Русская беседа
 
23 Мая 2018, 15:06:43  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 [2]
  Печать  
Автор Тема: 16 февраля (3 февраля ст. ст.) – день памяти Святителя Николая Японского  (Прочитано 682 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #15 : 16 Февраля 2017, 10:01:34 »

Миссия в Стране Восходящего Солнца

 Ваня Касаткин, сын сельского дьякона, водил дружбу со Скрыдловыми, адмиральскими детьми, жившими в родовом имении по соседству с отцовским храмом. На вопрос приятелей: «Отцовскую лямку тянуть будешь?», отвечал: «Моряком стану. Думы мои на море навострены». Однако отец отвратил мечты сына от судьбы моряцкой, и бойкий деревенский парнишка был отправлен учиться в Смоленскую духовную семинарию, а затем в числе лучших учеников и в Санкт-Петербургскую духовную академию за казенный счет. Здесь же в Санкт-Петербурге через несколько лет произошла встреча Вани и его друга детства – Леонта Скрыдлова, выпускника Морского кадетского корпуса: «Ты же, Иван мечтал хлебать матросский борщ? Как же так?» – «Бороздить моря и океаны можно и корабельным священником».

(по В. Гузанову, «Святитель Николай Японский»)

Начало


Святитель Николай (Касаткин)

На четвертом курсе академии Ваня увидел объявление Святейшего Синода о том, что Российскому императорскому консульству в Японии требуется священник.

Первый русский консул в Японии, Иосиф Гошкевич, известный ученый и дипломат, сын деревенского священника, выпускник минской семинарии и Петербургской духовной академии провел 10 лет в Пекине в составе Русской духовной миссии. Он, по-видимому, предполагал возможность миссионерства в Японии еще во время строжайшего запрета христианства. В письме Святейшему Синоду Гошкевич выдвинул серьезные требования к кандидатам на вакансию: «… не иначе, как окончивший курс Духовной академии, который мог бы быть полезным не только своей духовной деятельностью, но и учеными трудами, а даже своей частной жизнью в состоянии был бы дать хорошее понятие о нашем духовенстве не только японцам, но и живущим здесь иностранцам».

Еще во время обучения в семинарии Иван хотел в будущем отправиться в Китайскую миссию, о которой ему рассказывал учитель. Похоже, у него была мечта проповедовать язычникам. А в академии он прочел «Записки капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах» и интерес его обратился от Китая к Японии.

И Ваня почувствовал свое призвание. Он вдруг решил, что должен ехать в Японию, причем, не женатым священником, а монахом. Что-нибудь одно – либо миссия, либо семья – таково было его решение. Начальство сочувственно отнеслось к намерению студента Иоанна Касаткина.

44 года спустя, в 1906-ом, 69-летний «японский» епископ пишет в Россию своему близкому другу со студенческих лет, протоиерею Н.В. Благоразумову:

«А ведь правду говоря, друг Николай Васильевич, наше время куда как лучше было. Припомните: лишь только явился лист на столе с вызовом, да еще на какой пост – настоятеля Консульской церкви, как этот лист забросали именами и какими еще! Вы, М.И. Горчаков (протоиерей, профессор Петербургского университета) в том числе – бывший цвет академической молодежи».

На этом письме адресат Благоразумов сделал следующую приписку:

«Студентов охотников (т.е. посвятить себя миссионерству) записалось тогда человек 10-12-ть, и все при условии женитьбы, а Касаткин – один монахом и перебил всех».

Лучшие студенты столичной Духовной академии, Иван Касаткин и его друзья были интеллигенцией духовного сословия, поскольку имели первоклассное разностороннее образование, обучались основным европейским языкам, включая классические (будущий епископ владел немецким, а английский, похоже, выучил уже в Японии), читали светские политические и литературные журналы. Для студенческой элиты должность настоятеля консульской церкви в островной стране Дальнего Востока была весьма скромной, однако, заявление подали 10-12 юных добровольцев. Видимо, дело во времени, которое «куда лучше как было».

Время – это первая половина 60-х годов, эпоха, когда Россия, потерпев поражение в Крымской войне, стремилась к возрождению под скипетром Александра II-го, и общество было полно новых чаяний; эпоха «великих реформ» в русской истории. Начиная с освобождения крепостных крестьян в 1861 году, одно за другим осуществлялись прогрессивные преобразования во внутренней политике: реформа судебной системы и образования, введение земского самоуправления и т.д. Студенты Духовной академии были «шестидесятниками», современниками своей эпохи, периода разностороннего подъема в обществе, идеалистического энтузиазма и реформаторских настроений. По-видимому, эта эпоха была отмечена и подъемом в церковной жизни, усилилась тенденция проповеди православия за рубежом, и многие мечтали посвятить себя миссионерству.

Итак, выбор пал на Ивана Касаткина. Вскоре (24 июня 1860 года) Иван Дмитриевич принял монашеский постриг с наречением имени Николая, в честь святителя и чудотворца, покровителя путешествующих на море, а моряки с русских кораблей составляли большую часть прихода консульской церкви. Так сбылась мечта далекого детства о службе, связанной с моряцким делом.

Священноначалие торопилось. Если будущий настоятель консульской церкви не отправится в ближайшее время на Дальний Восток, то он не попадет в Японию в текущем году из-за закрытия навигации осенью. Через 5 дней, 29 июня в день святых первоверховных апостолов Петра и Павла, Николай был рукоположен в иеродиаконы, а через сутки в день Собора двенадцати апостолов – в иеромонаха.

1 августа 24-летний иеромонах Николай отправился в Японию. Это было долгое путешествие на восток через Сибирь, во время которого приходилось покупать повозки и нанимать возничих, а порой и править самому. В конце августа он прибыл в Иркутск, а оттуда около 2-х месяцев спускался по Амуру на лодках до Николаевска-на-Амуре, расположенного в месте впадения реки в Охотское море. Но Николай все-таки опоздал на последний пароход, уходивший в Хакодатэ, и ему пришлось остаться зимовать. На счастье, в этом еле различимом на карте городке повстречались два будущих святителя. Молодой иеромонах встретился здесь с престарелым епископом Камчатским, Курильским и Алеутским Иннокентием, имевшим богатый опыт миссионерства на Аляске. Иннокентий посоветовал ему «перевести Священное Писание и молитвослов на язык новообращенных туземцев с тем, чтобы православие укоренилось в их культуре». Это стало для Николая настоящей программой действий.

По рекомендации владыки иеромонах был устроен на жительство в семью флотского поручика Осипа Макарова, младший сын которого Степан обучался в местном морском училище. Впоследствии отец Николай напишет в своем дневнике о знаменитом адмирале: «Макарова я знал еще 12-летним мальчиком, когда в 1861 году зимовал в Николаевске на пути в Японию…».

Невеста

Летом следующего года Николай прибыл в Японию на русском корабле «Амур» без гроша в кармане с большим долгом. Казначей одной береговой части ссудил бедному монаху 100 рублей серебром. В Хакодатэ его принял консул Гошкевич.

«Когда я ехал туда я много мечтал о своей Японии. Она рисовалась в моем воображении как невеста, ожидавшая моего прихода с букетом в руках. Вот пронесется весть о Христе и все обновится…. Тогда я был молод и не лишен воображения, которое рисовало мне толпы отовсюду стекающихся слушателей, а затем и последователей Слова Божия, раз это последнее раздается в Японской стране…. Приехал, смотрю, – моя невеста спит самым прозаическим образом и даже и не думает обо мне».

На деле в Японии все еще оставался в силе закон о запрещении христианства, введенный более 200 лет назад после того, как католические миссии, чья христианская проповедь обратила более миллиона японцев в христианство, стали оказывать сильное влияние на общественную и экономическую жизнь страны. В середине XIX века Япония сменила политику «закрытой страны», продолжавшуюся с начала XVII века, но было много сторонников изгнания из страны иностранцев. За месяц до прибытия отца Николая в Японию, в мае 1861 года банда ронинов (странствующих самураев) напала на храм Тодзэн-тэра в Эдо (старое название Токио), предназначенный для английского посольства и ранила двух дипломатов. На русских в Хакодатэ смотрели подозрительно из-за конфликтов вокруг о-ва Эдзо (нынешний Хоккайдо). За три года существования русского консульства и храма при нем сменилось два священника.

Приступив к исполнению обязанностей настоятеля консульской церкви, Николай стал усердно готовиться к пробуждению «спящей невесты»: изучал японский язык, историю и культуру японского народа.

«Приехав в Японию, я, на сколько хватало сил, стал изучать здешний язык. Много потрачено времени и труда, пока я успел присмотреться к этому варварскому языку, положительно труднейшему в свете, так как он состоит из двух: природного японского и китайского, перемешанных между собой, но отнюдь не слившихся в один… И такие люди, как пресловутый знаток японского языка, француз Рони, осмеливаются писать грамматики японского языка! Хороши грамматики, которые приходится бросить в угол, как ненужный хлам, спустя неделю по приезде в Японию! Видно, долго еще изучающим японский язык придется изучать его инстинктом, чрез чтение книг и механическое приучение себя к тем или другим оборотам разговорной и письменной речи. Так инстинктивно и я научился, наконец, кое-как говорить, и овладел тем самым простым и легким способом письма, который употребляется для оригинальных и переводных ученых сочинений. С этим знанием я немедленно приступил к переводу Нового Завета на японский».

На освоение языка ушло восемь лет. Николай выучил и английский, являвшийся в Японии международным для иностранцев. По мере освоения иероглифики он стал читать книги по литературе и искусству, буддийские и конфуцианские религиозно-нравственные сочинения, имевшиеся в консульской библиотеке. Будущего святителя интересовало все, связанное с Японией: события, погода, экономика, история, демография. Он пишет статьи для газеты «Восточное Поморье», выходившей в Николаевске-на-Амуре. Вот некоторые его корреспонденции: «Пожар в консульстве в Хакодатэ», «Ураган в Японии», «Неурожай в Японии», «Число народонаселения в Японии». Николая порой смущала мысль посвятить себя востоковедению, но он решил, что «наука и без меня найдет себе многих сынов, мои силы всецело посвящены надеждам миссионерским».

Настоятель консульской церкви наблюдал жизнь японцев, стремился общаться с ними, ходил по городу, посещая языческие храмы и, слушая буддийских проповедников, беседовал с бонзами. Поначалу его принимали за европейского шпиона и спускали на него собак, а встречные самураи грозили иеромонаху клинками.

«Один Господь знает, сколько мне пришлось пережить мучений в эти первые годы. Все три врага спасения – мир, плоть и диавол – со всею силою восстали на меня и по пятам следовали за мной, чтобы повергнуть меня в самом первом же темном и узком месте».

«Я старался сначала со всею тщательностью изучить японскую историю, религию и дух японского народа, чтобы узнать, в какой мере осуществимы надежды на просвещение страны евангельской проповедью… Чем больше я знакомился со страною, тем больше убеждался, что очень близко время, когда слово Евангелия громко раздастся там и быстро пронесется из конца в конец империи».

На четвертый год пребывания в Японии Николай обрел, наконец, первого единомышленника-японца – им стал жрец Такума Савабе, настоятель синтоистского храма, который после ожесточенных споров с Николаем уверовал во Христа. Через год к ним присоединился врач Сакаи, а еще в течение года – еще один собрат. Такума Савабэ при крещении был наречен апостольским именем Павел и через 10 лет стал первым православным священником-японцем. На его долю выпало немало испытаний. Павла Савабэ преследовали местные власти за отступничество от своей веры, сажали в тюрьму, сожгли его дом… О нем отец Николай говорил: «Люди за свои полезные труды получают чины, кресты, деньги, почет. Бедный Савабэ трудится для Христа так, как редкие в миру трудятся. Он весь предан своему труду, весь в своем труде, и что его труды не тщетны, свидетельствуют десятки привлеченных им ко Христу».

