но не из-за его должности, а из-за возраста и опыта. Он провел всю войну на фронте, и прямо из армии его откомандировали в только что образованное ОКБ. Из всего коллектива только я знал, что и как надо делать, поскольку являлся единственным специалистом в области цифровой техники. И ведущие инженеры с 10-15-летним стажем без какого либо внутреннего сопротивления выполняли роль подсобных рабочих, поскольку понимали, что это необходимо для дела. Снова напомню, что к этому времени никаких стимулов уже не было. И третье подразделение нашего конструкторского бюро, с которым мне приходилось тесно взаимодействовать, работало в таком же стиле.

Еще одна деталь. За все время работы в ОКБ-590 (в январе 1963 года оно было ликвидировано, а все сотрудники вместе с тематикой переведены в ОКБ-680, впоследствии НПО "Электроавтоматика") я ни разу не слышал слово "партия". Комната месткома была, а парткома не было. Только в 1963 году в новой организации я узнал, что в лаборатории было довольно много членов партии, и меня сразу же попытались сагитировать на вступление, но я уклонился. Иначе мне не удалось бы в 1964 году покинуть эту организацию. Кстати, начальник ОКБ-590 В.И. Ланердин был беспартийным. Говорили, что на пост начальника ОКБ Ланердина назначил лично Сталин, а до этого во время войны он работал в США, отвечая за поставки в СССР авиационной техники по ленд-лизу. К моменту назначения ему было не более 35 лет.

Люди старшего поколения помнят фильм М. Ромма "9 дней одного года", где была хорошо показана творческая атмосфера у физиков-ядерщиков. Могу определенно утверждать, что у нас в ОКБ-590 была такая же атмосфера. Правда, в новой организации эта атмосфера мгновенно исчезла, хотя люди остались те же самые. Сразу был введен жесткий режим. За пятиминутное опоздание лишали премии, а для того, чтобы отлучиться во время рабочего дня, надо было получать разрешение заместителя начальника по режиму. В итоге после 6 вечера никого в организации не оставалось. Более того, было запрещено оставаться работать по окончании рабочего дня. Правда, большую часть времени в 1963-1964 годах я и основная часть коллектива проводили в командировках, сначала в Москве на опытном заводе (где мне издалека приходилось видеть Сергея Хрущева), а затем в Смоленске на серийном заводе.

Об экономическом эффекте творческой атмосферы свидетельствует следующее. Мой первый проект вычислительного устройства для управления пусковыми ракетными установками для системы ПРО А-35 был выполнен за 2 года, если считать от момента получения технического задания до комплексных испытаний опытных образцов в реальных условиях. Аналогичный по сложности проект суперкомпьютера ЕС-2704 при вдвое большем по численности коллективе и том же руководителе выполнялся уже 6 лет (1982-1988). И еще один пример. При создании советского стратегического бомбардировщика Ту-4 в качестве образца был взят американский бомбардировщик Б-29. Работа по изучению доставленного в Москву Б-29 началась в июле 1945 года. Менее чем через год, в марте 1946-го, техническая документация была передана на серийный завод. В мае 1947 года состоялся первый полет. А с начала 1949 года бомбардировщик был принят на вооружение. В послесталинский период от начала разработки самолета до его серийного производства проходило 8-12 лет. Ну а сейчас и того больше.

Почему МПЭ эффективно использовался в СССР и Японии, а больше никто его перенимать не стал? Как было отмечено ранее, главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Япония же страна весьма специфичная. До конца двадцатого века для многих японцев фирма отождествлялась с семьей и потому польза для фирмы то же самое, что для семьи. По мере распространения западных ценностей в Японии этот менталитет стал утрачиваться, и эффективность МПЭ стала падать. И сейчас для экономики Японии характерна стагнация, хотя вряд ли кто-либо отменял МПЭ. По этим же причинам МПЭ невозможно возродить в современной России, где и государственные предприятия работают на частного хозяина (в данном случае свору чиновников).

В середине 50-х годов МПЭ был тихо и незаметно отменен. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

Отмена МПЭ больнее всего ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей - оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года (с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года). За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР. Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Хотя в гуманитарных вузах, скорее всего, преподаватели получали лишь основной оклад.

