Русская беседа
 
26 Октября 2024, 02:25:01  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 [2]
  Печать  
Автор Тема: Памяти убиенных в Южно-Сахалинске монахини Людмилы (Пряшниковой) и р.Б.Владимира  (Прочитано 5885 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #15 : 21 Марта 2014, 17:37:52 »

«Мама-матушка»

Воспоминания об убиенной монахине Людмиле ее сына


Прошло сорок дней, как в кафедральном соборе Южно-Сахалинска были расстреляны монахиня Людмила (Пряшникова) и Владимир Запорожец.



Монахиня Людмила (Пряшникова)


Часа полтора назад закончилась праздничная служба, и собор, полный духовенства (а тогда съехались со всей епархии – поздравлять владыку Тихона, вернувшегося из поездки в Москву уже архиепископом) и народа, теперь сделался пуст.

Было тихо – так, как бывает днем после литургии в большом соборе.

Чьи-то непривычные к тишине шаги гулко отлетают от полов. Приглушенные голоса. Ну, может быть, упадет свечка или звякнет о стекло прилавка монетка. И снова тихо, шепот: «Мне, пожалуйста, свечку за 10 рублей».

Солнечный свет ложился на каменный пол и мягко подсвечивал белые колонны. В этот момент в храм быстрой походкой зашел человек. Никто и не заметил, что в руках у него было нечто невозможное – помповое ружье.

Как там всё было, мы не знаем. Знаем только, что на звуки выстрелов первым рванулся человек с паперти – не старый, лет, может быть, сорока, из тех, кого обычно гонят от храмов, когда они просят Христа ради. Рванулся и принял на себя четыре пули. Душу положил за други своя.

Второй убитой стала монахиня, всего-то месяца за полтора до этого и принявшая постриг. Как всегда, она была на своем посту – в иконной лавке. Все говорят: могла убежать, ничего не мешало. Видела, главное, как был убит раб Божий Владимир. А не тронулась с места. Еще звонила – в соседний Духовно-просветительский центр: предупредить, что в храме стреляет убийца.

«Всё было как в революционные годы – когда врывались в храмы с ружьями. Расстреляны иконы – в лики. Расстреляна икона Воскресения Христова на центральном аналое. Расстреляна Владимирская икона Божией Матери – в лик. Попали пули и в Горнее место», – рассказывали очевидцы.

И голова кружилась от того, как в одной точке Господь разом свел столько знаков, – потому что всё это произошло в день Новомучеников и Исповедников Церкви Русской, и когда в Москве начали служить благословленные Святейшим Патриархом Кириллом панихиды, на них уже поминали убиенных на Сахалине. И то, что еще вчера казалось многим главой учебника истории, оживало зримо, словно говоря: история готова повториться в любой момент.

Теперь, за множеством произошедших с того дня событий, для кого-то эта трагедия сама успела стать историей – мы живем в очень быстрое время. Только сейчас мы попробуем его остановить – чтобы вспомнить, какой была монахиня Людмила, сподобившаяся мученической кончины в особый день вместе с рабом Божиим Владимиром, о котором, к сожалению, почти ничего не известно.

Новых мучеников за веру вспоминает сын убиенной матушки Людмилы игумен Филарет (Пряшников).


***


Игумен Филарет (Пряшников)
   

– Отец Филарет, кто кого привел в храм: ваша мама – вас или вы – маму?

– Первым в Церковь пришел я – в 11 лет: покрестился и так в храме и остался.

Мамин приход к вере стал итогом некоторых событий в нашей жизни. Она пришла в храм через ряд потерь. Сначала ее любящий муж, потом дочь. Это стало неким толчком к шествию ко Христу. А дальше был путь, который проходят все: борьба с грехами, осознание своего места в этом мире.

В 2000 году – я тогда уже был диаконом, служил на Сахалине – мама переехала ко мне.

По благословению стала работать в иконной лавке. Служение непростое, требует знания основ христианства – ведь нужно отвечать на разные вопросы, – и вот мама начинает много читать, воцерковляться.

Можно считать это точкой начала ее религиозного пути. А через год мы с ней уехали на приход в город Томари, где прожили 11,5 лет и где на ее плечи легло очень многое.

Проблема и особенность маленьких приходов состоит в том, что каждый человек здесь на вес золота – исполняет массу послушаний.

Моя мама тогда возложила на себя полную заботу обо мне как сыне и как священнике. Она помогала матушкам в иконной лавке, следила за порядком, пекла просфоры. А что говорить об организаторских способностях! Перед праздниками или приездом гостей приход начинал жить вокруг нее: общение с прихожанами по поводу трапезы, украшение храма… В этих вопросах я ей полностью доверял и был спокоен. Одним словом, она была моим Ангелом Хранителем тогда.

– Расскажите, какой была ваша семья.

– Обычная среднестатистическая советская семья. О вере вообще не говорили, хотя предки у нас были православные: отец родом из Тульской губернии, а мама – из Тюменской.

Однако хоть семья была и нерелигиозной, но родители всегда учили нас добру, основам: уважать старших, добывать хлеб своим трудом, не завидовать.

Все вместе мы обрабатывали большой огород, ухаживали за хозяйством. Ведь мы жили очень бедно. Лимонад и сладости родители могли дать своим детям (нас было трое: старшая сестра, младший брат и я) только в день получения заработной платы. Но никогда я не слышал, чтобы был ропот или злоба.

Родители успели обвенчаться – в Свято-Никольской церкви поселка Ванино, где я тогда мальчиком уже прислуживал. Я помню свое впечатление: под венцами стояло два счастливых человека, проживших довольно долгую жизнь, а рядом – их дети.

Несмотря на то, что мама пришла к вере не так давно, всего лишь 13 лет назад, все годы, что ей оставались после этого, она полностью посвятила служению Церкви и Богу, до конца пройдя этот путь, встретив Христа.


– Чем ваша мама занималась в молодые годы, до того, как переехала к вам? Каким было ее жизненное служение?

– Закончила кулинарный техникум и большую часть своей жизни отдала служению людям. Работала в общепите. Сначала – в военной столовой (мы жили в военном гарнизоне). Затем – в детском садике, поваром.

Трудилась в военной пекарне, пекла хлеб. Это очень непростая работа: горячий цех – мама даже стала плохо видеть, – но она ее очень любила. Вся жизнь у нее была связана, так сказать, с пищей телесной.

– Ваш отец был офицером?