Надежда Николая крепнет: «…кажется, можно вывести заключение, что в Японии, по крайней мере в ближайшем будущем: жатва многа… Католичество и протестантство заняли весь мир… Вот и еще страна, уже последняя в ряду новооткрытий: хоть бы здесь мы могли стать наряду с другими… Буду, даст Бог, не заброшен и я здесь один, обреченный на бесплодный одиночный труд. С этою надеждою я ехал сюда, ею семь лет живу здесь; об осуществлении ее самая усердная моя молитва, в это осуществление, наконец, я так верю, что: подал прошение об увольнении меня в отпуск и, по получении разрешения, еду в Петербург ходатайствовать перед Святейшим Синодом об учреждении здесь миссии».

Миссия

Русская консульская церковь в Хакодатэ находилась в ведении епископа Камчатского, Курильского и Алеутского, начальника эскадры Тихого океана и Российского императорского консульства. Даже жалование консульский священник получал от двух ведомств: первые три года – от Морского министерства, затем от Азиатского департамента МИД – 2 000 рублей серебром в год. А если эту сумму разделить на 12 месяцев, то выходило по 160 рублей с копейками. Материальное положение было такое, что иеромонах Николай считал каждый грош. Одни только свечи, которые привозили из Николаевска-на-Амуре, стоили 100 рублей. Их хватало на два-три месяца. Николай обращался к консулу Гошкевичу за помощью. Благо у консула имелись деньги на «экстраординарные расходы». И хотя он всегда помогал Николаю, настоятель церкви тяготился таким положением. В 1869 году епископ Иннокентий посоветовал отцу Николаю ехать в Санкт-Петербург и добиваться открытия миссии. Это даст ему экономическую и административную независимость.

Николай возвращается в Россию и прилагает все возможные усилия для учреждения Миссии в Японии. В итоге через 2 года он возвращается уже в сане архимандрита и главы Русской Духовной Миссии.

В 1868 году в Японии произошла буржуазная революция Мэйдзи, и начались всесторонние преобразования, но запрет на распространение христианства по-прежнему оставался в силе, и новообращенные христиане-японцы подвергались преследованиям. В 1872 году в помощь отцу Николаю прибыл выпускник Киевской Духовной Академии иеромонах Анатолий (Тихай). К этому моменту в Хакодатэ уже насчитывалось около 50 крещеных японцев. Николай оставил свою паству на попечение отца Анатолия и Павла Савабэ и переехал в Токио для открытия Миссии, так как в столице одновременно открывалось и Российское императорское генеральное консульство. Пришлось все начинать заново, но вскоре и здесь бонзы стали его первыми друзьями. В 1872 году архимандрит Николай по примеру европейских миссионеров открыл у себя дома частную школу и начал учить японцев русскому языку. В конце концов, в 1873 году правительство приняло законодательный акт о веротерпимости, в Токио была основана миссия, а частная школа отца Николая была реорганизована в духовную семинарию.

В 1879 году при миссии в Токио было уже несколько училищ: катехизаторское, семинария, женское и причетническое, школа иностранных языков. Семинария была любимым детищем Николая. В шестилетнюю программу обучения помимо богословских предметов, русского и китайского языков, входили общеобразовательные дисциплины: алгебра, геометрия, география, иероглифика, психология, история философии, а также пение и гимнастика. Здоровью своих подопечных Николай уделял особое внимание, и отправлял их отдыхать на море или на дачу, специально для этого построенную в курортном месте, а при семинарии действовал клуб дзюдо. К концу жизни отца Николая семинария получила права среднего учебного заведения Японии, лучшие ученики отправлялись в Россию в духовные академии.

Николай высоко ценил роль женщин в христианском просвещении и много заботился об их духовном воспитании, женское училище при миссии обеспечивало разностороннее образование своим слушательницам, миссия даже издавала женский христианский журнал.

Церковь продолжала увеличиваться, число верующих уже исчислялось сотнями, в начале 1900-х годов православные сообщества образовывались в Киото, Нагасаки, Хего и Йокогаме. В 1878 году уже было 6 японцев-священников, строилась консульская церковь на пожертвования купца 2-ой гильдии Петра Алексеева, бывшего матроса с клипера «Джигит». Но главной мечтой отца Николая было построить кафедральный собор на видном месте в Токио.

Собор



Для осуществления замысла о строительстве собора необходимы были большие деньги и общественная поддержка. Для сбора средств архимандрит Николай отправился в Россию. В 1879 – 1880 году он посетил Санкт-Петербург, Москву, Казань, Киев, Одессу и собирал добровольные пожертвования.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #16 : 16 Февраля 2017, 10:02:30 »

(Окончание)

В России большую поддержку миссии всегда оказывал министр народного просвещения, а позже член государственного совета – граф Ефимий Васильевич Путятин. В 1853 году вице-адмирал Путятин на флагманском фрегате «Паллада» «открыл Японию» для русского флота, он же установил дипломатические отношения между двумя странами и подписал первый официальный договор о дружбе между Японией и Россией. Влиятельный человек в светских и политических кругах Петербурга, Путятин относился к Николаю, как к родному сыну, и с любовью заботился о нуждах миссии. Дочь адмирала Ольга тоже была дружна с отцом Николаем и в 1884 году монахиней приехала в Японию помогать ему в миссионерской деятельности.

Видя успехи миссии в Японии, Святейший Синод принял решение о назначении туда епископа. Кандидатуры кроме самого Николая невозможно было представить. 30 марта 1880 года он был хиротонисан в Александро-Невской лавре. Возвращаясь обратно на свою вторую родину пароходом Добровольно флота, преосвященный Николай посетил Палестину, поклонился гробу Господню и привез в Японию пальмовую ветвь.

Первоначально эскиз будущего храма разработал петербургский архитектор, профессор А. Шурупов. Здание в плане напоминало греческий крест, купола были продуманы в византийском стиле. Николай купил участок земли на вершине холма Суруга-дай в районе Канда, где в средневековые времена возвышалась пожарная каланча, служившая одновременно маяком для судов, входивших в порт Эдо (старый Токио). Строительство вел английский зодчий Джошуа Кондер, который на рубеже 19-20 веков, построил более 50 зданий в Токио, в том числе, и императорский дворец. Через 7 лет в 1891 году Кондер вручил епископу Николаю ключи от кафедрального собора Воскресения Христова. На освящении присутствовало 19 японских священников и более 4 тысяч христиан. Православный храм, именуемый в народе «Николай-до» (дословно – «храм Николая»), скоро стал достопримечательностью японской столицы. Русские моряки узнавали в его очертаниях образ главного храма российского флота – Морского собора Св. Николая в Кронштадте. До сильнейшего, разрушавшего Токио, землетрясения 1923 года, после которого началось многоэтажное строительство, удачно расположенный православный кафедральный собор, был одним из самых высоких зданий в городе. Это вызывало нападки: «неуважительно, что собор возвышается над императорским дворцом», «это проявление произвола со стороны России».

Впрочем, масштаб строительства и место, которое занял собор в японской столице, соответствовал масштабу личности самого Николая и той роли, которую он стал играть к тому времени в японском обществе. Епископ пользовался огромным уважением, много его почитателей было как в России, так и в Японии. К его авторитету прибегали по очень широкому кругу вопросов, от востоковедческих статей до межгосударственных отношений. Дипломатические качества епископа Николая особо проявились в разрешении конфликта из-за известного «инцидента в Оцу», когда было совершено покушение на наследника российского престола Николая Александровича.

Это был беспрецедентный случай. На русского цесаревича, посетившего Японию по приглашению японского императора и которому последний гарантировал безопасность, напал полицейский из состава охраны. Япония оказалась перед лицом скандального дипломатического провала, и даже перед угрозой безопасности страны, так как в то время семи военным кораблям России, сопровождавшим престолонаследника, ничего не стоило уничтожить весь японский флот. О гневе русских говорил факт их отказа от услуг японских врачей, присланных императором, хотя рана была пустяковой. Сам император поспешил лично приехать к Николаю Александровичу, проводил его до порта и даже поднялся на борт русского военного корабля – поступок немыслимый для правящего японского монарха. В события вмешались российский посланник Шевич и епископ Николай. Николай особенно усердствовал и, в частности, больше других уговаривал своего тезку не доводить дело до войны с Японией. Цесаревич принял извинения японского императора. Инцидент разрешился мирно.

В 1910 году торжественно отмечался 50-летний юбилей служения Николая в Японии. Святейший Синод возвел его в сан архиепископа. Николая поздравляли и японский император, и губернатор Токио, японская пресса, иностранные миссии. В речи губернатора Токио содержались такие слова: «…Мне кажется, что те заслуги, какие оказал нашему государству маститый учитель Николай, не ограничиваются успехами одного только миссионера, но также заключается в том, что он содействовал цивилизации в нашей стране…»

О русской миссии восторженно отзывались другие иностранцы в Японии. Из английского отчета: «Наряду с Англиканскою Японскою Церковью стоит великолепная Русская Миссия под водительством лучшего христианина в Японии, Архиепископа Николая…»

Сам владыка о своих заслугах рассуждал так: «Разве есть какая-нибудь заслуга у сохи, которою крестьянин вспахал поле? Разве может она хвалиться: «Глядите-ка, православные, что я наделала!»…Роль наша не выше сохи. Вот крестьянин попахал, соха износилась. Он ее бросил. Износился и я. И меня бросят. Новая соха начнет пахать. Так смотрите же, пашите! Честно пашите! Неустанно пашите! Пусть дело Божье растет!

А все-таки приятно, что именно тобой Бог пахал. Значит, и ты не заржавел. Значит, за работой на Божьей ниве и твоя душа несколько очистилась. И за сие будем всегда Бога благодарить».

Однако до такого выражения всенародного почитания Николаю предстояло пережить еще одно тяжкое испытание. В 1904 году началась русско-японская война.