Итак, легкое незаметное воздействие привело к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. Учитывая глобальный характер применения МПЭ, отменить его мог только руководитель СССР, которым с 1953 года был Н.С. Хрущев. В настоящее время известно, что все без исключения действия Хрущева в области экономики имели крайне негативные последствия. Однако принято считать, что Хрущев действовал из благих побуждений («хотел как лучше, а получалось как всегда»), но терпел неудачи в силу слабого образования и импульсивного характера. Но ликвидация МПЭ была проведена очень точно, грамотно и, главное, незаметно для окружающих, включая, скорее всего, остальных руководителей страны. Здесь благих побуждений нельзя увидеть даже в микроскоп. Есть основания считать, что и другие действия Хрущева были столь же глубоко продуманы и имели единую цель, в том числе и знаменитый доклад на двадцатом съезде партии. Здесь уместно привести высказывание Молотова о Хрущеве, сделанное им в 80-е годы: «Хрущёв, он же сапожник в вопросах теории, он же противник марксизма-ленинизма, это же враг коммунистической революции, скрытый и хитрый, очень завуалированный».

http://russtv.info/node/849
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #42 : 13 Октября 2012, 19:56:45 »

Фильм "Холодная «оттепель» 61-го года"



Год выпуска: 2007
Жанр: Документальный
Страна: Россия
Продолжительность: 44:12

Описание: В конце 50-х годов в советском союзе началось новое время, так называемая «оттепель», но для Церкви началась новая пора гонений.

См.фильм по нижеприведённой ссылке:

http://www.youtube.com/watch?v=9bdeRBIuiXs&feature=player_embedded#t=0s

http://pravfilms.ru/load/filmy/dokumentalnoe_kino/film_quot_kholodnaja_ottepel_61_go_goda_quot_smotret_besplatno/2-1-0-273
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #43 : 11 Декабря 2012, 17:16:36 »

Имя Божие похулившие.
Годы хрущевских гонений: судьбы отступников


Отрекись от Него— и громом
Не расколется небосвод…
Только свет из грешного дома,
Может быть, навсегда уйдет.
И заметишь ты это едва ли:
Всё заботы да суета…
Мы уже не раз предавали
И стыдились верить в Христа.
Но глядит Он из дальней дали,
Весь изъязвлен и весь в крови:
Дети, дети Моей печали,
Дети, дети Моей любви.

Надежда Павлович


Мы молитвенно чтим память новомучеников и исповедников Российских, чья святость просияла в годы гонений. Однако не только святость являют такие годы, но и апостасию— отступничество от Христа. О некоторых из тех, кто пошел по этому пути в эпоху хрущевской атаки на Церковь, наш сегодняшний рассказ.

Эпоха



С первых дней своего существования советская власть объявила Православной Церкви беспощадную войну. Гонения начались при Ленине, продолжились при Сталине. Мощной, продуманной и организованной атаке подверглась Церковь при Хрущеве. Не так уж мало было пострадавших за веру и при Брежневе, но это отдельная тема.

Чем хрущевские гонения отличались от гонений предшествующего времени? По образному выражению одного священника, сталинскому режиму Церковь была нужна, как стеклянный глаз на бандитской физиономии: функции выполняет чисто декоративные, но без него физиономия выглядит уж слишком свирепой. Не следует преувеличивать меру благоволения Сталина к Православию, как это делают нынешние неосталинисты: к 1939 году в стране оставалось всего 350–400 действующих церквей[1] (для сравнения: в 1914 году в Российской империи их было 77767)[2].

Краткой передышкой между гонениями стал период с 1943 по 1946год, когда храмы стали открываться и репрессии по религиозным мотивам несколько сократились. С 1947 года они вновь усилились, хотя и в меньших, по сравнению с довоенными, масштабах. С 1948 года до смерти Сталина не было открыто ни одного храма.

Еще одной короткой передышкой стала середина 1950-х. Процесс либерализации жизни в стране не мог не затронуть и Церковь. Священнослужители, выжившие в лагерях и тюрьмах, выходили на свободу; стали открываться новые приходы; практически впервые за советский период разрешили печатать Библию, и в 1956 году она вышла тиражом 50 тысяч экземпляров. Но уже в 1957 году положение начало ухудшаться; в 1958-м атака началась.