– Нет, он был гражданским, но работал на военном аэродроме, а потому мы и жили гарнизоне: Хабаровский край, Ванинский район, поселок Монгохто.

– Как же вы сами в 11 лет пришли ко Христу?

– У меня было не очень много друзей. И вот однажды, когда мы с мамой приехали в районный центр – в 1991 году, – я увидел, что строят храм, и спросил: «Мама, а что это за здание интересное?» Она ответила: «Церковь».

Вот после этого я вдруг стал интересоваться верой. Бабушка очень много мне рассказывала, хотя сама в храм не ходила. И я попросил, чтобы меня покрестили.



Игумен Филарет (Пряшников)
 

– Кто на вас оказал большее влияние: мама или папа?

– Нас воспитывала мама. Отец нами практически не занимался: некогда, много работал; а мама вела нас по жизни. Она была очень деловая, активная.

Конечно, для меня, как для сына, она была примером во всем. Между нами всегда существовала духовная связь, мы чувствовали друг друга.

Она всегда могла выслушать, дать нужный совет в трудную минуту жизни.

Удивительно: она могла найти подход к любому человеку, у нее очень много было друзей и знакомых. Даже такой пример: когда мы шли по улице, она постоянно останавливалась и с кем-то разговаривала.

Наверное, потому что могла выслушать человека, разделить его боль, посочувствовать. И эти характерные черты она пронесла через всю свою жизнь.

– Выслушать другого – дар, редко сегодня встречающийся. Нам матушка Илариона[1] рассказывала о вашей маме как о совершенно удивительном человеке. Говорила, что она никогда не встречала такого смиренного человека.

– Ее самые любимые слова были «Слава Богу за всё». Всегда с улыбкой это повторяла, хотя на душе могли быть тревоги и скорби. Всегда радушная, готовая объять каждого своей заботой.

Матушки, несущие послушание за свечным ящиком, первыми встречают людей, пришедших в храм, – и поверьте, им часто бывает очень непросто.

И если поначалу она делилась трудными минутами своего послушания, то со временем у нее появилось терпение и молчаливость. Конечно, когда было тяжеловато, мы уходили с ней вдвоем в город, были вместе, разговаривали о жизни. В ее глазах стала сиять радость и спокойствие.

– А когда к вам пришло решение избрать монашество, как она это восприняла? Мамы часто по-разному к этому относятся.

– Родители согласились с моим выбором и не препятствовали, хотя монашество я принял в 18 лет.

– А как она сама пришла к монашеству?

– Она переживала сначала иночество, а потом и монашество как крайне важные события своей жизни.

Принять иночество и стать монашествующей было ей предложено нашим владыкой Тихоном[2] – он был ее духовным руководителем.

Сомнений – принимать или нет – у нее не было. Было переживание: сможет ли понести, получится ли быть настоящей?

Спрашивала у меня: «Сынок, как мне быть: соглашаться или нет?» Но окончательное решение она приняла именно сама. Я ничего не советовал.

Вы знаете, что интересно: у нее было прозвище такое ласковое: мама-матушка. В этом прозвище, наверное, всё заключено: любовь людей, духовенства, простых прихожан – мама-матушка.



М. Людмила в день монашеского пострига


– Вы заметили в ней какое-либо видимое изменение после пострига?

– В монашестве она пробыла всего полтора месяца. И я видел разительные изменения. Для нее обеты, которые она принесла, настолько были важны, что, допустим, отработав целый день на ногах, она не ложилась спать, пока не исполнит свое монашеское правило. Не считала зазорным – вот это ее поразительная услужливость – после работы пойти убрать оставшуюся посуду в трапезной, привести в порядок столы. Делала это сама, незаметно и как-то легко.

Духовный рост был в ней очень заметен. Она всё это серьезно очень воспринимала, очень серьезно.

В моей памяти всплывает последняя неделя. Я приехал из командировки из Санкт-Петербурга. У нее был рабочий день – как всегда, за свечным ящиком в соборе. Как только я приехал, сразу поспешил к ней. Она выбежала мне навстречу, обняла и сказала: «Где ты так долго был?» Она старалась не показывать эмоции, но в этот день я увидел, как она рада нашей встрече. Запомнился ее взгляд, последний взгляд в день памяти святых Новомучеников и Исповедников Церкви Русской.

– Есть такое впечатление, что Господь приуготовлял ее к этому подвигу. И монашество приняла совсем незадолго. И собор часа за полтора до трагедии был полон духовенства, а когда пришел убийца, из служителей была только она одна…

– Вы знаете, я до сих пор задаю вопрос: почему в этот момент в храме были именно они – матушка Людмила и Владимир? А мы, очевидцы (мы сразу прибежали на выстрелы), были на улице. В своей жизни я не испытывал, конечно, ничего страшного до момента, когда услышал выстрелы из храма, в котором находилась мама.

Наш владыка сказал очень мудрые слова: «Они были готовы к такой смерти, а мы – нет». Это святая смерть.

И несмотря на то, что я испытываю боль разлуки с самым дорогим, любимым человеком, я и радуюсь как христианин, что у меня появилась молитвенница на небесах, которая, как и прежде, будет воспринимать меня как своего сына. И владыка наш тоже говорит, что сейчас у нас с ней другие отношения – я это чувствую, я это вижу.

– Господь попустил случиться этому в особый день – когда Святая Церковь празднует день Новомучеников и Исповедников Российских. Очевидцы говорили, что произошедшее в тот день вызывало в памяти события после революции 1917 года. Знаки более чем очевидные – не говорят ли они о том, что времена исповедничества могут повториться?

    – Я считаю, что это чрезвычайно символично. Мало того, в монашестве мама была пострижена в память новомученицы Людмилы Петровой[3]. У нее в бумагах я нашел ее фотографию и жизнеописание.

Без сомнения, аналогия с теми страшными страницами в жизни нашей Церкви есть. Мне вспоминается рассказ о расстреле священнослужителей на Бутовском полигоне.

К свежевырытой яме тихо шла вереница людей – это были представители духовенства. На краю стоял чекист с револьвером. Приговоренного ставили на колени, звучал вопрос: «Ну что, говори: есть ли Бог?» «Есть», – слышался ответ, и раздавался выстрел.

Мы постоянно сталкиваемся с вопросом: а сегодня, в наш современный век, есть ли мученики за веру, есть ли люди, готовые даже до смерти исповедовать веру во Христа? Но я думаю, что событие, которое произошло 9 февраля в нашем кафедральном соборе, говорит утвердительно: все-таки – да.