Война

В начале 1904 года Посольство России в полном составе покинуло Японию. Несмотря на уговоры российского посланника, Николай твердо решил не уезжать, и остался в Токио один. На православных в Японии обрушилась волна ненависти. Японские газеты были полны издевками по отношению к России. Православных японцев называли предателями, а Николаю грозили смертью, как шпиону. Епископ, как мог, старался публично разъяснять, что православие не есть просто русская национальная религия. Считая патриотизм естественным и верным чувством христианина, он разослал по всем храмам официальные послания с предписанием молиться о победе японских войск (и этим избавил православных японцев от противоречия быть японцем или верить во Христа, и сохранил корабль японской церкви невредимым от гонений властей), но сердце Николая разрывалось, так как победа эта означала поражение его собственного отечества. Он даже не участвовал в общественных богослужениях, а на литургии просто частно молился в алтаре. Горько было епископу:

«Не морская держава Россия. Бог дал ей землю, составляющую 6-ю часть света и тянущуюся беспрерывно по материку, без всяких островов. И владеть бы мирно ею, разрабатывать ее богатства; заботиться о материальном и духовном благе обитателей ее. А русскому правительству все кажется, мало и ширит оно свои владения все больше и больше; да еще какими способами! Манчжуриею завладеть, отнять ее у Китая, разве доброе дело? «Незамерзающий порт нужен». На что? На похвальбу морякам? Ну вот и пусть теперь хвалятся своим неслыханным позором поражения. Очевидно, Бог не с нами был, потому что мы нарушили правду… «Зачем Вам Корея?» – вопросил я когда-то адмирала Дубасова. «По естественному праву она должна быть наша», – ответил он, – «когда человек протягивает ноги, то сковывает то, что у ног; мы растем и протягиваем ноги, Корея у наших ног, мы не можем не протянуться до моря и не сделать Корею нашею.» Ну вот и сделали! Ноги отрубают! И Бог не защищает свой народ, потому что он сотворил неправду. Богочеловек плакал об Иудее, однако не защитил ее от римлян… Царские братья стояли во главе флота доселе, сначала Константин Николаевич, потом – доселе Алексей Александрович, требовали на флот, сколько хотели, и брали, сколько забирала рука; беднили Россию, истощали ее средства, – и на что? Чтобы купить позор! Вот теперь владеют японцы миллионными русскими броненосцами. Не нужда во флоте создавала русский флот, а тщеславие; бездарность же не умела порядочно и вооружить его, оттого и пошло все прахом… Исстрадалась душа из-за дорогого Отечества, которое правящий класс делает глупым и бесчестным». «Платится Россия за свое невежество и свою гордость: считала японцев необразованным и слабым народом; не приготовилась, как должно к войне, а довела японцев до войны…»

Николай взял на себя заботу о русских военнопленных. Пленные поступали с фронта партия за партией, и к концу войны их число превысило 70 тысяч человек. Являясь единственным официальным представителем России, епископ сделал все, что было в его силах, чтобы спасти их жизнь, физическое и душевное здоровье. Из больших и малых лагерей, где находились русские солдаты и офицеры, в Токио летели просьбы прислать к ним православного священника. Японское военное министерство отказалось допустить к ним даже самого Николая. Под его руководством православные японцы образовали общество «Духовного утешения военнопленных», и он отправлял к пленным священников из японцев, которые проявили себя как настоящие служители православной церкви.

Исход этой самой позорной войны в русской истории, когда огромная империя не могла справиться с крошечным островным государством, епископ считал вполне закономерным.

«Бьют нас японцы, ненавидят нас все народы, Господь Бог, по-видимому, гнев Свой изливает на нас. Да и как иначе? За что бы нас любить и жаловать? Дворянство наше веками развращалось крепостным правом и сделалось развратным до мозга костей. Простой народ веками угнетался тем же крепостным состоянием и сделался невежествен и груб до последней степени; служилый класс и чиновничество жили взяточничеством и казнокрадством, ныне на всех степенях служения – поголовное самое бессовестное казнокрадство везде, где только можно украсть. Верхний класс – коллекция подражателей и обожателей то Франции, то Англии, то Германии и всего прочего заграничного; духовенство, гнетомое бедностью, еле содержит катехизис, – до развития ли ему христианских идеалов и освещения ими себя и других?… И при всем том мы – самого высокого мнения о себе: мы только истинные христиане, у нас только настоящее просвещение, а там – мрак и гнилость; а сильны мы так, что шапками всех забросаем… Нет, недаром нынешние бедствия обрушиваются на Россию – сама она навлекла их на себя. Только сотвори Господи Боже, чтобы это было наказующим жезлом Любви Твоей! Не дай, Господи, в конец расстроиться моему бедному Отечеству! Пощади и сохрани его!»

Новости из России не утешали. Николай, который не был на родине в течение 25 лет, прозорливым сердцем чувствовал надвигающийся мрак.

«Наказывает Бог Россию, то есть отступил от нее, потому что она отступила от него. Что за дикое неистовство атеизма, злейшей вражды на Православие и всякой умственной и нравственной мерзости теперь в русской литературе и в русской жизни! Адский мрак окутал Россию, и отчаяние берет, настанет ли просвет? Способны ли мы к исторической жизни? Без Бога, без нравственности, без патриотизма народ не может самостоятельно существовать. А в России, судя по ее мерзкой не только светской, но и духовной литературе, совсем гаснет вера в личного Бога, в бессмертие души; гнилой труп она по нравственности, в грязного скота почти вся превратилась, не только над патриотизмом, но над всяким напоминанием о нем издевается. Мерзкая, грязная, оскотинившаяся, озверевшая интеллигенция в ад тянет и простой, грубый и невежественный народ. Бичуется ныне Россия. Опозорена, обесславлена, ограблена; но разве же это отрезвляет ее? Сатанинский хохот радости этому из конца в конец раздается по ней. Коли собственному позору и гибели смеется, то уже не в когтях ли злого демона она вся? Неистовое безумие обуяло ее, и нет помогающего ей, потому что самое злое неистовство ее – против Бога, самое имя которого она топчет в грязь, богохульством дышат уста ее. Конечно, есть малый остаток добра, но он, видно, до того мал, что не о нем сказано: «Семя свято стояние ее…». Душа стонет, сердце разорваться готово. Единственное утешение, что смерть не за горами, не долго еще мытариться видом всех мерзостей…»

Чтобы отвлечься от тяжелых переживаний, Николай весь погрузился в работу над переводом Священного писания и богослужебных книг. Эти переводы он начал еще в Хакодатэ, и течение последних 30 лет практически каждый день в его келью входил его постоянный сотрудник по переводам Накаи-сан и писал переводы под диктовку владыки в течение нескольких часов. Сперва был переведен круг воскресного богослужения, затем Цветная триодь, потом – Постная. Новый завет Николай сначала переводил с китайского на японский, но потом увидел в китайском евангельском тексте ошибки и «шероховатости» и перешел к непосредственному переводу с русского и славянского.


Поклонение мощам святого равноапостольного Николая Японского на кладбище Янака (Токио) - 15 мая 2000г.
(Фото: www.sam.hi-ho.ne.jp/podvorie/)


16 февраля 1912 года великий труженик предал Богу душу в келье собора Воскресения Христова, уронив рабочее перо. Медицинской причиной смерти был паралич сердца. Николаю было 75 лет, за его полувековую деятельность в Японии насчитывалось 31 984 верующих, 265 церквей, 41 священник, 15 хоровых регентов, 121 катехизатор. Единое пшеничное зерно дало плод многий.

10 апреля 1970 года к лику равноапостольных святых был причислен почти что наш современник – Святитель Николай, Архиепископ Японский.

Анастасия Верина

_________________________

По мотивам:

    1. Дневники Святого Николая Японского, изд-во Хоккайдского университета, предисловие проф. Кэнносукэ Накамура
    2. Виталий Гузанов, «Святитель Николай Японский», журнал «Япония сегодня», июль 1999 г.
    3. Архимандрит Георгий (Тертышников), Святой Равноапостольный Николай, Архиепископ Японский, Фессалоники: 1995 г.
    4. Синтаро Накамура, «Японцы и русские», М:1983 г.
    5. Э. Саблина «Пути-дороги паломницы из России», журнал «Знакомьтесь – Япония» № 26/1999, 27/2000
    6. Ё. Уэно, «Весточка из далекого прошлого», журнал «Знакомьтесь – Япония», № 28/2000

_______________________________________

http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/39692.htm

Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #17 : 16 Февраля 2017, 10:29:50 »

Православие в Японии: аромат истории



Святые были и есть всегда. Святые — это не легенда. Можно сказать, святые — среди нас. Они показывают нам, куда идти, освещая и освящая дорогу своей святостью.

Жизненный путь Святителя Николая (в миру — Касаткина) пролегает по времени совсем близко к нашим дням. Актуальность опыта его подвижнической жизни и его миссионерского труда очевидна и сегодня.

В разных уголках Японии, от Хоккайдо на севере до Кюсю на юге, можно увидеть плоды, выросшие из посеянного им в Японской земле семени Православия. Православные храмы Японии — это символ торжества Православия в далекой восточной стране, это островки русской культуры, через которые перекинуты мостики, духовно объединяющие два соседних народа, японцев и русских, две соседние страны, Японию и Россию.

Более восьмидесяти лет прошло со дня кончины Святителя Николая, и тем дороже для русского сердца свидетельства его жизни в Японии.

Может быть, на первый взгляд человеку непосвященному они покажутся незначительными, но если учесть, сколько бесценных документов было утрачено в пожарах землетрясений и войн, то станет ясно, что найденные материалы имеют особое значение. Особое значение еще и потому, что они связаны с жизнью святого, первого святого Японской Православной церкви, святого, канонизация которого совершилась совсем недавно, 10 апреля 1970 г.

Солнечным апрельским днем 1997 г., получив благословение Владыки Митрополита Феодосия ознакомиться с материалами, хранящимися в токийском Воскресенском соборе (известном еще как Никорай-до), я вошла в его библиотеку. В стеклянной витрине возле окна мое внимание привлекли написанные старинным почерком письма, старинные книги с дарственными надписями. Когда же я вытерла покрывавшую их пыль, неизбежную принадлежность книгохранилищ, то сердце мое учащенно забилось. Исследователю, работающему в архивах, очень хорошо знакомо чувство, появляющееся тогда, когда в руках у него оказываются редкие документы.

В библиотеке Никорай-до хранятся три письма от родственников Архиепископа Николая с его собственноручными пометками о датах доставки. Письмо от младшего брата Василия получено 4 июня 1908 г. по старому стилю (Василий был на четыре года моложе Владыки Николая. Он родился 16 мая 1840 г., окончил в Смоленске духовную семинарию, служил там же священником, а затем, уже став протоиереем, перевелся в Сретенский женский монастырь города Сызрани Симбирской губернии). Из письма видно, что в Японию наконец едет долгожданный помощник в трудах Миссии Сергий, будущий Митрополит, глава Японской православной церкви: «Все я так думаю, Собор состоится, и мы с Тобой хоть последний раз свидимся, тем более дан Тебе помощник Сергий, и в Россию Тебе можно свободно приехать». Но Россию Владыке уже не суждено было увидеть.

28 февраля 1908 г. по старому стилю была получена открытка из города Белого от внучатого племянника Архиепископа Николая Александра Куницкого (внук его старшей сестры Ольги, которая родилась 6 июля 1833 г. Ольга вышла замуж за Филиппа Измайлова и родила дочь Анну, но через четыре года овдовела. Второй раз вышла замуж за Иллариона Михайловича Куницкого и родила ему троих детей: Иоанна, Александра и Андрея). Мальчик пишет о своей учебе и обещает прислать со временем вид своей гимназии, «а сейчас в продаже не нашел». На присланной открытке изображено духовное училище в городе Белый Смоленской губернии, где когда-то учился Николай, — весточка с далекой родины Святителя.

28 мая 1908 г. по старому стилю пришло письмо из Москвы от Василия, Епископа Можайского. Обращается он к Архиепископу Николаю как к «Дяде». В письме упомянут племянник Святителя Николай Петрович Касаткин: «Сегодня шурин мой Николай Петрович Касаткин, как именинник (9-е мая), от литургии у меня на Подворье зашел ко мне». Шурин — это брат жены. Значит, Епископ Василий был женат на племяннице Николая, поэтому и называет его «Дядя». Далее он сообщает: «Уже два месяца, как Господь Святой Дух поставил меня на степень епископства. Рукоположен я был в Соборе Александро-Невской Лавры. Переселился в Москву 22 марта». Епископом может стать или монах, или овдовевший священник. Поэтому можно сделать заключение, что племянница Архиепископа Николая умерла. В письме речь идет о гостях из Японии — английских миссионерах — епископах, которые были в Москве проездом и которых Архиепископ Николай, видимо, поручал заботам своего родственника: «Я звал их в Храм Христа Спасителя, где я совершал литургию, а они не явились туда. После объяснилось: они ошиблись и, вероятно, по вине переводчиков, приняли малый храм Саввинского подворья за Храм Спасителя».