Хрущев, декларировавший «возвращение к ленинизму», воспринял и воинствующий атеизм основоположника советского государства. Будучи романтиком революции, он всерьез верил в реальность построения коммунизма. В этом светлом послезавтра Церкви явно не было места. Как известно, генсек обещал в 1980 году «показать по телевизору последнего попа»…

Хрущевские гонения не были столь кровавыми, как при Ленине и Сталине. Теперь за веру уже не расстреливали. Но идеологический прессинг в этот период по масштабам сравним только с «безбожной пятилеткой» 1932–1937 годов. Протоиерей Александр Мень вспоминал: «Начались закрытия храмов, пресса была полна враждебных выпадов, появились первые самиздатские ответы. Желудков написал один из своих шедевров— прекрасное открытое письмо отрекшемуся священнику Дарманскому[3]. Но разгромы продолжались. Начались выступления отреченцев <…>. Не было газеты, будь то “Советский спорт” или какая-нибудь местная “Вперед”, где бы ежедневно не долбилось, не долбилось… Я подсчитывал: в эти годы антирелигиозная пропаганда дошла до того, что в день выходило по 6, 7 названий книг, из которых каждая имела миллионный тираж[4]. В день! Прямо стрельба из “катюш”, из минометов… Храмы закрывались при самых безобразных обстоятельствах: вламывались, входили, надевали шапки и бросались тут же всё ломать»[5].

Случалась и стрельба не в метафорическом смысле, а в буквальном, с гибелью людей. Так, в Речульском женском монастыре (Молдавия) инокини и многочисленные верующие, пытаясь воспрепятствовать закрытию, заняли храм. Милиционеры начали палить из пистолетов, одного богомольца застрелили[6].

С 1961 года развернулось настоящее сражение за Почаевскую Лавру. Все живущие в окрестностях верующие были взяты на учет. Монахов насильственно вывозили из Лавры, избивали в отделениях милиции, сажали в сумасшедшие дома и тюрьмы. Одного послушника замучили насмерть[7]. О страшной кончине двух девушек, паломницы Марфы Ржевской и певчей Лидии Толмачевой, жизнью заплативших за преданность Почаевской Лавре, рассказывается в очерке истории этой обители[8].

Архивные документы и людская память сохранили немало примеров поистине подвижнической стойкости. В одной из статей о событиях тех лет описывается такой случай: «1959 год. Казанская церковь в поселке Вырица (под Ленинградом, рядом с ней похоронен преподобный Серафим Вырицкий) не имеет священника, служб нет. Приходят представители властей закрывать храм, разорять его содержимое и т.д. Идут к старосте— простой русской женщине Евдокии Васильевне Ивановой. “Где ключи?”— “Нет ключей, не было и не будет”.— “Да мы тебя...”— “Хоть в тюрьму сажайте, хоть убивайте, не выдам ключей”. Походили вокруг дверей, двери старые, дубовые, замки мощные— не сломаешь. Так и уехали ни с чем... Нашлись ходатаи, которые отстояли храм»[9]. Почаевский иеромонах Аркадий (Копылов) 26июля 1963года писал Святейшему Патриарху АлексиюI: «Пусть что хотят, то и делают, я с Лавры не пойду и под видом расстрела»[10]. И среди клира, и среди мирян были люди, готовые, если понадобится, принять мученический венец.

Как всегда в эпоху гонений, понятия верность и предательство обретали абсолютный смысл. Кто-то шел на свою голгофу— в тюрьмы, в «психушки», лишался священнической регистрации, оказывался выброшенным из социума, без средств к существованию. А кто-то начинал понимать, что «самое дорогое у человека— жизнь», которая дается только один раз…

В те годы около двухсот священнослужителей отреклись от Христа и были преданы анафеме. Из постановления Святейшего Патриарха и Священного Синода № 23 от 30 декабря 1959 года:

«Священный Синод на своем заседании под председательством Святейшего Патриарха Алексия постановил:

Бывшего протоиерея и бывшего профессора Ленинградской Духовной Академии Александра Осипова, бывшего протоиерея Николая Спасского, бывшего священника Павла Дарманского и прочих священнослужителей, публично похуливших имя Божие, считать извергнутыми из священного сана и лишенными всякого церковного общения. Они вышли от нас, но не были наши (1 Ин. 2, 19).

Евграфа Дулумана и прочих бывших православных мирян, публично похуливших имя Божие, отлучить от Церкви»[11].

Многие из отрекшихся уже к середине 1960-х годов спились или покончили с собой. Некоторые просили своих архиереев о прощении. Ренегаты вызывали всеобщее презрение; по этой причине, отмечает историк, «впоследствии от подобной практики (использования отступников в пропагандистских целях.— Авт.) властям пришлось отказаться»[12].

Мы остановимся на трех случаях отречения, на судьбах трех людей, упомянутых в тексте анафемы. Внешне эти судьбы сложились вполне благополучно. Небосвод не раскололся громом над христопродавцами, они не спились и не удавились, один жив по сей день и активно воинствует против Бога и Церкви. Итак, Александр Осипов, Павел Дарманский, Евграф Дулуман.