Вот в последнее время очень многие говорят, что в Церкви то не так, это не эдак. Буквально в первые дни после события я прочел где-то, что произошедшее у нас в соборе было фейерверком веры Христовой.

Есть, есть и сегодня такие люди – соль Церкви: они тихие, незаметные, мы часто не видим подвига этих простых служителей. Но вот этот подвиг открыл новую страницу в нашей Церкви.



На похоронах матушки Людмилы и раба Божия Владимира
   

– Скажите, а что за человек был Владимир?

– У него была очень непростая жизненная ситуация. Конечно, много сейчас чего говорится, но он даже не был нашим прихожанином.

Он был просто человеком, который стоял у собора и просил милостыню. Но человеком с очень большим сердцем.

Когда он услышал, что стреляют, не раздумывая бросился туда. И ведь он спас людей. Его первого расстрелял этот человек.

И как понять маму? Ведь она всё это видела. Почему она не ушла? Она осталась до конца.

Сейчас в интернете есть ролики, где видно, как всё происходит, как он стреляет, но я не могу это смотреть, потому что для меня это невыносимо.

Но как понять подвиг?

– Многим кажется, что гонения на Церковь – глава в учебнике истории. Но эта трагедия говорит нам о том, что они могут и вернуться.

– Да, действительно, это так. Я закончил Свято-Тихоновский гуманитарный университет, и один преподаватель сказал нам как-то очень важную и, я считаю, умную вещь: мы живем сейчас за счет крови новомучеников.

Церковь живет сейчас как бы в аванс – за то, что дали нам эти люди. Сейчас пост, святые отцы называют его духовной весной, временем переоценки своей жизни. Дай Бог, чтобы у каждого из нас было время на покаяние в своих грехах, на изменение своих сердец, на очищение своих душ. А в этом у нас есть примеры для подражания.



С игуменом Филаретом (Пряшниковым)
беседовала Анастасия Рахлина


20 марта 2014 года



[1] Монахиня Илариона (Фунтова), руководитель информационно-аналитической службы Южно-Сахалинской и Курильской епархии.

[2] Преосвященный Тихон, архиепископ Южно-Курильский и Сахалинский.

[3] Мученица Людмила Владимировна Петрова родилась 26 февраля 1879 года в Ростове в семье тюремного надзирателя. Всю жизнь она проработала учительницей рукоделия, а в 1924 году вышла на пенсию. 15 ноября 1930 года Людмилу Владимировну арестовали и обвинили в том, что она «член а-с церковно-монархической группы, поддерживала личные связи с идеологами к-р организации митрополитом Иосифом (Петровых) и архиепископом Евгением. Руководила нелегальным сбором средств на цели группы и ссылки». 30 апреля 1931 года коллегия ОГПУ СССР приговорила ее к 3 годам ссылки в «Севкрай», после чего будущая мученица была переправлена в город Котлас Вологодской области. По окончании срока ссылки Людмила Владимировна вернулась в Ростов.

В 1936 году она была снова арестована. При аресте она обвинялась в том, что переписывалась с ссыльным митрополитом Иосифом, оказывала ему материальную помощь. Особое совещание при НКВД СССР приговорило мученицу к 3 годам ссылки в Казахстан, где она содержалась в исправительно-трудовом лагере НКВД.

Находясь в Казахстане, в городе Меркент, Людмила Владимировна снова подверглась аресту по групповому делу «архиепископа Алексия (Орлова) и др.». Против нее снова было выдвинуто обвинение, в котором основную роль играла «принадлежность к контрреволюционной группе церковников в Южно-Казахстанской области». На следствии она виновной себя не признала и заявила, что «антисоветской деятельностью не занималась».

28 августа 1937 года тройка при УНКВД по Южно-Казахстанской области приговорила Людмилу Владимировну Петрову к высшей мере наказания. 27 сентября 1937 года она была расстреляна в Лисьей балке недалеко от города Чимкента.




http://www.pravoslavie.ru/put/69328.htm
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #16 : 09 Февраля 2015, 09:43:29 »


Путь Православия и путь неоязычества

Диакон Георгий Максимов


Прошло уже более сорока дней с момента инцидента в Южно-Сахалинске (статья опубликована 28 марта 2014 г. - Д.Н), когда пьяным неоязычником Степаном Комаровым в храме были убиты монахиня Людмила (Пряшникова) и Владимир Запорожец. Понятно, что с христианской точки зрения они - славные мученики за Христа, а их убийца - лузер, который позволил бесам заморочить себе голову настолько, что превратился в их послушное орудие, и встал на путь, ведущий в вечные муки и нескончаемый позор.


Монахиня Людмила (Пряшникова)

Но, как религиовед, я хотел бы заметить, что даже с точки зрения языческих представлений именно они - убитые, - а не их убийца являются достойными уважения и похвалы. Во всех традиционных языческих культурах, в том числе и тех, к которым чаще всего апеллируют современные неоязычники (славянской, германской, скандинавской) ценились доблесть, бесстрашие перед лицом смерти, мужество вступить в поединок с врагом, который заведомо сильнее себя. Все это можно видеть в тех героях, которые воспевались язычниками. А какая доблесть в том, чтобы напиться и по пьяни расстрелять безоружных людей? В чем тут отвага и мужество - молодому парню убить старушку? А вот то, что сделали монахиня Людмила и Владимир, вызвало бы уважение и у язычников и у тех, кого они считали своими героями. Пойти безоружному на вооруженного, встретить без страха свою смерть, уже раненому подняться и закрыть собою других от пули - в этом есть и доблесть и отвага не только по христианским меркам.

Вероятно, Комаров не ожидал такого от христиан. Неоязыческая идеология убеждала его, как и многих других, что христиане - слабаки, люди с рабской психологией, он полагал, что они, увидев оружие, начнут убегать, забиваться в углы, молить о пощаде... С какими бы мыслями этот человек ни шел в храм, но уж точно не для того, чтобы показать миру героизм христиан, - а вышло именно так. Этот антихристианин в своем самом антихристианском поступке показал, какова сила христианства - обычную церковную бабушку и бомжа с паперти оно наделяет таким мужеством и бесстрашием перед лицом смерти, какие мы все слышали с детства в рассказах про героев войны. И даже большим - солдат на войне все же имеет оружие и употребляет его против врагов, здесь же безоружные встали против того, кто на их глазах стрелял по людям.