Шестнадцатым октября 1888 г. датировано письмо Владыки Николая премьер-министру Японии Киётаке Куроде. Николай пишет: «Прошлый раз, когда мы виделись с Вами, я сообщил Вам о положении верующих на Шикотане. Благодарю Вас за то, что Вы любезно выслушали меня». Письмо написано в традиционной японской манере — кистью и тушью, в виде свитка, скорописными иероглифами, подпись «Николай» (катаканой) выведена рукой Владыки.

В библиотеке хранится собственноручное письмо Архиепископа Николая от 16 августа 1907 г. господину Кимуре, который выказал готовность помогать вести экономические дела Семинарии ее директору Ивану Акимовичу Сэнуме.

Известно, что Семинарии, своему детищу, Святитель Николай уделял особое внимание. У Митрополита Феодосия хранится журнал Токийской семинарии за 1886 — 1887 гг. Он благословил меня прочитать этот журнал. Каждый день дежурный семинарист обязан был записывать по установленному образцу происшедшее за время его дежурства. Владыка Николай обязательно прочитывал записи и делал свои замечания.

Вот, например, запись от 1 октября 1886 г., сделанная дежурным Сергием Сёдзи (впоследствии Святитель Николай пошлет его как очень способного и подающего большие надежды для служения Японской Православной церкви молодого человека учиться в Духовную Академию в России): «1-го Октября. Пятница. Сего числа все ученики, старшие, средние, младшие, последние которые до сего дня собрали 49 ученики, вели себя благопристойно; все здоровы. Все ученики, с особою силою, которую припасли себе во время каникул, занимались уроками, пением и гимнастикой. Каждая комната держалась в чистоте; все купались в своей бане; ночью горели лампадки перед Святыми Иконами; и все ученики ночевали дома» (стилистика и пунктуация сохранены). Ниже Владыка пишет: «Видел! Дай Бог после доброго начала иметь соответствующее продолжение! Епископ Николай». Фразы: «Все ученики занимались уроками, пением и гимнастикой. Каждая комната держалась в чистоте; все купались в своей бане; ночью горели лампадки перед Святыми Иконами; и все ученики ночевали дома» повторяются в каждой записи, из чего видно, что пению и гимнастике в семинарии уделялось большое внимание. Николай придавал здоровью своих подопечных, которые в будущем должны были стать служителями Японской Православной церкви, особое значение и на каникулах посылал их отдыхать к морю или на дачу, специально для этого построенную в местечке Тоносава недалеко от Хаконэ.

Мною сделаны копии всех страниц журнала, на которых есть пометки Епископа Николая. При всей своей любви к молодежи Николай был строгим воспитателем. Вот некоторые его замечания в журнале: «Некоторые ученики стояли в Церкви неблагопристойно. Вперед пусть этого никогда не будет! Многие ученики также выходят из Церкви во время богослужения. И этого вперед пусть не будет, за исключением случаев, например, внезапной болезни» (запись от 3 октября 1886 г.). Или: «Певчие не все ходят на классы пения. Это весьма дурно. Вперед неходящие будут наказываемы» (запись от 28 ноября 1886 г.). После пасхальных каникул несколько учеников по болезни пропустили занятия. 28 апреля 1887 г. Епископ Николай записывает в журнал: «Ладно, плохо только, что после отдыха тотчас так много больных оказывается». За успехи в учебе хорошие ученики получали в награду книги. 17 октября 1889 г. семинарист Хино получил «Святоотеческие наставления о молитве и трезвении» с надписью Епископа Николая: «Кириллу Хино за прекрасные успехи в науках и благонравное поведение».

Заслуживает внимания научный труд, присланный в октябре 1879 г. тогда еще Архимандриту Николаю священником Александром Иванцовым-Платоновым, профессором Московского университета, — «Первые лекции по истории христианской церкви в Московском университете». Святитель Николай был известен в России не только как миссионер, но и как ученый — богослов и востоковед, и ему посылали свои труды многие российские ученые. Один из них, П.Попов из Гатчины, в своем письме благодарит Владыку за внимание к его научной работе: «До глубины души тронут тою истинно отеческою заботливостью, с которой Вы отнеслись к моему маленькому труду и благодаря которой он так скоро увидел свет. 5 экземпляров получил и уже раздал, оставив себе один». Видимо, научная работа Попова была напечатана в типографии Никорай-до.

Владыка Николай поддерживал тесные связи с Восточным институтом Владивостока, принимал и опекал приезжавших оттуда на стажировку в Японию молодых людей (среди них был ставший впоследствии известным востоковедом Д.Позднеев), посылал в институт печатные издания Миссии. 7 апреля 1908 г. Архиепископ Николай получил из Владивостока письмо, в котором библиотека Восточного института выражает благодарность за присланные книги, как богослужебные, так и по истории церкви: Новый Завет, Псалтирь, Служебник, Требник, Часослов, Цветная Триодь, Догматическое богословие Митрополита Макария и другие.

Сохранилось несколько документов деловой переписки Архиепископа Николая с Российским Императорским консульством в Нагасаки, уведомлявшим о получении церковной утвари из России, с Дойче-банком, переведшим из Санкт-Петербурга в Японию пожертвованные генерал-майором Семеновым на нужды Миссии 196 иен 19 сэн. На каждом документе собственноручные пометки Владыки Николая о получении и о посланном ответе. Среди этих писем сохранился любопытный листок-реклама церковной утвари, производившейся фабрикантом И.А.Жевержеевым в Санкт-Петербурге, извещавший о поступлении новых усовершенствованных предметов. Миссия пользовалась услугами фабриканта, посылавшего в Японию по заказу не только церковную утварь, но и различное церковное облачение. В храме в Сиракаве до сих пор хранятся деревянные ящики с облачением для священников, присланные еще при жизни Архиепископа Николая. В маленьком храме в Касивакубо префектуры Сидзуока протоиерей Роман Окава во время службы надевает старинное облачение фабрики Жевержеева.

Владыка Николай не только получал из России заказы и пожертвования, но и сам одаривал нуждающиеся приходы вне Японии, о чем свидетельствует письмо, полученное 18 февраля 1908 г. от священника Михаила из Канады: «Пожертвованные Вашим Высокопреосвященством церковные вещи и книги получены мною из таможни перед самым праздником Рождества Христова. От лица православной общины города Виннипега приношу сыновнюю благодарность Вашему Высокопреосвященству за щедрый дар для нашей церкви».

Во время русско-японской войны Владыка Николай был единственным русским человеком в Японии. Поистине полон самоотверженной любви был его подвиг в служении русским пленным. Православные японцы образовали общество «Духовного утешения военнопленных», и Владыка специально рукоположил несколько священников и послал их в лагеря военнопленных для совершения там богослужений, устраивал сборы в пользу раненых, снабжал их книгами, иконами, крестиками, сам неоднократно приходил к пленным со словами утешения. Сохранились несколько писем, присланных пленными из Химэдзи (15 апреля и 15 сентября 1905 г.) и Канадзавы (16 мая 1905 г.). Пленные поздравляют Владыку с 25-летней годовщиной «неустанной деятельности на распространении Веры Христовой и наставлении на путь истины язычников», благодарят за присланные к Пасхе свечи, а также книги и крестики: «Впереди же этих Св. Книг мы еще имели счастье получить крестики серебряные со шнурками; и вот все это поднимает наш дух, что нас не оставляют и в чужой стороне и дарят нам со всех сторон и концов той стороны самые для крестьян неоцененные подарки, чего и они желают». Они также просят принять пожертвования храму: «Сердечно просим принять нашу посильную жертву и не отвергните нашу незначительную жертву, как и Господь не отверг лепту Евангельской вдовицы».

Пожертвования присылали по почте в особых конвертах, несколько десятков которых можно и сейчас видеть в библиотеке Собора. Кроме писем и конвертов от пожертвований хранятся: «Окружное послание к русским военнопленным в Японии» от 14 декабря 1905 г. Епископа Николая и брошюры, выпущенные Японским православным обществом духовного утешения военнопленных, — «На добрую память» (октябрь 1905 г.) и «Пасхальное приветствие Японской Православной церкви русским братьям» (апрель 1905 г.). Заслуживает внимания брошюра из серии «Книжки для школ», изданная в Москве в 1874 г.:
«О распространении в Японии православной христианской веры русскими веропроповедниками». В ней даются исторические сведения о Японии, о положении Миссии с обращением жертвовать на ее нужды и прилагается план и фасад строящегося в Эдо Русского Миссионерского дома с церковью и катехизаторской школой.

(Продолжение следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #18 : 16 Февраля 2017, 10:31:22 »

(Продолжение)

Интересны материалы из отчетов 1906—1910 гг. Общества ревнителей единения Восточно-Православной и Англиканской Церквей, одним из покровителей которого был Архиепископ Николай. Общество было основано в Англии в июле 1908 г. с целью объединения членов Англиканской и Восточно-Православной Церквей для «развития чувств взаимного доброжелательства, понимания и общения и поддержания и поощрения деятельности, способствующей воссоединению». В отчете Общества о состоянии дел в Японии, в частности, говорится: «Наряду с Англиканскою Японскою Церковью стоит великолепная Русская Миссия под водительством лучшего христианина в Японии, Архиепископа Николая, который с 1907 г. стал также одним из покровителей нашего Общества и с одушевлением поддерживает наше дело Единения: в Японии мы видим, какую неоценимую пользу близкие между двумя Церквами отношения могли бы им обеим принести». Общество с радостью приветствовало и вступление в него Преосвященного Сергия, Епископа Киотоского.

Есть одна общая деталь, объединяющая подавляющее большинство вышеуказанных материалов: все письма от родственников и знакомых из России, а также письма из Российского консульства датированы 1908 г. Надо полагать, Владыка Николай получал немало писем от родных и знакомых, но, видимо, они или сгорели в пожаре Великого землетрясения в Канто (1923 г.) вместе со всем Миссийским архивом, о чем пишет в своих воспоминаниях об этом бедствии Владыка Сергий, либо были вывезены вместе с уцелевшей библиотекой Миссии после войны в Америку, как это случилось, например, с журналом Семинарии, который Митрополит Феодосий получил в качестве дара в одно из своих посещений Соединенных Штатов.

В библиотеке Никорай-до сохранились обгоревшие фрагменты метрики Миссийской церкви, на которых можно прочитать записи 1878 и 1884 гг., сделанные чернилами, с карандашными пометками на полях, принадлежащими Владыке Николаю.

Из так называемых исходящих документов Миссии имеются письма Архиепископа Николая священнику Петру Сибаяме о покупке теплого белья для пленных и письмо Иоанну Оно, пока еще катехизатору, в котором Владыка сообщает о посылке ему 10 иен на дорожные расходы. Написаны они по-японски, видимо, секретарем Миссии, и скреплены личной печатью Архиепископа Николая.

Среди писем, документов, брошюр и книг в той же стеклянной витрине находится небольшой деревянный ящичек с вложенным в него Новым Заветом на японском языке, на последней странице обложки которого простым карандашом еще неумелой рукой Николая иероглифами и катаканой написано: «1861 год. Иеромонах Николай Касаткин». Вероятно, Николай, в бытность свою в Хакодатэ, пользовался им при изучении японского языка.