Случай Осипова

Александр Александрович Осипов родился в 1911 г. в Ревеле (Таллине). Окончил богословский факультет Тартуского университета. С 1946 г.— в Лениградской Духовной Академии и семинарии, некоторое время исполнял обязанности ректора, был инспектором, преподавал. 2 декабря 1959 г.написал заявление о своем уходе из Православной Церкви. Стал активным пропагандистом атеизма, написал несколько резко антицерковных книг.Умер 25 октября 1967 г.


Осипов Александр Александрович

Не так давно в газете «НГ-Религии» была опубликована статья А. Черняева «Из Павла в Савла: к столетию Александра Осипова, богослова, ставшего атеистом». Статья выдержана в апологетическом тоне. Уход Осипова из Церкви Черняев представляет актом донкихотского благородства. Оказывается, даже трудоустройство бывшего священника было нелегким делом. На первых порах ему пришлось работать в Государственной публичной библиотеке, потом Осипов перешел в Музей истории религии и атеизма. «И если прежде он ездил на работу на такси, то после ухода из академии, чтобы просто сводить концы с концами, ему приходилось подрабатывать лекциями по всему СССР»[13].

Ну, не так всё трагично. О своем трудоустройстве Осипов позаботился задолго до ухода из академии. Еще за год до этого события он вел переговоры с некими «партийными товарищами» и все перипетии переговоров фиксировал в дневнике[14]. Его взяли на должность главного библиотекаря с окладом 1500 (после денежной реформы 150) рублей. По советским меркам это была очень даже приличная зарплата, вполне позволявшая «сводить концы с концами». Правда, она была в пять раз меньше его профессорского оклада, но Осипов гонорарами за атеистические книги, статьи и лекции очень быстро компенсировал разницу. А лекциями ему «приходилось подрабатывать» вовсе не по бедности— была другая причина, тесно связанная с его уходом из Церкви, но об этом чуть позже. Продолжим цитату из Черняева: «Правда, Осипов все-таки был по-своему небезразличен к денежному вопросу, поскольку не желал закрывать глаза на проявление алчности русского духовенства и связанную с этим ложь. По его наблюдениям, для многих священнослужителей РПЦ “постоянный обман фин<ансовых> органов стал законом”. В бумагах Осипова сохранилось описание эпизода…»— далее следует пространная цитата, призванная показать, как коварное духовенство с ведома Патриарха обманывает по-детски доверчивых советских фининспекторов.

Вообще-то, это государство ограбило Церковь до нитки— по нынешнюю пору она не может вернуть многие принадлежавшие ей некогда здания. Налоги были грабительскими даже до их многократного увеличения в 1958 году (увеличение совпало с началом гонений и имело целью задушить Церковь экономически). Так, в марте 1947 года митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков) был вынужден отправить Патриарху телеграмму: «Налоговое обложение сильно завышенное, совершенно не соответствующее фактической доходности— ставит причты ленинградских церквей в полную невозможность оплаты»[15].

Но самое главное здесь то, что Черняев пытается спрятать в нейтральном словосочетании «в бумагах». Дело в том, что Осипов был штатным осведомителем КГБ, и «бумага» с приведенной цитатой— его очередной донос.

Осипова завербовали еще в сталинские годы. Арестовать могли любого и без всякой причины, а его положение было особенно уязвимым: многолетнее проживание на территории буржуазной Эстонии, где он, между прочим, печатал статьи, которые можно было квалифицировать как антисоветские; жена после окончания войны бежала на Запад… Любое из этих обстоятельств уже тянуло на срок. Очевидно, ему предложили выбор: или— или. Ситуация не из легких, но и выбор Осипова не назовешь достойным.

Самое интересное в статье Черняева— это объяснение им причин ухода Осипова из Церкви: «Пожалуй, ведущим мотивом отречения Осипова послужило неприятие лицемерия и лжи, с которыми он сталкивался в Церкви на каждом шагу— от бытового до доктринального уровня».

Весь этот пассаж— чистая лирика, являющаяся простым повторением самооправданий Осипова в его отреченческих статьях. Современный ученый, один из крупнейших специалистов в области церковной истории ХХ века, профессор Санкт-Петербургского университета М.В. Шкаровский пишет об этом иначе: «В начале декабря работники КГБ приказали давно связанному с ними профессору Ленинградской Духовной Академии А.А. Осипову заявить о своем разрыве с Церковью и Богом. Через полторы недели они отправили в отдел пропаганды ЦК два аналитических обзора А. Осипова “Об общем положении православия в СССР” и “Об антирелигиозной работе”, написанных им по заданию КГБ»[16]. Шла кампания по публичным отречениям священнослужителей, и ради этого Осипова вывели из числа тайных наблюдателей за Церковью. Одно дело, когда отрекается рядовой клирик, другое— когда профессор ЛДА.