И как поступок монахини Людмилы и Владимира Запорожца является героическим не только с христианской точки зрения, так и поступок неоязычника Комарова отвратителен и преступен не только с христианской точки зрения. В любом языческом государстве если бы кто-то поступил так же по отношению к местной христианской общине, он был бы расценен как преступник и сурово наказан. Мне известен случай, произошедший несколько лет назад в Индии. Один обкурившийся русский турист, повинуясь неким голосам в голове, уничтожил поклонный христианский крест, стоявший недалеко от дороги. И за это языческие власти языческой страны арестовали его и бросили в тюрьму. А когда чуть более ста лет назад в Японии один местный язычник-националист задумал взорвать православный храм в Сурагадае, то полиция, вовремя узнав об этих замыслах, арестовала его и предотвратила теракт. И языческие власти языческой Японии за один только замысел осудили этого японца на десять лет тюрьмы.


Степан Комаров

Записи на интернет-странице Комарова показывают его как человека, озлобившегося на весь мир, человека несчастного. Собственно, и поступок его показывает то же самое. Счастливому человеку не придет в голову брать оружие и стрелять в незнакомых людей в общественном месте. Чтобы на такое решиться, нужно иметь ад в душе. Вот каковы плоды неоязыческого пути.

Степан Комаров заявил, что не собирался стрелять в людей, он пришёл с намерением расстрелять только иконы. Что же или кто же заставил его делать то, чего он изначально не собирался, и стать тем, кем он изначально становиться не хотел? Это типичный признак рабства греху, когда злая сила, поселившаяся в человеке, настолько овладевает им, что в итоге заставляет делать такие поступки, которых он сам делать не собирался. Таков результат неоязыческого пути. Постулируемая во всех изводах неоязычества "свобода от моральных ограничений" в действительности является рабством нечистым и низменным страстям, делает человека внутренне грязным, неспокойным, подавленным, раздражительным, несчастным.

А путь христианства дает человеку настоящую свободу от греха, непоколебимое спокойствие и счастье. Это имели сахалинские мученики, что видно и из воспоминаний о них и из того, как встретили они свою смерть. Потому что только тот, у кого совесть чиста, может быть готов в любую минуту пойти на смерть и предстать на суд Создателя.

Именно потому, что наши предки хорошо видели это практическое отличие пути христианского от пути языческого, они и выбрали христианство. Неоязычники любят рассказывать сказки про насильственное крещение Руси, выдумывают некие миллионы язычников, якобы убитых при этом, что совершенно не соответствует историческим фактам. Крещение городского населения некоторых русских городов при святом Владимире имело больше символическое значение - основная масса населения страны, особенно сельское, остались в язычестве и их переход в христианство осуществлялся уже в последующие два века благодаря исключительно проповеди миссионеров и тому нравственному примеру жизни, какой явили христиане. Люди видели, что дает путь христианства и путь язычества, сравнивали и выбирали лучшее.


Неоязыческие ритуалы

Странно, что сейчас появляются люди, которые начинают фантазировать про то, какая сильная и мощная вера - язычество, и предпринимают попытки ее возрождать. Но если бы это действительно была сильная вера, то ее не пришлось бы возрождать.  На самом деле язычество - это религия-лузер. С какой бы иной религией оно не сталкивалось на протяжении истории, оно неизменно проигрывало. Так какой смысл откапывать из пыли времен давно забытых перунов и велесов? Как могут помочь современному человеку те, кто не был в состоянии помочь самим себе и защитить себя? Конечно, игра в неоязычество может дать внутреннее оправдание к тому, чтобы, живя по греховным страстям, при этом думать о себе: "я не то что прочие, я особенный" - но что это действительно дает и к чему в итоге приводит - хорошо видно на примере Степана Комарова.

Кстати, тот японец-язычник, который собирался взорвать храм в Сурагадае, после того, как освободился из тюрьмы, первым делом пришел в православный храм и попросил его крестить. Видимо, за несколько лет, проведенных в заключении, он понял кое-что, чего пока еще не понял сахалинский убийца и другие наши современники, называющие себя язычниками. Только во Христе истина и только Христос дает человеку подлинную свободу и делает его бесстрашным.



Диакон Георгий Максимов


28 марта 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/smi/69546.htm
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #17 : 09 Февраля 2015, 14:53:56 »


Путь

Фильм памяти южно-сахалинских новомучеников за Христа


9 февраля 2014 года в Южно-Сахалинске неоязычник застрелил монахиню Людмилу (Пряшникову) и Владимира Запорожца.


Постриг монахини Людмилы (Пряшниковой). Кадр из фильма

Новым мученикам за Христа посвящен этот небольшой фильм производства Южно-Сахалинской епархии.
   

Кадр из фильма

ВИДЕО.


9 февраля 2015 года

http://www.pravoslavie.ru/put/77131.htm
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #18 : 11 Февраля 2015, 17:44:26 »

Годовщина убийства в соборе: на Сахалине прошли заупокойные службы


По благословению Высокопреосвященнейшего Тихона, архиепископа Южно-Сахалинского и Курильского состоялись мероприятия, приуроченные к годовщине трагической даты, сообщают из епархии.



Год назад, 9 февраля 2014 года, в Воскресенском кафедральном соборе были убиты монахиня Людмила (Пряшникова) и мирянин Владимир Запорожец.



Вечером 8 февраля в 17.00 в Воскресенском кафедральном соборе Высокопреосявщеннейший Тихон, архиепископ Южно-Сахалинский и Курильский возглавил заупокойное богослужение (парастас).



9 февраля, по окончании Божественной Литургии была освящена памятная мемориальная доска, установленная на месте расстрела людей – на правой колонне Воскресенского кафедрального собора.



Затем был организован выезд на городское кладбище, где на могилах матушки Людмилы и Владимира отслужена лития, которую возглавил благочинный центрального округа иерей Василий Иванов.



По возвращении с кладбища в здании епархиального духовно-просветительского центра состоялась поминальная трапеза.

Днем 9 февраля в 14.00 ‑ время совершения убийства, в соборе вновь прозвучали заупокойные молитвы, Высокопреосвященнейший Владыка возглавил панихиду.



Завершился день трагедии вечером памяти. Он состоялся в стенах Духовно-просветительского центра (актовый зал, 2-й этаж). Организатором вечера памяти выступил сын убиенной монахини Людмилы – игумен Филарет (Пряшников), при активной помощи епархиального волонтерского корпуса «Доброе дело». В ходе проведения вечера состоялась презентация документального фильма «Путь» (режиссер Юлия Вятржик) о трагических событиях 9 февраля 2014 года и открытие выставки личных вещей и фотографий монахини Людмилы. Почтить память матушки Людмилы, пришло много людей зал был переполнен.