Помимо указанных материалов в библиотеке Никорай-до находится примерно около четырехсот томов Миссийской библиотеки, которую кропотливо и с любовью собирал Владыка Николай, о чем неоднократно свидетельствуют его дневник и воспоминания людей, посещавших Миссию, в частности воспоминания русского путешественника Д.И.Шрейдера в его книге «Япония и Японцы». На всех книгах, в основном церковных, стоит красная печать Православной Миссии, на некоторых корешках наклейки с надписями, сделанными Николаем, который собственноручно систематизировал книги и составлял каталог библиотеки. По свидетельству самого Владыки, библиотека насчитывала более 10 тысяч томов, но многие погибли во время Великого землетрясения, другие (по свидетельству Митрополита Феодосия) были вывезены в Америку американскими православными священнослужителями, трудившимися в Никорай-до после второй мировой войны.

Токийский кафедральный Воскресенский собор в настоящее время объединяет сорок два православных храма, составляющих три епархии: епархию Восточной Японии, епархию Западной Японии и Токийскую Митрополию. В епархию Восточной Японии входят приходы Саппоро, Кусиро, Камимуса, Сяри, Отару, Томакомаи, Хакодатэ, Камиисо (все на Хоккайдо), а также Сэндай, Мориока, Хокуроку (Магата), Каннари, Сакари, Наканида, Исиномаки, Сиракава, Итиносэки.

В Токийскую Митрополию входят Воскресенский собор, приходы Яматэ, Иокогама, Одавара, Сюдзэндзи, Касивакубо, Такасаки, Маэбаси, Асикага, Сука, Тёга, Бато, Сукава.

Епархия Западной Японии объединяет приходы Киото, Тоёхаси, Нагоя, Кобэ, Токусима, Кумамото, Кагосима, Янаихара, Ханда, Хитоёси. Некоторые храмы являются памятниками культуры. Это Никорай-до, Преображенский храм в Саппоро, Воскресенский храм в Хакодатэ, Вознесенский храм в Камиисо, Богоявленский храм в Киото, храмы Магата, Сиракава, Сюдзэндзи, Асикага, Тоёхаси.

10 ноября 1996 г., через несколько дней после приезда в Токио по приглашению Японского фонда, вместе с моими добрыми друзьями из Никорай-до я отправилась в Сукаву. Это небольшая деревня, расположенная среди гор префектуры Гумма. Православные верующие появились в Сукаве в 1885 г. после того, как туда приехала женщина по имени Маса Хонда, принявшая крещение в Маэбаси еще в 1882 г. В 1889 г. верующие деревни построили свой первый храм, а через три года, т.е. в 1892 г., Святитель Николай посетил его и проповедовал в нем Слово Божье.

В то время, как указано в церковной хронике, в Сукаве было пятьдесят домов православных христиан. К несчастью, в 1894 г. случился пожар, и храм сгорел. Долгое время для богослужений верующие снимали разные префектуральные здания. Только в 1987 г. была построена нынешняя небольшая церковь, утопающая в зелени, в двух шагах от главной деревенской улицы. В иконостасе можно увидеть десять икон, написанных Рин Ямаситой. До сентября 1996 г. на стенах храма не было никакой росписи, а в том месяце по приглашению верующих Сукавы сюда из Москвы приехал иконописец Александр Соколов и расписал все белоснежные стены этой маленькой церкви. Теперь здесь можно увидеть не только православных, молящихся в собственном храме, но и обычных посетителей, пришедших полюбоваться незнакомыми простому японцу красивыми росписями.

В первых числах февраля 1997 г. я посетила церкви в Саппоро, Кусиро, Накасибэцу, Отару, Томакомаи. Красиво подсвеченный Преображенский храм в Саппоро утопал в снегу, скрипевшем под ногами совсем как в русский морозный день. Отец Кирилл Арихира угощает ароматным чаем, и трудно представить, что мы не виделись восемнадцать лет. Вспоминаем его паломничество в нашу страну, и кажется, что это было совсем недавно. В Саппоро Отец Кирилл служит уже двадцать шесть лет. Первые православные верующие появились здесь примерно в 1887 г. и молились в молитвенном доме, а в 1894 г. уже был построен небольшой деревянный храм, который просуществовал до 1936 г. Почти все иконы в храме написаны Рин Ямаситой. Владыка Николай посетил Преображенский храм один или два раза, часто в Саппоро приезжал Владыка Сергий. После 1936 г. храм перенесли из центра города на нынешнее его место, минутах в двадцати езды на машине от его прежнего расположения. Последний раз его перестраивали в 1971 г. Верующих насчитывается около пятисот человек.

Помимо Саппоро Отец Кирилл служит в Вознесенском храме Отару и Рождественской церкви в Томакомаи. Храм в Отару, существующий со времен Мэйдзи, был перестроен в 1975 г., иконостас — дар Патриарха Московского и всея Руси Пимена. Верующих — около семидесяти человек. В Томакомаи православные японцы появились более восьмидесяти лет назад и молились до недавнего времени в молитвенном доме. Рождественский храм построен в 1976 г. на средства прихожанина господина Синанаги, а его внук Яков служит сейчас в храме дьяконом. Мать Якова Мария Синанага побывала с японскими паломниками в России семнадцать лет назад, и наша встреча с ней после стольких лет разлуки показалась нам обеим чудом. Сейчас здесь 25 семей верующих.

Дорога из Саппоро до Кусиро занимает на поезде около пяти часов. Поезд бежал среди снегов, а оставшаяся часть пути пролегала вдоль холодного Охотского моря. На перроне меня встречал Отец Алексий Мацудайра с матушкой, восемь лет назад по-домашнему тепло принимавшие меня на Пасху у себя в храме в Осаке.

Православные появились в Кусиро в 33-м году Мэйдзи (1900 г.). Службы совершались в специально отведенном помещении в доме у одного из верующих, а в 1932 г. был возведен храм, перестроенный на том же самом месте в 1992 г. При церкви стараниями Отца Алексия устроены курсы русского языка, каждое лето православные принимают на отдых детей из России, пострадавших от чернобыльской катастрофы. Верующих насчитывается 85 семей.

В Накасибэцу поехали на машине Отца Алексия, по дороге любуясь природой зимнего Хоккайдо: вот вышла поохотиться рыжая лисица, вот пятеро оленей грациозно бегут по льду замерзшего озера, вот огромный орел неподвижно сидит на скале, нависшей над озером. Невольно вспоминается Пушкин: «Мороз и солнце! День чудесный!» Среди сверкающего снега показалась маленькая деревянная церковь, выкрашенная желтой краской. Навстречу с лаем выбежала собака, совсем как в русской деревне. Из домика по соседству с храмом вышла его добрая хранительница Фёкла Мураками и пригласила войти. Церковь в Накасибэцу, Камимуса кёкай (официальное название «Храм Рождества Пресвятой Богородицы»), появилась еще в эпоху Мэйдзи. Трижды перестраивалась, последний раз в 1978 г. Стены украшены иконами Двунадесятых праздников, написанными Рин Ямаситой. Ее же письма две иконы в иконостасе: Христа и Пресвятой Богородицы. На левой стене у входа внимание привлекли две большие обгоревшие иконы: оказалось, что они чудом уцелели и привезены сюда из храма в Нагасаки, погибшего в пожаре после взрыва атомной бомбы. Верующих насчитывается 35 семей.

Ранним утром 25 мая 1997 г. я села на скоростной поезд Синкансэн и отправилась в город Сидзуока, стараясь успеть на литургию. Первыми православными в районе Идзу (нынешняя префектура Сидзуока) были самураи из клана Нумадзу — Хироси Одзаки (1852—1916) и Кэндзабуро Ямадзаки (? — 1926). Одзаки с 1872 г. учился в школе иностранных языков при министерстве иностранных дел. Как раз в это время из Хакодатэ в Токио переезжает Николай и происходит их встреча. Точная дата крещения Одзаки не известна, но произошло это до 1875 г. Он получил христианское имя Анатолий. По его рекомендации 9 октября 1875 г. был крещен Ямадзаки, которого нарекли Саввой. (Интересная деталь — когда в 1854 г. в заливе Суруга потерпел крушение русский фрегат «Диана» и моряки во главе с адмиралом Путятиным жили на земле клана Нумадзу, отец Ямадзаки сделал их портретные наброски, которые сейчас можно увидеть в библиотеке Суруга города Нумадзу.)

Итак, православие пришло в Идзу в 1875 г., а на следующий год, 8 июля, Николай окрестил четырнадцать тамошних мужчин и женщин. В 1878 г. верующих насчитывалось сорок пять человек. Православные проповеди начались в городе Сидзуока в 1877 г., а в 1883 г. был построен молитвенный дом. Нынешний Покровский храм существует с 1959 г. Прихожан — примерно семьдесят семей. Нарядные царские врата храма вырезаны из дерева русскими пленными.

Примерно в двух часах езды на машине от города Сидзуока находятся горячие источники Сюдзэндзи. Преображенский храм в Сюдзэндзи был построен в 1912 г. и является памятником культуры префектуры Сидзуока. Почему префектуральные власти считают его таковым? Как указано в церковной брошюре, для этого есть три причины: «Храм красивой формы (в византийском стиле); очень известен в техническом и художественном отношении; внес большой вклад в историю религиозного развития Идзу».

Более ста лет тому назад в Китае, в Порт-Артуре, был построен православный храм для русских моряков. Русско-японская война 1904—1905 гг. окончилась поражением России, и много русских пленных попало в Японию. Когда они оставляли Порт-Артур, то разобрали и увезли с собой иконостас и паникадило. Возвращаясь на родину после войны, они все это подарили своим японским братьям по вере. В 1911 г. Архиепископ Николай тяжело заболел, и православные Сюдзэндзи решили как можно скорее построить храм, чтобы молиться о его выздоровлении. Семьдесят человек трудились день и ночь, и храм, на строительство которого обычно уходило три года, был сооружен за три с половиной месяца. Там и воздвигли привезенный из Порт-Артура иконостас. К сожалению, верующие не успели помолиться о здравии Святителя Николая в своем новом храме: его освятили 2 июня 1912 г., а несколькими месяцами раньше, 16 февраля того же года, Владыка скончался.

На стене слева от иконостаса внимание привлекает большая икона Казанской Божьей Матери необычного письма: лик Богоматери яркий; оклад, осыпанный драгоценными камнями, не настоящий, а тщательно выписан рукой иконописца. Попытка Отца Романа снять тяжелую икону со стены, чтобы лучше рассмотреть ее, не удалась. Но немного повернув ее, мы неожиданно обнаружили на обратной стороне надпись, сделанную по-русски синими чернилами. В ней говорится, что икона — безвозмездный дар русских старцев-иноков из монастыря с Афонской горы для Николая Японского. Икона написана и 4 августа 1911 г. освящена на Афоне, в нее вложена святая частица. Оканчивается надпись просьбой молиться в память Афонской братии, что теперь Отец Роман Окава и делает во время богослужения. В Преображенском храме Сюдзэндзи сейчас примерно 30 семей прихожан.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #19 : 16 Февраля 2017, 10:32:15 »

(Окончание)

В нескольких минутах ходьбы от храма стоит на горячем источнике гостиница-рёкан «Кикуя», где не раз останавливался Владыка Николай во время своих ежегодных объездов церквей. Этим рёканом управляют уже несколько поколений христианского семейства Нода. Они бережно хранят большой фотопортрет Владыки, а также икону Казанской Богоматери — подарок преемника Святителя Николая Епископа Сергия, приезжавшего освящать Преображенскую церковь, о чем свидетельствует надпись на иконе: «Возлюбленному о Господе Эрасту Нода се в благодарение и на память об освящении храма. 2 июня 1912 г. Епископ Сергий».