Задолго до этого, лишь замаячила перспектива ухода, Осипов стал обстоятельно готовиться к новой жизни: начал писать антирелигиозную книгу, подыскивать работу и т.д. Ждал он только приказа своих хозяев— какого именно числа открыто объявить о разрыве. Веру, если полагаться на его воспоминания и дневник, начал терять значительно раньше, чуть ли не с 1947 года. При этом он исправно читает лекции в семинарии и Академии, получает профессорскую зарплату; никто из окружающих не догадывается, что он— давным-давно атеист, ненавидящий Церковь. И такой человек смеет что-то лепетать о своем неприятии лицемерия и лжи?

В славословии Осипову Черняев переходит всякую меру: «По сути дела, Осипов— настоящий русский интеллигент. Он активно посещал выставки, концерты, театральные и кинопремьеры, прекрасно знал и любил современную поэзию».

Позвольте не позволить. С каких это пор сексоты карательных органов стали числиться «настоящими русскими интеллигентами»? Дореволюционная интеллигенция имела, наряду с достоинствами, массу недостатков, о них прекрасно сказали и авторы «Вех», и Солженицын в статье «Образованщина», но стукачей в этой среде презирали всегда. (Впрочем, где их не презирают?) После революции всё страшно подешевело, интеллигенция во многом выродилась в образованщину, но презрение к стукачам осталось прежним. Причем тут выставки и концерты— стукачам не подавали руки.

(Продолжение следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 77850

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #44 : 11 Декабря 2012, 17:18:15 »

(Продолжение)

Работа Осипова на КГБ— настолько известный факт, что совсем обойти его невозможно, и к концу статьи Черняев сквозь зубы об этом упоминает. Тем более что для него этот сюжет— еще один удобный повод оскорбить ненавистную Церковь: «Осипову также ставят в упрек, что задолго до отречения он являлся осведомителем государства <…>. Но что из этого следует? Не секрет, что в СССР вся церковная верхушка, включая сотрудников синодальных отделов и преподавателей духовных школ, обязана была отчитываться перед соответствующими органами».

Какой изящный перевод стрелок! Оказывается, в иудином грехе Осипова нет ничего зазорного, поскольку, по Черняеву, тем же занималась «вся церковная верхушка» и все преподаватели духовных школ!

Вообще-то за такое бьют канделябром. Шулерские приемы «нового русского» атеизма— те же, что и у его советского старшего брата. Да, советская власть с самого начала
стремилась разложить Церковь, внедряя в нее своих агентов. Протоиерей Вячеслав Винников, учившийся в Московских духовных школах в 50-егоды, вспоминал: «До поступления я, конечно, знал, что Церковь гонима, но только за годы учения в семинарии я осознал, насколько Церковь пронизана безбожной властью и разрушаема ею изнутри. <…> Я скоро понял, что как среди преподавателей, так и среди студентов были “стукачи”. Любое неосторожное слово могло привести к непредсказуемым последствиям»[17]. Разумеется, стукачи были, и Осипов тому пример. Только вот не надо таких широких обобщений— насчет «всех», г-н Черняев. И, как бы ни давили советские органы на Церковь, не следует представлять себе «всех» ее иерархов покорными марионетками. На начало 1957года из 70 правящих архиереев примерно половина подвергалась репрессиям, но, в отличие от Осипова, эти люди сохранили и веру, и верность Христу, и человеческое достоинство. «Многих из них контролировать было крайне сложно. Так, в мае 1957года на совещании в Совете по делам РПЦ отмечалось, что умерший полтора года назад митрополит Ленинградский Григорий “не терпел никаких советов уполномоченного и если узнавал про отдельные советы, рекомендованные уполномоченным, то, как правило, делал всё наоборот. Преследовал духовенство, которое периодически посещало уполномоченного”»[18]. А архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (Войно-Ясенецкий)! А Сергий (Голубцов), архиепископ Новгородский и Старорусский, митрополит Вениамин (Федченков), архиепископ Пимен (Хмелевской)… Список иерархов с безупречной репутацией можно продолжить, и сколько было таких же священников! Об одних написаны книги, другие остались безвестными…

Справедливая оценка и деятельности Осипова, и статьи Черняева содержится в отклике игумена Сергия (Рыбко): «…публикация желтого околорелигиозного издания “НГ-Религии” свидетельствует лишь о том, что душевный вред и соблазн, происшедший от клеветы А. Осипова в адрес Православной Церкви, не был устранен и продолжает распространяться. …думается, что не был господин Осипов ни апостолом Павлом, ни искренне заблуждавшимся ревнителем Савлом, а был всего лишь тем печальным персонажем, кто оценил Бессмертного Бога тридцатью серебрениками»[19].