Также во всех приходах Южно-Сахалинской и Курильской епархии были совершены панихиды с произнесением имен монахини Людмилы (Пряшниковой) и Владимира Запорожца.


10 февраля 2015 года

http://www.pravoslavie.ru/news/77173.htm
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #19 : 14 Февраля 2019, 04:22:13 »


Подвиг жизни и подвиг смерти

К пятилетию расстрела Южно-сахалинских новомучеников


9 февраля 2014 года в Южно-Сахалинске неоязычник убил двух и ранил более десятка православных христиан. Спустя 5 лет мы вспоминаем эту трагедию и двух героев-христиан — монахиню Людмилу (Пряшникову) и бездомного Владимира Запорожца, — которые ценой своей жизни спасли многих...


Немного хронологии


Запись камеры наблюдения Воскресенского собора Южно-Сахалинска. У аналоя виден преступник. Прихожане бегут к выходу

Около 13:20 9 февраля 2014 года сотрудник ЧОП-а Степан Комаров вошёл в верхний храм Воскресенского собора с ружьём наперевес, прошел к аналою и прострелил икону Воскресения Христова, затем развернулся и крикнул: «Уйдите! Я буду стрелять!» Когда испуганные люди, ринувшиеся к выходу, очутились у двери, неоязычник несколько раз выстрелил им дробью в спину.

Сидевшая за свечным ящиком монахиня Людмила (Пряшникова) после первого же выстрела немедленно позвонила дежурному по храму и укрылась за прилавком.

Прихожане стали выбегать на улицу. Когда на паперть выволокли мужчину с простреленной ногой и истекающую кровью женщину, с улицы в храм кинулся бездомный Владимир, крича: «Я спасу их!»

В это время язычник наставил ружье на прихожанку Наталью и приказал ей ползти перед смертью в сторону двери. Крики бездомного отвлекли преступника, и женщина скрылась за колонной храма. А Владимир получил четыре выстрела дроби в упор. Хоронили его в закрытом гробу.

Степан хладнокровно направился к свечному ящику, перегнулся через прилавок и одним выстрелом в упор снес старенькой монахине Людмиле голову. После чего выпустил оставшиеся патроны по иконам Божией Матери Владимирской и Всецарице.

Сел на солею, закурил и стал спокойно дожидаться полицию, сетуя, как мало взял с собою патронов.

Последующая экспертиза признала Степана совершенно вменяемым.

В этот воскресный день Церковь чтила память Новомучеников и исповедников Церкви Русской...


«Окружающие называли её ласково “мама-матушка”»

Игумен Филарет (Пряшников), сын монахини Людмилы:

— У нас была обычная трудовая семья. О религии практически не говорили, но родители учили любить труд, уважать старших, быть скромными и довольствоваться тем, что есть. Сам я пришёл в православный храм в одиннадцать лет, да так там и остался. Отец и мать не запрещали мне отлучаться из дома на выходные дни, которые я проводил в Свято-Никольской Церкви поселка Ванино.


Монахиня Людмила (Пряшникова)

Для мамы воцерковление началось в 2000 году, когда умер отец. Тогда я уже служил на Сахалине, куда и перевёз её. На следующий год нас перевели в один районный центр, где мы прожили одиннадцать с половиной лет. Она всегда была со мной рядом. Между нами существовала духовная связь: когда ей было плохо — я чувствовал, когда мне была необходима материнская помощь, мама всегда отдавала её без остатка. На протяжении моей учёбы в ПСТГУ поездки в Москву стали регулярными. С мамой у нас была некая традиция. Утром, выходя из гостиницы на экзамены или зачёты, я делал звонок и просил её почитать молитву святителю Николаю с просьбой помочь мне. Она вставала на молитву и не позволяла себе уснуть, пока не дожидалась моего ответного телефонного звонка. Учитывая расстояния и разницу во времени, несложно предположить, что она практически всю ночь не отходила от телефона. Я чувствовал её молитву, она мне оказывала огромную помощь.

В 2012 году для мамы начался новый период — принятие иночества, а потом и монашеского пострига. Я помню, как она переживала. Сомнений не было, но был некий трепет и вопросы: а сможет ли? Приняв ангельский чин, матушка Людмила (окружающие ласково называли её «мама-матушка») начала восхождение на свою Голгофу. Мне как сыну были видны изменения в её жизни: она стала более задумчивой, много читала, не позволяла себе отойди ко сну, не прочитав монашеское правило. У меня сохранился блокнот, в который она скрупулезно записывала святоотеческие выражения, которые получала из православной рассылки «Доброе слово».

Она всегда переживала за меня, когда я надолго уезжал или на учёбу, или в командировки. В память врезалась наша встреча после моей последней январской поездки в Санкт-Петербург. Мой самолет прилетел в субботу. В этот день матушка работала в иконной лавке. Разложив вещи, я поспешил в храм. Увидев меня, она буквально выбежала навстречу и крепко обняла. «Где же ты так долго был?», — нежно спросила она. Никогда она меня так не встречала... Да уже и не встретит...

В день трагедии совершалась служба, которую проводил наш Владыка Тихон. В конце Божественной Литургии служилась панихида за новомученников и исповедников нашей Церкви, а после — благодарственный молебен. Мама стояла с правой стороны от кафедры и в руках держала записки. Я заметил на себе её взгляд — вы знаете, взгляд, полный тоски и какой-то нежности. Она мне показалась тогда такой маленькой и беззащитной. Как христианин, как священнослужитель я имею утешение, осознавая, что моя мама показала великий подвиг, — отдала свою жизнь за других! Но как сын я чувствую невосполнимую утрату в земной жизни. Мне будет очень одиноко без её ласкового взгляда и мудрых слов, которые она любила говорить: «Слава Богу за всё!»


«Я уверена, она и убийцу своего простила и уже молится за него»


Расстрелянная неозячником икона Воскресения Христова. Воскресенский собор Южно-Сахалинска. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru

И.А. Писецкая, г. Томари:

— На протяжении почти 10 лет искренняя улыбка Ольги Николаевны разгоняла мрачные тучи моего далеко не лучшего настроения. Достаточно было её встретить по пути на работу и услышать ласковое: «Здравствуйте, Ирочка!» — и мне становилось неловко за своё уныние. «Какой светлый человечек», — думалось мне, и на душе делалось просто покойней...