Неподалеку от Сюдзэндзи, в местечке Касивакубо, находится маленькая деревянная церковь в честь Рождества Христова, построенная в 1886 г. Иконы в ее небольшом иконостасе написаны Рин Ямаситой. В Касивакубо около 15 православных семей.

Когда самолет идет на посадку в аэропорту Хакодатэ, создается впечатление, что приземляешься на ковер, сотканный из сочной яркой зелени. После нестерпимо жаркого июльского Токио Хакодатэ кажется настоящим оазисом. Меня встречали добрые супруги Мураи. Глава семейства господин Мураи, староста Воскресенского собора Хакодатэ, приезжал с японскими православными паломниками на празднование 1000-летия Крещения Руси. Поистине радостная встреча через 9 лет. Благодаря им и Отцу Иову Бабе я провела пять незабываемых дней в Хакодатэ в середине июля 1997 г. Сюда в начале июля 1861 г. прибыл из России иеромонах Николай, чтобы служить священником в церкви русского консульства. Воскресенский собор Хакодатэ является важным памятником культуры. Вначале храм существовал при Российском консульстве, учрежденном в городе в 1859 г., а когда в 1872 г. в Токио было основано Посольство Российской империи, то консульство закрыли, а храм передали православным верующим Хакодатэ. Первоначальный храм был деревянным, часть здания — двухэтажная, мелодичный звон его почти 50-пудового колокола и нескольких маленьких колоколов был слышен далеко вокруг и доносился даже до полей Камиисо, куда сейчас на машине нужно добираться минут тридцать. Жители Хакодатэ за красивый звон любовно прозвали храм «Тан-Ган дэра» (Храм «Бом-Бом»). К несчастью, он полностью сгорел в Великом пожаре 1907 г., почти ничего не оставившем от города, и был заново построен уже из камня в 1916 г. (строительство началось в ноябре 1914 г., завершено в сентябре 1916 г., храм был торжественно освящен 15 октября того же года).

Так любимый жителями Хакодатэ прекрасный колокол расплавился в огне Великого пожара, и для восстановленного храма был привезен колокол из храма Миссийской дачи в Тоносаве, что в Хаконэ. Он весил около двух тонн. Однако звон его плыл над Хакодатэ недолго. В апреле 1928 г. его послали во вновь отстроенный после Великого землетрясения Никорай-до, потерявший свой большой колокол, когда рухнула колокольня собора, а пожар, опустошивший Токио после землетрясения, завершил вызванные им разрушения. Взамен из Никорай-до послали одноименному храму (и в Токио, и в Хакодатэ храмы в честь Воскресения Христова) шесть небольших колоколов. Но обрушилось новое несчастье — вторая мировая война, и в 1942 г. эти колокола, а также паникадило и церковные подсвечники были реквизированы военными властями для переплавки. Нынешний большой колокол был отлит в 1983 г., а пять малых и средних колоколов — в 1985 г. в префектуре Миэ господином Масакадзу Накагавой в качестве дара храму. С мая 1986 по 31 октября 1988 г. в храме проводились реставрационные работы, а 6 ноября 1988 г. его торжественно освятили. В настоящее время в храме около 350 прихожан.

Хакодатэ напоен ароматом истории. Ходишь по его улицам, сбегающим к морю, и пытаешься представить, каким видел его молодой Николай. Вот недалеко от русского консульства буддийский храм Дзицугёдзи. Здесь Николай снимал нехитрое жилье, запоминал первые японские слова. У подножия горы Хакодатэ, минутах в десяти от нынешней церкви, находится ресторан «Готокэн», открытый в первые годы эпохи Мэйдзи человеком по имени Эйкити Госима. Он был выходцем с архипелага Гото, что на юге Японии. Некоторое время работал переводчиком в Нагасаки, в местном отделении министерства юстиции, а затем примкнул к армии сёгуна и дошел с нею до Хакодатэ. В сражении за крепость Горёкаку сторонники бакуфу потерпели поражение от императорской армии, и Эйкити Госима подвергся преследованиям. Его спас Николай, спрятав в алтаре церкви, и некоторое время Эйкити вынужден был жить при русском храме в качестве слуги. «Готокэн» считается в Японии первым рестораном с европейской кухней. Его нынешний владелец господин Токудзиро Вакаяма до сих пор печет «Никорай-до кэйки» — сдобный хлеб, рецепт выпечки которого когда-то молодой Николай объяснил Эйкити Госиме. Вакаяма строго придерживается рецепта. По его специальному заказу изготовлена точно такая духовка, какой пользовались в давние времена, топят ее дровами. Вакаяма не является православным верующим, но его дом стоит по соседству с храмом, и много лет его семья поддерживает дружеские отношения с прихожанами. Мне посчастливилось побывать у него в гостях, и этот большой знаток истории родного города на следующий день прислал «кэйки» в храм, где после литургии за совместной трапезой с верующими мы отведали по кусочку. Это наше русское пасхальное тесто.

Мне также довелось побывать в гостях у госпожи Вассы Като, дочери священника Моисея Сираивы, служившего еще при Епископе Николае, живой свидетельницы истории Японской Православной церкви. Накануне в сопровождении Мэгуми Симидзу, сотрудницы муниципалитета и исследовательницы истории Хакодатэ, я провела день в городской библиотеке, знакомилась с документами, связанными с пребыванием в Хакодатэ русских. К сожалению, почти все архивы погибли во время Великого пожара, и осталась только малая часть. Поэтому был весьма ценен дар госпожи Вассы Като, передавшей в библиотеку альбомы с фотографиями, хранившимися в ее семье.

На следующий день мы рассматривали вместе с нею сделанные мной копии документов, и я слушала ее интересные пояснения. Несмотря на очень почтенный возраст (она родилась 9 января 1902 г.), госпожа Васса сохранила ясную память. В шестилетнем возрасте, т.е. в 1908 г., отец брал ее с собой в Токио, когда посещал Миссию, но, к сожалению, девочке не удалось повидать Архиепископа Николая. «У меня тогда и в мыслях не было увидеть Владыку. Нам, детям, он казался недосягаемым, потому что взрослые говорили о нем с таким почтением, с каким говорят только о Боге», — улыбаясь, говорила госпожа Като.

Старинные крутые улицы Хакодатэ изменились с тех пор, когда здесь жил молодой Николай, но по-прежнему шумит море, омывающее с двух сторон город, приютившийся у подножия одноименной горы. На высоком берегу, у самого моря, расположены рядом два кладбища: на одном покоятся православные японцы, на соседнем — русские, жившие когда-то в Хакодатэ. Среди них супруга российского консула Иосифа Гошкевича Елизавета, псаломщик консульской церкви Сартов, моряки с русских кораблей, скончавшиеся от болезней. На православном японском кладбище на могиле Дамиана Игараси, учителя Миссийской школы, стоит надгробный камень, сделанный, согласно надписи на нем, самим Николаем.

В получасе езды от Хакодатэ, в местечке Камиисо, среди полей, находится маленький Вознесенский храм, построенный в 1876 г. В том храме бывал Владыка Николай. В 1987 г. деревянный храм перестроили, сделав его каменным, и 22 ноября того же года состоялось его торжественное освящение. Прихожан насчитывается 140 человек.

В самые жаркие дни лета 1997 г., 9 и 10 августа, я побывала в Маэбаси и Такасаки. Термометр показывал 39,1 градуса по Цельсию. Однако недаром Маэбаси называют городом зелени и воды — жара оказалась вполне терпимой. Одна из достопримечательностей города — его центральная улица, обсаженная деревьями весьма редкой породы (по-русски — «дзельква пильчатая»). Их раскидистые кроны сплелись густыми ветвями и не дают проникать палящим солнечным лучам. Через город протекают реки Тонэгава и Хиросэгава. Их берега очень живописны, что вдохновляло многих поэтов. Маэбаси даже называют городом поэзии. Но широкую известность городу принесли шелковичные черви. В прошлом веке здесь было множество тутовых садов, а воду им давали каналы. Первая фабрика по изготовлению шелковой нити была построена в 1870 г. самураем Юдзо Фукасавой, и до самой второй мировой войны Маэбаси оставался центром производства шелка. В память об этом в городе создан прекрасный музей, где можно познакомиться с процессом изготовления шелковой нити во всех подробностях.

17 апреля 1879 г. Юдзо Фукасава был крещен приехавшим в Маэбаси Николаем. Сохранилось письмо Юдзо к своему другу Тётаро Хосино, тоже владельцу шелковой фабрики, в котором он делился с ним радостью обращения в христианство и сообщал, что 18 апреля в дом к Хосино направляется Николай с целью крестить его. Но, как потом оказалось, родители Тётаро запретили сыну креститься. (Интересно, что дочь его младшего брата Рёитиро Хосино — Харуко стала женой Эдвина Рейшауэра, известного американского историка и дипломата, служившего послом США в Японии.)

На память о крещении Юдзо Фукасава получил в подарок от Николая икону Иверской Божьей Матери, которая до последнего времени бережно хранилась в его семье, а три года назад его правнук передал ее в церковь Маэбаси. Все это рассказал мне сам господин Фукасава, с которым я познакомилась 17 лет назад, сопровождая в поездке по Советскому Союзу японских паломников, приехавших по приглашению Русской Православной церкви.

Храм в Маэбаси, построенный в 80-х годах прошлого века, несколько раз горел, последний раз во время второй мировой войны, но в начале 70-х годов был восстановлен, и теперешний его иконостас прислан из Троице-Сергиевой Лавры в 1972 г. В том же году, 19 января, Митрополит Феодосий освятил храм в честь Святого Равноапостольного Николая Архиепископа Японского. Сам Николай впервые посетил Маэбаси 16 апреля 1879 г., а на следующий день крестил Юдзо Фукасаву и друзей его, всего 24 человека. Второй раз Николай приезжал в Маэбаси в мае 1881 г. и третий раз в октябре 1884 г. Верующих здесь около 20 семей.

В отличие от храма в Маэбаси у Рождественского храма в Такасаки счастливая судьба: ни землетрясения, ни пожары, ни войны не причинили ему никакого вреда. И хотя во время второй мировой войны в Такасаки был расквартирован военный гарнизон и город подвергался воздушным бомбардировкам, храм чудом уцелел, его только перенесли на другое место. Иконы красивого иконостаса написаны Рин Ямаситой. Бережно сохраняются четыре метрики, где рядом с именем принявшего крещение часто стоит имя его крестного отца — Святителя Николая. История Православия в Такасаки началась в 1878 г., когда в феврале сюда пришел катехизатор Андрей Яцуки. В мае 1881 г. приезжал Николай. Храм возвели весной 1883 г., и 29 апреля в нем состоялось первое богослужение, пришедшееся как раз на Пасху. Служил первый японский иерей — Отец Павел Савабэ. Сейчас верующих в Такасаки примерно 15 семей.