На фоне других отреченцев Осипов выглядел и образованнее, и умнее, что неудивительно: он учился в Тартуском университете; ранее, в Таллине конца 20-х — начала 30-хгодов в местном отделении РСХД слушал В.Зеньковского, И.Ильина и В. Ильина, Б. Вышеславцева… Священники, помнящие его преподавателем семинарии и ЛДА, говорят, что лекции Осипова были лучшими, их старались не пропускать. Но, листая его атеистические сочинения, не испытываешь ничего, кроме скуки и ощущения, будто всё это прочитано давным-давно в студенческие годы в учебнике по так называемому «научному атеизму». Видимо, такое невозможно подать талантливо— противится сам материал. Фрагмент одного из отреченческих выступлений Осипова показан в документальном фильме «Холодная "оттепель" 61-го года»[20]: ренегат хорошо поставленным лекторским голосом с наигранным пафосом говорит о том, как открытия современных ученых и труды классиков марксизма-ленинизма раскрыли ему глаза, заставили отойти от веры и принять советскую действительность. Несмотря на присутствие телекамер, на лицах некоторых слушателей видны откровенно иронические улыбки. А. Левитин в самиздатской статье «Вырождение антирелигиозной мысли» не преминул отметить, что надежды, возлагаемые на таланты Осипова, явно не оправдались: «Затаив дыхание, антирелигиозники ожидали появления великих трудов экс-богослова. Увы! Никаких “трудов” за два года так и не последовало. Всё дело ограничилось несколькими брошюрками дулумановского типа и антирелигиозными лекциями, которые может прочесть любой управдом»[21].

Попытка дать портрет Осипова-человека, понять, что привело его к такому финалу, предпринята в книге С.Л. Фирсова «Апостасия: “Атеист Александр Осипов” и эпоха хрущевских гонений на Русскую Православную Церковь». Автор книги убедительно показывает: катастрофу предательства обусловили и нравственная слабость, и непомерная амбициозность, гордыня, и— как ни парадоксально это звучит по отношению к священнику— недостаточная воцерковленность. По мнению Фирсова, Осипов имел «позитивистский (протестантский по сути) взгляд на религию»[22] и не слишком понимал и принимал мистику христианства. (Примечательно, что в газетной статье, декларирующей его отказ от веры, Осипов вспоминал, как он колебался, стоит ли ему принимать сан священника: его смущала, во-первых, необходимость носить рясу, во-вторых, нелюбовь к богослужению: «Вторым “но” для меня явились… богослужение и молитвенное словоблудие православия»[23]. Результат не замедлил сказаться. Здание веры, построенное на позитивистском песке, стало быстро рушиться при первом напоре внешних сил.

После отречения Осипов прожил почти семь лет. Умирал мучительно, от рака, но даже в больнице не оставлял пропагандистской деятельности. Он участвовал в атеистической радиопередаче, причем заверил слушателей, что просить у Бога милости не будет и верит только в возможности врачей. В «Прощальных письмах друзьям», которые Осипов диктовал секретарше и рассылал тем, кого знал, он писал: «У “боженек” милостей выпрашивать не собираюсь». Под письмами ставил подпись «друг и соратник в атеизме»[24]. Но прошлое, видимо, не давало покоя— Осипов начинает диктовать воспоминания, стремясь по-новому рассказать о том, что заставило его порвать с религией. Целью этих воспоминаний Фирсов считает самооправдание. Тогда же Осипов заранее сочинил себе эпитафию, которая впоследствии была высечена на его надгробии и многим показалась странной:

Радости вам, долгих лет жизни
Желает атеист и друг ваш
Александр Осипов.

Фирсов видит здесь проявление «болезненного тщеславия, неумного перед лицом смерти» и желание даже эпитафией подтвердить свою лояльность советской власти. «Пропаганда на кладбище»,— иронизирует он. Дерзнем предположить, что наряду с этими причинами могла быть еще одна.

Всё-таки Осипов когда-то был верующим. Вряд ли он забыл о том, что есть вещи страшнее смерти. Что смерть? Раковому больному она нередко представляется избавлением. Но бывший священник знал, в чьей власти рискует оказаться посмертно душа, в земной жизни отринувшая любовь и помощь Божию. Не отсюда ли— отчаянные попытки заклясть этот глубинный страх, внушить самому себе, что он атеист, что инобытия нет, нет, нет, что всё кончается могильными червями и лопухом на могиле… Что ж, это был его выбор.