Я познакомилась с Ольгой Николаевной в 2004 году, когда подрабатывала в ТСК уборщицей, чтобы оплачивать учёбу своей старшей дочери. Жила одна с двумя дочерьми, растила их, как могла, хваталась за любой приработок. Именно тогда я и увидела эту маленькую проворную женщину в нашей производственной прачечной. Мы разговорились, и как-то незаметно, под взглядом её лучистых глаз, я рассказала ей про своё житьё-бытьё горемычное. И услышала ставшую впоследствии знакомой фразу: «У вас, Ирочка, всё будет хорошо». Удивительно, но я сразу же ей как-то доверилась, хотя мне это несвойственно...

    Удивительно, но я сразу же ей как-то доверилась, хотя мне это несвойственно

О ней я практически ничего не знала — только то, что она из Ванино и живёт с сыном, что сын — очень хороший, и я наверняка его знаю. Потом я долго удивлялась своей душевной слепоте, как сразу не догадалась: ее сын – это новый настоятель Крестовоздвиженского прихода г. Томари отец Филарет. Молодой и какой-то до пронзительности лучезарный. Это к нему я пришла на первую исповедь, он же и венчал нас. Более года я не догадывалась, что Сергей Пряшников (в миру) и Ольга Николаевна — родные люди. А когда узнала, то все пазлы сложились в картинку. Конечно же, так и должно быть: женщина с огромным добрым сердцем родила и воспитала хороших детей. И в том, что её сын посвятил себя служению Господу, есть и её огромная, на мой взгляд, заслуга.

Вместе мы проработали 2 года. Коллектив был мужской, женщин по пальцам пересчитать, и к Ольге Николаевне все эти уставшие от тяжёлой 12-часовой смены работяги относились по-особенному трепетно, тянулись к ней как к матери, несмотря на то, что разница в возрасте со многими была невелика, а некоторые были и постарше. Для всех у неё находилось доброе приветное слово. Бывало, и пожурит разгулявшихся в получку мужичков, а где что и заштопает, бельишко погладит: «Кто ж за ними, непутевыми, присмотрит?» — порой вздыхала она. И ни разу ни одного слова в осуждение тех, кто, мягко сказать, себя неправильно вёл. Ни разу!

Годы пролетели быстро. Я вышла замуж. Старшая дочь окончила институт. Жизнь наладилась. И всё произошло так, как она мне говорила:

— Ольга Николаевна, Улечка сдала ГОСы!
— Слава Богу, Ирочка, Слава Богу!

— Ольга Николаевна, мы с Олегом решили обвенчаться!
— Слава Богу, Ирочка! Храни вас Господь!

— Ольга Николаевна, что-то с младшей у меня «напряженка»...
— Всё будет хорошо, Ирочка, всё будет хорошо...


Ольга Николаевна Пряшникова на венчании (стоит со свечами слева)

12 июня 2011 года, в день Святой Троицы, мы повенчались с мужем. Я с особым душевным трепетом вспоминаю этот праздник моей семьи. Недавно, просматривая фотографии этого важного события, я нашла карточку, на которой Ольга Николаевна со счастливой улыбкой, словно ангел-хранитель нашего брака, радуется за меня. Она радовалась настолько по-настоящему, что просто светилась от этой радости.

Мне казалось, что она молится за всех нас и за каждого в отдельности. И та, для меня практически невыполнимая заповедь — «Возлюби ближнего своего» — для неё являлась не просто заповедью, а тем, чем она жила. Это состояние любви ко всему сущему было её потребностью, как у нас является потребностью утоление голода. Даже трагическая смерть дочери и не сложившаяся жизнь младшего сына не ужесточили её сердце, не озлобили и не вызвали раздраженного вопроса, почему так...

Нам, грешным, смирять свою гордыню очень сложно. Вот для того, чтобы мы всё-таки смогли научиться смирению, любви и умению прощать и верить, и приходят в мир такие люди, как Ольга Николаевна, наша матушка Людмила!

Попробуйте жить среди людей — этого муравейника злости, сплетен, зависти, этой ярмарки тщеславия и алчности, этой ненасытности в обогащении и погоне за должностями, в предательстве и подлости, попробуйте – и не просто не испачкайтесь, а умудритесь сохранить в чистоте душу свою и сердце!.. Скажете, невозможно? Возможно! Такой была Ольга Николаевна, сестра Людмила, зверски убитая...

И я уверена, она и убийцу своего простила и уже просит и молится за него, ибо он не ведал, что творил! В этом она вся!


«Я никогда не видела её праздной»


Параман и постригальный крест монахини Людмилы

И.М. Варина, г. Томари:

— Прошло уже столько времени от случившейся гибели, а сердце и разум не принимают факта, что с нами нет матушки Людмилы! Господь наш Иисус Христос подкрепляет нас словами, что у Бога все живы. Да и как может умереть память о человеке, с которого во многом ты брал пример, дела и начинания которого мы продолжаем сегодня...

В жизнь нашего Крестовоздвиженского прихода города Томари она вошла сразу. Улыбчивая, энергичная, внимательная, доброжелательная, строгая — матушка Людмила. Она успевала всё, подтверждая мудрые слова: чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Я никогда не видела её праздно сидящей. Матушка то читала жития святых, а потом делилась со всеми о прочитанном месте. То чистила подсвечники в храме или мыла там полы, а летом собирала скошенную траву на территории прихода. С особым чувством любви она подходила к иконной лавке, старалась держать в чистоте иконы и утварь. Я часто видела, как она помогала своему сыну — отцу Филарету — в строительных работах, а иногда тихо в уголке храма вязала шерстяные носочки...

    Улыбка никогда не сходила с её лица, как бы ей ни было трудно

Всего невозможно вспомнить и перечислить! А ещё она всегда находила частичку своего сердца для нас, прихожан, помочь добрым словом или советом.

Улыбка никогда не сходила с её лица, как бы ей ни было трудно. Она всегда была покорна и благодарна Богу за всё происходящее. Стоит вспомнить, как она мужественно и стойко, но с болью в душе перенесла трагическую гибель своей дочери.