В храме хранится икона Иисуса Христа, которая, как свидетельствует надпись на ее обратной стороне, пожертвована русскими пленными, жившими в Такасаки в 1904—1905 гг. Всего их было десять человек, но троим молодым воинам не суждено было вернуться на родину, и они остались лежать в японской земле. Их могилы находятся на кладбище буддийского храма Рюкодзи, а рядом с ними покоятся японские воины, погибшие в инцидентах с СССР на озере Хасан и на реке Халхин-Гол. После литургии мы вместе с прихожанами отправились на кладбище. На старинных светлого камня плитах высечено: Самсон Мельниченко, рядовой Квантунской крепостной артиллерии, умер 7 мая 1905 г., 29 лет; Степан Шеленок, стрелок, умер 18 мая 1905 г., 22 года; Николай Ткачук, младший унтер-офицер стрелкового артиллерийского дивизиона, умер 11 октября 1905 г., 26 лет. Во время второй мировой войны из-за опасения, что над могилами русских солдат — граждан вражеского государства могут надругаться, их скрыли, засыпав землей. Только в 1976 г. расчистили землю, привели могилы в порядок и установили черное мраморное надгробье, на котором высечены иероглифы: «Могилы бывших русских воинов». Все это было сделано стараниями городского отделения Ассоциации японо-советской дружбы. Сейчас могилы являются историческими памятниками города Такасаки.

В 1869 г. начались православные проповеди в городе Сэндай. Богослужения отправлялись в домах кого-либо из христиан в особо отведенных для этого помещениях или в специально устроенных молитвенных домах. В ноябре 1892 г. был освящен собор Благовещения Пресвятой Богородицы. Сюда много раз приезжал Николай, служил здесь и проповедовал. В те времена в Сэндае было довольно много верующих, более пятисот человек. Деревянный трехэтажный собор в византийском стиле с пятью колоколами сделался достопримечательностью города. Во время второй мировой войны японские власти реквизировали колокола на переплавку. В конце 50-х годов собор перестроили, и в апреле 1959 г. он был освящен. Только часть его осталась деревянной, все остальное сделали из бетона. Однако в 1982 г. потребовался ремонт, по окончании которого, в мае того же года, собор освятили. Все время он стоит на том же самом месте, что и в годы Мэйдзи. 1998 год ознаменовался полной перестройкой собора (т.е. его разрушили и на этом же месте построили новый, более усовершенствованный в техническом отношении). Освящение его состоялось в октябре 1998 г. В настоящее время в соборе 156 семей прихожан.

Элеонора Саблина,
Япония сегодня

http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/39678.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #20 : 16 Февраля 2017, 10:37:50 »

Семья уроженки Репьевки построит в Японии православный храм

Он будет возведен на острове Кюсю, где похоронены погибшие в Цусимском сражении русские моряки.



Семья уроженки Репьевки Виктории Германовой строит в Японии, на острове Кюсю, православный храм. Храм из алтайского кедра срубят русские мастера. Деньги на строительство по инициативе Виктории и ее мужа собрали члены общины «Русский дом». Место для возведения храма – городок Мунаката – было выбрано неслучайно, именно там похоронены погибшие в Цусимском сражении русские моряки. Два года назад японское правительство поставило там памятник. Члены общины установили на этом месте поклонный крест - его маленькую копию своими руками смастерили дети Виктории, взрослые помогли малышам его установить. Церковь решили возвести рядом. На Рождество на месте будущего храма отслужили молебен.

Виктория и ее принявший православие муж, японец Федор Носе, приняли самое активное участие и в сборе денег, и в решении организационных вопросов. Немалая часть пожертвований на храм – из бюджета семьи.

Архитектор из Барнаула Петр Анисифоров, по проектам которого строятся храмы в России и за рубежом, в том числе храм в Антарктиде, узнав о том, что в Японии хотят поставить православный храм, бесплатно сделал проект. На Алтае приступили к заготовке древесины. Фундамент храма заложат японцы, а потом мастера из России доставят строение на остров в разобранном виде и на месте соберут. Церковь освятят в честь святого равноапостольного Николая, архиепископа Японского, который в 1861 году принес в Японию православие.



- Впереди еще длинный и трудный путь, но надеемся, что с Божьей помощью все получится, - говорит Виктория Германова.

С японцем Щуго Носе Виктория познакомилась в 2004 году, когда приехала в Японию как победительница вокального конкурса. Перед поездкой в Японию Вика учила японский язык, и ее словарного запаса хватило, чтобы молодые люди смогли понять друг друга. Через некоторое время они поженились. Ради Вики Щуго решил принять христианство. Он крестился в России, приняв в православии имя Федор.

Все трое детей в семье также крещены по православному обряду и носят русские имена: Кирилл, Николай и Мария. Кириллу идет десятый год, Коля на полтора года младше брата, Маше исполнилось три года. Вика рассказывает, что такие имена детям дали неслучайно – они благозвучны для японского уха.



Кирилл и Коля - школьники. Маша ходит в детский сад. Мальчики, как и папа, занимаются спортом. Федор – каратист, Кирилл и Коля – дзюдоисты. Этот вид единоборств очень популярен в стране, он считается национальным видом спорта. Кирилл уже завоевал немало медалей, стал чемпионом восточной Японии. У Коли успехи пока поскромнее, но он старается равняться на старшего брата.

Имея русскую маму и папу-японца, дети с самого рождения слышат японскую и русскую речь и отлично говорят на обоих языках, правда, иногда младшие путаются в склонении русских слов. С папой они общаются по-японски, с мамой – по-русски, легко переходя с языка на язык.

Каждое лето вся семья приезжает в Репьевку, где живут дедушка и бабушка и отец Виктории.

https://riavrn.ru/districts/repevsky/semya-urozhenki-repevki-stroit-v-yaponii-pravoslavnyy-khram/
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #21 : 16 Февраля 2017, 10:47:51 »

«Злодейская секта христиан»

Первое знакомство Японии с христианством состоялось при драматических обстоятельствах: католицизм, проникший в страну вместе с португальскими миссионерами в 1542 году, к несчастью для себя, слишком активно вторгся в политику и в результате был запрещен вместе с изгнанием иностранцев в начале XVII века. Тысячи христиан были казнены, другие либо отреклись от веры, либо ушли в подполье.


Групповая фотография участников Всеяпонского Православного Собора 1882 г. В центре сидит св. равноап. Николай Японский

 Новая волна западных миссионеров, на сей раз протестантских, встретила враждебность со стороны националистов, видевших в ней идеологическую поддержку для пушек с «черных кораблей» (так японцы окрестили эскадру коммодора Мэтью Перри, заставившего в 1853 году японцев заключить ряд неравноправных договоров). Террористические акты вынудили западные державы подвергнуть бомбардировке города Кагосима и Симоносэки. «Тогдашние японцы – писал святитель Николай (Касаткин), – смотрели на иностранцев, как на зверей, а на христиан – как на злодейскую секту, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи».

И все же европейцев привлекала Япония, по словам И.А.Гончарова (в 1853 году он прибыл в Японию на флагманском фрегате Паллада в качестве секретаря вице-адмирала Путятина, при котором переводчиком состоял И.А.Гошкевич) – «этот запертый ларец с потерянным ключом, страна, в которую заглядывали, до сих пор с тщетными усилиями, склонить, и золотом, и оружием, и хитрой политикой, на знакомство… многочисленная кучка человеческого семейства, которая ловко убегает от ферулы цивилизации, осмеливаясь жить своим умом, своими уставами, которая упрямо отвергает дружбу, религию и торговлю чужеземцев, смеется над нашими попытками просветить ее, и внутренние, произвольные законы своего муравейника противопоставит и естественному, и народному, и всяким европейским правам, и всякой неправде».

Если для Маркса это была последняя страна, вступающая в эру капиталистических отношений и тем завершающая процесс создания мирового рынка, о чем он пишет в письме Энгельсу в 1858 году, то для иеромонаха Николая – это единственный островок в мире, еще не захваченный католическо-протестантской экспансией: «Вот и еще страна, уже последняя в ряду новооткрытий: хоть бы здесь мы могли стать наряду с другими» (цит. по «Дневникам святого Николая Японского»). В чем-то ситуация в Японии середины прошлого века схожа с нынешним положением в России.

Но и Россия переживала тогда период «великих реформ», стремясь к возрождению после поражения в Крымской войне. Только энтузиазмом «шестидесятников», считает профессор Кэнноскэ Накамура, можно объяснить, что так много выпускников элитного учебного заведения Петербурга изъявило готовность занять скромную должность священника в крохотном приходе консульской церкви в далекой островной стране. «Я заявил желание занять место при здешнем консульстве тоже с миссионерской целию (да и кто бы из-за академической парты решился ехать сюда только для того, чтобы раз в неделю отслужить – зачастую в совершенно пустой церкви, так как здесь русских православных и с младенцами не больше десятка?)», – писал святитель Николай Японский. Но приехав в Россию через 10 лет с ходатайством об учреждении Японской духовной миссии, о. Николай едва смог найти себе помощников, а один из них впоследствии оказался сторонником нигилизма и скептицизма.

Прибывшего 3 июля 1860 года в Хакодате на корабле «Амур» 25-летнего иеромонаха Николая с нетерпением ожидал первый российский консул, выполнявший по сути функции посла, Иосиф Антонович Гошкевич (1814-1875). Сын белорусского священника, преподавателя церковно-приходской школы, он тоже был выпускником Петербургской духовной академии и 10 лет проработал в составе Духовной миссии в Китае, о которой когда-то мечтал Иван Касаткин. Научная его деятельность в Китае и Японии достойны отдельного исследования. Разговорный японский язык он выучил от тайного христианина Кумэдзо Татибана, спасшегося на одном из кораблей миссии Путятина, а впоследствии создал лучший по тем временам в Европе японский словарь и одну из лучших школ иностранного языка в Японии. Он отправил в 1865 году в Петербург на флагмане «Варяг» первых шесть японских стажеров и собрал библиотеку в полторы тысячи японских ксилографов и старопечатных книг, доставшуюся после его смерти Российской Академии наук. Именно его профессор Накамура считает зачинателем православного просветительства в Японии.

В своем письме Святейшему Синоду Гошкевич настаивал, чтобы посылаемый в консульство священник был «не иначе как из кончивших курс Духовной академии, который мог бы быть полезным не только своей духовной деятельностью, но и учеными трудами, и даже своею частной жизнью в состоянии был бы дать хорошее понятие о нашем духовенстве не только японцам, но и живущим здесь иностранцам». «К счастью для японцев, – замечает профессор Накамура, – о. Николай вполне обладал всеми этими качествами».

Освоив в первые годы непривычный «варварский язык, положительно труднейший в свете», о котором еще в прошлые века один из католических миссионеров писал в орден, что он, «несомненно, изобретен дьяволом, дабы помешать распространению здесь христианства», иеромонах Николай в 1870 году добивается открытия Японской духовной миссии и в 1872 году переносит ее центр в Токио, поручив приход Хакодате своему помощнику, о.Анатолию. Приблизительно с этого же времени он начинает работать над переводом на японский с китайского (при сопоставлении с латинским, греческим и английским текстами) богослужебных текстов и Священного Писания, в чем ему помогают несколько новообращенных японцев. Одним из первых его японских крестников стал синтоистский служитель из самурайской семьи, Такума Савабэ (в крещении Павел), преподававший фехтование пасынку И.А.Гошкевича.