Случай Дарманского

Павел Федорович Дарманский родился в 1928г.в семье крестьянина Одесской области. Окончил Одесскую духовную семинарию и Ленинградскую Духовную Академию. Кандидат богословия. Служил на приходе в Ленинграде. В 1957 г.был участником VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, проходившего в Москве. 11 февраля 1958 г.написал заявление уполномоченному Совета по делам РПЦ об «окончательном разрыве» с религией. Вскоре в «Комсомольской правде» было опубликовано его антирелигиозное письмо. В дальнейшем выступал с атеистическими лекциями, работал журналистом, литературным редактором.



От ренегатов требовалось не просто отречение от веры, а отречение непременно публичное, через СМИ. Павел Дарманский, «бывший священник и бывший кандидат богословия» (так подписал он свое письмо в «Комсомольскую правду») похоже, пошел на «перевыполнение плана»: опубликовал еще несколько отречений в разных газетах, а потом и книгу на ту же тему. Не терпелось дважды «бывшему» поделиться со всем миром обретенной радостью: «Я с упоением читаю книги и брошюры авторов-материалистов. <…> Хочется только сказать тем, кто колеблется между религией и атеизмом: смело избирайте последний. Сорокалетие существования Советской власти показало, как много может сделать свободный от пережитков, без “божьей помощи” простой человек»[25].

Понятно, по каким причинам фарсы с «прозревшими» священниками-отступниками могли быть только игрой в одни ворота. Если бы у читателей «КП» и других газет появилась реальная возможность обсуждать публикуемые материалы, то у многих, вероятно, возник бы для начала такой вопрос: почему у всех этих искателей истины и правдолюбцев такие трафаретные исповеди? Словно под копирку написаны. Ведь и Осипов говорил почти слово в слово то же самое, и другие отреченцы просто млели от восторга, читая брошюры материалистов, и впадали в экстаз от слов «советская власть».

Вышедшая вскоре книжка Дарманского «Побег из тьмы» также создана в точности по шаблону других подобных изданий. На черном фоне, символизирующем религиозное мракобесие,— плакатный лик строителя коммунизма (почему-то зеленого цвета). Содержание тоже вполне плакатное. Пытаясь выдать свое отречение от Христа за путь честных духовных исканий, бывший священник все время превышает меру правдоподобия. Вот он, рожденный в православной семье, в поисках истины уходит в секту баптистов-пятидесятников и даже становится их лидером. Затем происходит диспут со студентом православной семинарии Евграфом Дулуманом, после чего Дарманский, наповал сраженный эрудицией Дулумана, решает тоже поступить в семинарию: «С изумлением услышал я, что Ветхий Завет писался в течение тысячелетия различными авторами и Новый Завет был написан не сразу и не Христом (как я тогда думал), а разными людьми»[26].

До чего же топорно работали те, кто курировал издание подобной халтуры. И этому Дарманскому поручили выискивать противоречия в Священном Писании? Ему бы для начала согласовать несуразицу в собственном тексте. Ведь он страницей ранее повествует, что Новый Завет перечитывал постоянно и вообще с Библией не расставался ни на минуту. И вот только теперь, от просвещенного семинариста Дулумана, Дарманский узнает, что Новый Завет написан не Христом, да и Ветхий писался разными авторами. Чтобы всё это знать, достаточно прочитать оглавление обоих Заветов. А если прочесть еще и текст, сомнений не останется вовсе. Лидер баптистской общины, в глаза не видевший Библию,— в расчете на кого сочинялась эта ахинея?

Но вот Дарманский оказывается в семинарии. Перед ошеломленным читателем разворачивается картина полного морального разложения. Воспитанники и преподаватели все или воры, или пьяницы, или воры и пьяницы одновременно. Беспорядочные связи с женщинами и, попутно, гомосексуализм, особенно среди монахов,— просто норма жизни. Учиться на священников все пришли, чтобы набивать карманы, в Бога практически никто не верит. Неужели совсем никто не верит? Ну, не совсем, отдельные верующие иногда встречаются, но и на них не залюбуешься: «Васильев был ярым ревнителем православия. Имевшиеся у него религиозные книги протестантских и англиканских авторов он торжественно предал сожжению» (С. 37). Кто не отъявленный циник, тот низколобый фанатик…

Еще хуже— после хиротонии. Священники во время поста пьют в алтаре водку, закусывают ветчиной и колбасой, пустые бутылки закатывают под Престол. Могли быть такие священники? Да, наверное, могли, если они— ряженые чекисты, специально внедренные в Церковь, чтобы разлагать ее изнутри. Но у Дарманского других нет— чуть кто получше, тот, как и он, тоже на пути к разрыву с религией.