Имея жизненный опыт, она могла очень тактично остановить осуждающего и праздно говорящего человека, часто одним своим взглядом. Матушка Людмила пользовалась авторитетом у людей, обладала организаторскими способностями. Мы, прихожане, удивлялись, как она относилась к своему сыну, игумену Филарету! Это было чувство глубокой материнской любви. Нас она своим примером беззаветной преданности научила любить храм, посвящать ему часть своей жизни. Несомненно, она была избрана Богом для подвига и выполнила своё жизненное предназначение до конца, достойно, отдав всю себя на служение Господу Иисусу Христу и людям. Она всегда в моём сердце. Вечная память матушке Людмиле!


«Матушка пострадала за меня!»


Воскресенский собор Южно-Сахалинска. Верхний храм, где произошло убийство. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru

Наталья Алексеевна, г. Южно-Сахалинск:

— Мы с мужем начали посещать Воскресенский собор с апреля 2013 года, ничего не зная о правилах поведения в храме, Таинствах и многом другом, что должен знать православный христианин. Как-то мы пришли в храм, стали брать церковные свечи, и матушка сообщила о совершении в этот день Таинства соборования. Она с таким благоговением рассказала нам о его пользе, что мы поняли, что нам надо в тот же день принять в нем участие! Матушка могла просто объяснить непростые вещи. Она открыла нам мир церковных Таинств.

    Не каждый способен от всего сердца радоваться счастью других людей. А матушка Людмила могла!

В мае 2013 года мы с супругом приняли решение обвенчаться. Непосредственно в этот трепетный для нас день матушка отдыхала от своих обязанностей в свечной лавке и не была свидетелем этого радостного для нас события. Узнав на следующий день о нашем венчании, матушка, увидев меня, засияла от радости, расплакалась, принялась нас целовать и благодарить Господа. Её любовь и живое участие в нашей жизни поражали до глубины души. Не каждый способен от всего сердца радоваться счастью других людей. А матушка Людмила могла! Тогда её трогательные слёзы, словно капельки любви, тронули нас до глубины души. Это довольно запоминающийся и яркий момент в нашей жизни, и с тех пор матушка стала для нас примером евангельской любви, о которой говорил Господь.

Это был чрезвычайно услужливый человек! Однажды, на полиелейном богослужении, когда прихожане уже выстроились друг за другом на помазание елеем, вышло, что мне пришлось встать за матушкой. Увидев меня, она улыбнулась и начала пропускать меня вперед себя. Я попыталась воспротивиться этому, ведь монашествующие должны идти первыми. Однако мне пришлось уступить матушке. В дальнейшем, наблюдая за ней, я заметила, что матушка Людмила никогда не спешила быть первой. Так, она терпеливо ожидала в числе последних, получая благословение нашего Владыки. Она всей своей жизнью показала, как жить по Евангелию.

В памяти она осталась жизнерадостной, приветливой, всегда улыбающейся, источающей любовь, с ласковым взглядом и тёплыми руками, как у мамы.

Последний раз я увидела её на достаточном расстоянии, когда повернулась на шум выстрелов у выхода из храма. Матушка стояла спокойной, хотела мне что-то сказать, но тогда я этого не поняла. Когда я снова повернулась, её уже не было видно.

Выстрелы не прекращались. Я лично видела, как убийца расстрелял Владимира, вбежавшего в собор, чтобы защитить невиновных людей.


Фотографии Владимира Запорожца, находящиеся в Воскресенском соборе южно-Сахалинска

Меня опустили на колени и заставили ползти к выходу, спросив перед этим, верю ли я в Бога. Поравнявшись с иконной лавкой, я попыталась позвать матушку, но она не отзывалась, а потом появилась возможность выбежать из храма.

Матушка, я считаю, пострадала за меня! Она осталась, не отреклась, иначе бы я оказалась на её месте.

Совсем недавно в мыслях я стала обращаться к матушке, чтобы та помогла мне в затруднительных жизненных ситуациях. Чувствую, что она меня слышит и помогает. Она спасла мне жизнь, и мне надо будет много работать над собой, чтобы достойно ее прожить жизнь.


(Окончание следует)
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 13500


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #20 : 14 Февраля 2019, 04:23:20 »

(Окончание)


«Она особо почитала Пресвятую Богородицу»


Расстрелянная неоязычником Владимирская икона Божией Матери. Воскресенский собор Южно-Сахалинска. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru

Г.И. Заиграйкина, г. Томари:

— С какой любовью в сердце вспоминаю я нашу матушку Людмилу! Работы в храме было много. Наш настоятель игумен Филарет с помощниками постоянно был занят перестройкой храма. Приезд матушки Людмилы (тогда мы её звали Ольгой Николаевной) был очень кстати. Мама священника сразу включилась в работу. Помогала по дежурству в храме. Где надо было помочь, поддержать — всегда была на первом плане. Когда на стройке храма собирались помощники, она сама готовила обед и кормила всех. Научила нас многому. Очень поучительны были её рассказы о монастырях и храмах, в которых она успела побывать. Она учила нас, прихожан, понимать, насколько важен в жизни храм, как его необходимо любить и беречь. В то же время с такой любовью и участием относилась к приходящим людям, внимательно выслушивала, если необходимо, всегда подсказывала и помогала.

У нас была с ней одна благочестивая традиция. Очень часто, когда в храме никого не было, мы вместе с ней становились на молитву. Она особо почитала Пресвятую Богородицу, к Которой часто обращалась со слезами на глазах. Уставала она, конечно, от забот и трудов. Часто говорила: «Галина Ивановна! Сердце что-то болит у меня». И, помолчав немного, тут же начинала благодарить Бога своими любимыми словами «Во славу Божью!» Сильная духом была матушка Людмила. Очень не хватает мне её — только молитва и успокаивает.


«Ей до всего было дело»


Монахиня Людмила (Пряшникова)

Л.А. Рыкова, г. Томари:

— Более четырёх лет я была знакома с этой удивительной женщиной и на всю жизнь запомнила её советы и знания. Ей до всего было дело! Ольга Николаевна, впоследствии матушка Людмила, учила меня практическим вопросам: как, например, красиво оформить витрину в иконной лавке.

Помню, однажды в храм пришла группа ребят лет 13–14. Матушка повела их по храму, останавливалась возле каждой иконы, рассказывала её историю. Уходя, подростки просили разрешения вновь прийти в церковь. И действительно: они стали частыми нашими посетителями.

Вспоминается мне время подготовки к разным христианским праздникам или когда нам предстояло встречать гостей. Матушка перелистывала много книг с рецептами, чтобы вкусно и красиво провести праздничную трапезу. Стоит сказать и о цветах, которые так любила матушка Людмила. Территория нашего храма — место, где хочется побыть, подумать о жизни. И этому помогало огромное количество цветов, посаженных её руками.

Я часто думаю о подвиге, совершённом матушкой Людмилой. Надо иметь великую веру в Бога, чтобы встать на защиту прихожан! Не каждый бы смог это сделать. Она всегда в моём сердце.


«Матушка Людмила была сосредоточена на спасении своей бессмертной души»


Монашеский постриг монахини Людмилы

О.А. Медведева, г. Томари:

— Ольга Николаевна (наша матушка Людмила) явила мне образец подлинной подвижницы Христовой. На протяжении одиннадцати лет я знала её как глубоко верующего человека, никогда не унывающего, доброжелательного, жизнерадостного, человеколюбивого, трудолюбивого, нестяжательного и смиренного.

    Для Царства Божия это приобретение

Матушка Людмила была сосредоточена на спасении своей бессмертной души. Не покладая рук работала над духовным совершенствованием, познанием истины. Много читала православной литературы, молилась за всех, много трудилась для благоукрашения нашего храма. Для меня это большая потеря, и в то же время я уверена, что для Царства Божия это приобретение.


«Для меня матушка Людмила стала второй мамой»

Марина, г. Южно-Сахалинск:

— С матушкой Людмилой мы работали вместе в иконной лавке собора. Она была по-настоящему любящим человеком, к ней даже не стоило обращаться за помощью: она сразу видела, что ты с чем-нибудь не справляешься, — сразу подхватывала и помогала. Она видела твоё настроение! Просто улыбаясь, могла ободрить и поддержать. И никогда не позволяла себе отказаться от какого-либо послушания: выражений «я не буду» или «мне тяжело это сделать» у неё не было.

    Сближение с матушкой было моментальным

Сближение с матушкой было моментальным. Её интересовало буквально всё! «Что ты ела?», «как провела вчера день?» — поинтересуется. Мне с ней было очень легко и хорошо. Для меня матушка Людмила стала второй мамой. А как люди к ней относились! Она старалась оказать помощь всем, кто к ней обращался. Люди ценили её подход к своим обязанностям. Она всегда поступала как настоящий христианин — с любовью, вниманием и старанием.

Матушка подарила мне материнскую любовь, которой я никогда не ощущала. И сейчас я молюсь ей, разговариваю с нею, в момент молитвы за неё чувствую спокойствие в душе. Для меня она всегда рядом.


«Позвонив на вахту, она выдала себя преступнику»


Игумен Филарет у свечной лавки, где была застрелена его мать, монахиня Людмила

Трудница Татьяна, г. Южно-Сахалинск:

— Матушка Людмила с первых минут нашего знакомства стала своей, близкой. Увидев меня впервые в просфорне, она сказала: «О, своя пришла»! Улыбчивая, с добрыми искрящимися голубыми глазами. Будучи лёгкой в общении, она сразу же делилась своими переживаниями, например, по поводу того, что монашеское облачение ещё не готово, а постриг через несколько месяцев. И с радостью бегала на примерки. Именно бегала, так как она всё время была на виду и в движении. Вот она в свечной лавке принимает записочки и продаёт свечи, вот уже идёт из магазина, вот зашла на кухню поблагодарить наших поваров, вот моет посуду. Когда её не было видно, в душе чувствовалась ощущение некой пустоты.

Для меня было открытием, что матушка Людмила являлась мамой одного из наших священников. Она обращалась к нему только на вы и называла «отче», подавая пример обращения и почитания священнослужителей.

    К матушке Людмиле многие прихожане тянулись поговорить, изложить свои проблемы. И даже вне храма!

При этом мамой она была не только своему любимому монаху-батюшке, но и другим священнослужителям, семинаристам, трудникам, издалека приехавшим послужить Богу на самый край нашей Родины, вдали от мам и родных. Я с лёгкостью называла её «мама-матушка», хотя разница в возрасте у нас небольшая. К матушке Людмиле многие прихожане тянулись поговорить, изложить свои проблемы. И даже вне храма! Раз в монашеской одежде — значит, всё знает, всё расскажет, утешит. Она сама рассказывала: «Иду по улице, а женщина подбежала ко мне и сказала: «Можно я с Вами постою? От вас доброта идёт и глаза светящиеся»! Матушка выслушивала фактически покаяния многих людей, принимала на себя чужую боль, призывала молиться Господу, приступать к Таинствам исповеди и причащения.

Я часто думаю, очутись я на ее месте, смогла бы я позвонить или же инстинкт самосохранения заставил бы меня забиться под стол в свечной лавке и молиться, чтобы меня не нашли...

Позвонив на вахту, она выдала себя преступнику.

Преступнику было ненавистно всё, что связано с Богом, с верой. Если он расстреливал безмолвные иконы, мирян только потому, что они посмели прийти в храм Божий, то расстрелять человека в рясе ему бы доставило большее удовольствие. И он не ранил матушку как других людей, а убил её — женщину, годившуюся ему в матери, только потому, что она была в чёрном монашеском одеянии.

Когда матушка Людмила погибла, всем, кто её знал, не верилось. Ну, не могло этого быть! Даже когда её похоронили, было ощущение, что она всего лишь уехала погостить к сыну и скоро вернётся, что надо подождать — и она опять будет везде и всюду. Придёт в просфорную, сядет тихонько на стул и будет слушать Псалтирь. Перед этим спросит: «Ну как, матушка Татьяна, получается?» Потом встанет и побежит по своим делам...


Вместо послесловия


Воскресенский собор Южно-Сахалинска. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru

Спустя четыре года после трагедии нам удалось, воспользовавшись любезным приглашением архиепископа Южно-Сахалинского и Курильского Тихона, попасть в Воскресенский собор Южно-Сахалинска и вживую пообщаться с простыми русскими женщинами, бывшими в тот страшный воскресный день в храме.

Одна из них говорит: «Каждый раз, идя на работу, я думаю о том, что всё это может повториться в мою смену, и мысленно прощаюсь с родными».

— Вы боитесь?

— Боюсь. Но иду в храм. А как иначе?


Подготовил Антон Поспелов

При составлении материала использована редкая книга игумена Филарета (Пряшникова) «Капельки любви: Письма, воспоминания» (Южно-Сахалинск, 2015).

13 февраля 2019 г.


http://pravoslavie.ru/119305.html
Записан
Страниц: 1 [2]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!