Нет такой пошлейшей лжи о христианском вероучении и Церкви, которую Дарманский не воспроизвел в своем сочинении: «Многие “отцы” считали, что у женщины вовсе нет души. Только после длительных споров на Маконском церковном соборе в 585 году большинством всего в один голос духовенство решило, что у женщины тоже есть душа» (С. 77). Не нужно быть кандидатом богословия, чтобы знать, что на Маконском Соборе обсуждались совсем другие проблемы и что такой спор никогда не мог даже возникнуть ни на каком соборе. Хотя бы потому, что Церковь изначально высочайше чтила Пресвятую Богородицу, почитала христианских мучениц и подвижниц благочестия…

Протоиерей Вячеслав Винников вспоминает: «На каждом этаже Академии стояли мусорные ящики, и в них можно было видеть разорванные или целые пятикопеечные брошюры отрекшихся от Христа. Ничего серьезного они не предъявили в своих писульках. Да и что они могли предъявить верующему сердцу, откликнувшемуся на зов Спасителя? <…> Видно, по комсомольским путевкам пришли они в семинарию или какими-либо другими путями, одному антихристу ведомыми».

В случае Дарманского на определенные раздумья о комсомольской путевке наводит то обстоятельство, что летом 1957 года именно он был послан от Русской Православной Церкви на VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве. Зная реалии той эпохи, нетрудно понять: на такие мероприятия, где предполагались контакты с иностранцами, не посылали кого попало. А зная бесправное положение Церкви в те годы, можно предположить, что священноначалию просто предписали остановиться на данной кандидатуре.

Информация к размышлению: Дарманский, по его собственным газетным признаниям, уже в начале 1957года утратил веру и даже возненавидел Церковь. Тем не менее, в июле он не отказывается от поездки на фестиваль. Кого же он там представлял в таком случае? Комитет госбезопасности? Идеологический отдел обкома комсомола?

Спустя две недели после газетных выступлений Дарманского священник Сергий Желудков ответил ему через самиздат. Отец Сергий убедительно показал, что Дарманский никогда, по сути, и не был православным. Чудовищная смесь диких суеверий, нелепых представлений об окружающем мире, которую Дарманский пытался выдать за христианство, на самом деле никакого отношения к христианскому вероучению не имеет. Отец Сергий рассматривает также нравственный облик самого обличителя церковных нравов: «Вот он уже окончательно решил, что он— атеист; он испытывает, как он сам пишет, не просто разочарование, а прямо-таки ненависть к религии и... продолжает служить священником, воистину народ обманывает, не в силах оторваться от церковного пирога, и он делает это с начала 1957 по февраль 1958— в течение целого года. <...> Русский верующий народ Вас приютил, кормил и одевал в церковной школе восемь лет; никто не принуждал Вас идти в священники, Вы сами этого просили, хотя нужно было Вам по совести не спешить, посомневаться вволю и найти себе прочное мировоззрение; Вам поверили, народ, Вы пишите, хорошо Вас обеспечил... И за все это Вы наплевали в душу этому народу <…>. И ведь, выступая в роли обличителя Церкви, Вы заранее знали, что Церковь будет молчать. <...> Эта черта заведомой безнаказанности в Вашей ругани против безмолвствующей Церкви была особенно отвратительна. Конечно, неверующие осудят эту пропаганду подлости, с которой Вы выступили от имени атеизма»[27].

Последние страницы опуса Дарманского— написанная довольно запальчиво апология Иуды. Фрейдистская проговорка, такое бывает… Заканчивается книга на оптимистической ноте: «Мое счастье, что я живу в ХХ веке и в Советском Союзе, где ликвидированы преследования за веру или атеизм, где для каждого человека гарантирована свобода совести. Свобода совести принесла нашему народу полное духовное раскрепощение: кто хочет— верит, кто не хочет— не верит. <…> Когда в конце концов пришел к атеистическим убеждениям, я смело порвал с религией и начал новую, радостную жизнь» (С. 111).

Остаток новой, радостной жизни бывший священник посвятил борьбе с «религиозным дурманом». Покаяния не было. Знаю это из эксклюзивного источника— от задушевного друга Дарманского Евграфа Дулумана.

(Окончание следует)
Записан
Страниц: 1 2 [3] 4 5 ... 7
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!