Глубоко изучив условия жизни своей паствы, святитель Николай оставил ценнейшие материалы по экономике, социологии, этнографии, историческому краеведению позднефеодальной и раннебуржуазной Японии. Разносторонние знания по японской культуре сочетались у него с полным отсутствием презрительно-снисходительного тона в отношении японских язычников, отмечает профессор Накамура. Русского проповедника радует «живость религиозного чувства в народе», выражающаяся в «богомольных хождениях» по синтоистским и буддийским святыням; в проповедях секты Монтосю (последователи учения Синрана 1173-1212; см. «Буддизм в Японии», М., 1993 с.491-509) он задолго до западных и японских исследователей угадывает родство с христианской этикой и отмечает далеко не случайный характер быстрого прогресса страны в духе западной цивилизации. Талант исследователя ставит его в один ряд с такими выдающимися деятелями Китайской Миссии, как Иакинф (Никита Яковлевич Бичурин; 1777-1853) или Палладий (Петр Иванович Кафаров ;1817-1878). «Много раз, – пишет св. Николай, – меня также манила на свое поле наука, японская история и вся японская литература – совершенно непочатые сокровища, – стоит лишь черпать целыми пригоршнями, все будет ново, интересно в Европе и труд не пропадет даром.» (Цит. по «Русские в Японии»). «Едва ли найдется другой миссионер русской Церкви, оставивший столь тщательную запись своей проповеднической деятельности, – замечает профессор Накамура в предисловии к «Дневникам», публикацию которых он справедливо считает историческим событием, – поскольку личностью Николая интересуются не только в Японии и России, но и в Греции, США и других странах».

В 1873 году, когда было легализовано христианство и принят григорианский солнечный календарь с выходным днем в воскресенье, еп. Николай открыл в Токио катехизаторское училище, в 1875 году – духовную семинарию, а несколько позже и женскую семинарию, ставшую образцовым женским учебным заведением в стране. Издававшийся этой семинарией журнал «Уранисики» (Сокровенная добродетель) – одно из самых популярных православных изданий в стране – сочинения русских писателей. Первый перевод произведения русской классической литературы – «Капитанской дочки» Пушкина – сделал выпускник православной семинарии Такаясу Дзискэ. В 1883 году книга вышла отдельным изданием под заголовком «Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России». И пусть для японских читателей это был прежде всего любовный роман в экзотических декорациях, главные герои которого для простоты восприятия переименованы в Мэри и Смита, а иллюстрации художника Еситоси Тайсо свидетельствуют о весьма приблизительных его представлениях о русской культуре, это было началом знакомства японцев с литературой, оказавшей впоследствии наиболее сильное воздействие на их собственную. Многие из последующих переводчиков и исследователей этой литературы были православными христианами.

Святитель Николай во время второго возвращения на родину в 1880 году, когда он был возведен в сан епископа Ревельского, викария Рижской епархии, дважды встречался в Москве с Достоевским: 1 июня в доме архиерея Алексея он около часа беседовал с писателем о судьбе православия на Востоке, а через неделю, 8 июня, присутствовал на историческом докладе Достоевского в зале Дворянского собрания на заседании Общества любителей российской словесности в связи с юбилеем А.С.Пушкина. Как известно, в этой речи, произнесенной писателем за полгода до смерти и ставшей его духовным завещанием, утверждается мысль о всечеловеческой миссии России в духе православной соборности. (Подробнее об этом см. в статье Кэнноскэ Накамуры «Достоевский и Николай Японский» в ноябрьско-декабрьском выпуске «Вопросов литературы» за 1990 год.)

Во время второго приезда в Россию св. Николаю удалось организовать сбор средств для строительства Собора Воскресения Христова (символ возрождения христианства в Японии), и в 1891 году, после 7 лет строительства на холме Суругадай на месте бывшей пожарной каланчи в столице поднялся белокаменный византийский храм по проекту архитектора М.А.Щурупова. Долгое время он был самым высоким зданием Токио, превосходя императорский дворец, что даже вызвало недовольство у некоторых жителей столицы.

Наследник русского престола, будущий император Николай II, который должен был присутствовать на открытии храма, не смог прибыть в Токио из-за покушения на него в г.Оцу полицейского Сандзо Цуда, нанесшего цесаревичу удар самурайским мечом по голове. Часть дневников архиепископа Николая, относящаяся ко времени этого инцидента, пока не опубликована.

Воскресенским собором называлась и первая православная церковь Японии, построенная в Хакодате при Гошкевиче в 1860 году. «Жители города, удивленные неслыханным прежде звоном колоколов, прозвали ее «храм Бом-бом» (Ганган-дэра). Византийский иконостас сочетался в ее интерьере с соломенными циновками – татами, устилавшими пол, как в буддийском храме» («Русские в Японии»). Новый же храм и по сей день считается одним из лучших христианских соборов страны. Частично разрушенный при кантосском землетрясении 1923 года, унесшем более 100 тысяч жизней, он был затем восстановлен.

Во время русско-японской войны православная миссия под руководством епископа Николая в отсутствие российского дипломатического представительства взяла на себя нелегкое бремя заботы о почти 72 тысячах пленных русских солдат и офицеров. Николай записал в это время, что лучшее изучение Японии могло бы вообще предотвратить военный конфликт. Человек с сильным характером, темпераментный и не склонный к компромиссам, он сумел остаться в годы войны патриотом России и вместе с тем не оставил свою паству, что принесло ему всеобщее уважение.

В 1906 году, в 70 лет святой Николай был возведен в сан архиепископа с титулом «Японский», а с 1908 года помощником в его трудах становится епископ Киотосский Сергий (Тихомиров; 1871-1945), будущий митрополит Японский. Дважды в Токийской Миссии работал иеромонах Сергий (И.Н.Страгородский; 1867-1944), впоследствии Патриарх Московский.

Свой полувековой миссионерский подвиг Архиепископ Николай завершил 3 февраля 1912 года, оставив после себя 33 017 православных христиан, 266 церковных общин, 43 священнослужителя, 116 проповедников, 14 учителей церковного пения и причетников, а что всего важнее – изменившееся отношение к России в сердцах многих японцев. В похоронах святителя приняли участие послы христианских стран и высшие представители японского правительства. Могила Архиепископа с надгробием из белого мрамора находится на кладбище Янака в токийском районе Уэно.

Ныне Автономная Японская Церковь существует в непростом мире «постиндустриальной» Японии с ее поликонфессиональными традициями, сайентологическими настроениями интеллигенции и агрессивностью неорелигиозных сект и обществ. По-прежнему не решены проблемы с монастырской жизнью, национальной школой иконописи и стандартным славяно-японским словарем. Но начало, положенное святителем Николаем, позволяет разделять его веру в то, что когда-то обязательно будет в этой стране «жатва многа».

Виктор Мазурик
"Татьянин День", №3, 1995

http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/39694.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #22 : 16 Февраля 2017, 10:55:42 »

Православие в Японии. Сто лет спустя

16 февраля исполняется сто лет со дня кончины основателя Православной Церкви в Японии св. равноапостольного Николая Японского. Кафедральный Воскресенский собор в Токио, построенный по инициативе святителя, местные жители так и называют — «Николай-до». Корреспондент НС беседует со священником собора Иоанном Оно и дьяконом Ильей Такэи.


Кафедральный собор Воскресения Христова в Токио

— Почти год назад Япония пережила страшное бедствие. Какова сейчас ситуация в приходах, пострадавших от стихии?

— Здания, незначительно пострадавшие от землетрясения, уже восстановлены. Но некоторые церкви были полностью разрушены или сгорели дотла, как, например, церковь в Ямада. Нужно строить новые. Местное священство ведет переговоры с архитекторами, со строительными компаниями. Но это процесс долгий. Пока сложно сказать, каким образом будет решаться проблема восстановления уничтоженных храмов. В самый сложный период после бедствия Русская Православная Церковь поддержала нас не только теплыми словами сочувствия, но и материально, за что митрополит Токийский и всей Японии выражает глубокую благодарность Московскому патриарху и единоверцам во всем мире. В первую очередь эти средства пошли на оказание помощи пострадавшим прихожанам. Некоторая часть была отложена на реставрацию храмов.

— Как повлияло бедствие на японское общество в целом?

— Небывалое количество погибших и пострадавших – это страшная трагедия. Но ситуация усугубляется тем, что в обществе посеян страх перед последствиями аварии на АЭС в Фукусиме.

— Может быть, люди стали чаще заходить в церковь?

— Интересующихся Православием, действительно, стало больше. Но невозможно сказать, что это связано именно с землетрясением.

— Какими путями современные японцы приходят в Православие?

— Каждый день после обеда храм открыт для всех желающих. Обычно сначала заходят ради любопытства. Большинство потом уходит и больше не возвращается. Но есть очень маленький процент тех — главным образом это молодые люди — кто задается вечными вопросами, кто ищет в жизни высший смысл. Вот они приходят в Церковь и остаются в ней. У нас есть курсы для неофитов: по вторникам проходят катехизаторские беседы, по четвергам библейские и.т.д. Но большая часть японской молодежи практически ничего не знает о христианстве и не испытывает к нему интереса. Я приведу самый простой пример. Рядом с нашей церковью располагается школа и несколько вузов, но ни студенты, ни школьники на службы никогда не заглядывают. Даже молодые люди из православных семей часто совсем не интересуются Православием. Иногда у них неожиданно возникает интерес и они приходят, чтобы познакомиться с традицией, с верой своей семьи самостоятельно.

В японской традиции всегда культивировалось уважение к старшим и к своим родным. Это свойственно конфуцианству. Поэтому раньше в православной семье было естественно наследовать родительскую веру как семейную традицию. Но после Второй мировой войны в японское общество подпало под влияние евро-американского индивидуализма. Мы стали терять традиционное представление о личности. И сейчас православные родители боятся передавать детям свои религиозные убеждения.

— Возможно, в представлении японцев Православная Церковь – это нечто чисто русское?

— Конечно, для тех, кто знаком с Православием, оно тесно связано с Россией. Но большинство просто не представляет, что такое Православие и Православная Церковь. А японская она или русская — для них не так уж важно. Святитель Николай Японский писал в своих дневниках, что увидел у японцев нравственность, не ограниченную какой-либо религией, и именно это сделало возможной его проповедь. Но сегодня такие традиционные для японцев понятия, как благодарность природе и благоговение перед высшим бытием, почти исчезли. Поэтому в наши дни ситуация для проповеди в Японии не самая благоприятная. Православные японцы стараются не показывать окружающим свою веру.

— Почему они не говорят о своей вере?

— В Японии не принято рассказывать о своей вере друзьям, коллегам, знакомым. Речь идет не о том, что надо скрывать свои убеждения. Просто об этом не говорят в быту. И это создает серьезные проблемы для проповеди. Могу себе представить, как бы оживилась наша церковная жизнь, если бы каждый прихожанин привел с собой на службу хотя бы одного или двух друзей. Но рассчитывать на это невозможно.

— У православных японцев есть какие-то свои традиции?

— В Японской Церкви празднуют Рождество Христово в соответствии с григорианским календарем — 25-го декабря. Однако последние пять лет все больше становится прихожан, в том числе русских, которые соблюдают юлианский календарь. Мы идем им навстречу, и 7 января еще раз служим в кафедральном соборе рождественскую литургию. Можно сказать, что это новая традиция Японской церкви.

— Много ли заключается браков между японцами и русскими?

— В каждом приходе есть такие супружеские пары. Среди прихожан кафедрального собора мы насчитали пятьдесят с лишним смешанных семей.

— Какие святые известны в Японии?

— В Православной Церкви это, безусловно, св. Николай Японский. А в целом в японском обществе больше всех популярен св. Николай Чудотворец.

— В Токио есть духовная семинария. Ее выпускники становятся священниками?

— Обучение в семинарии рассчитано на три года. В данный момент, к нашему большому сожалению, там учится только один семинарист. Во всей Японии сейчас служит 26 священнослужителей. Это не много. Если бы на каждом курсе семинарии училось хотя бы по одному-два человека, как раньше, этого было бы вполне достаточно, чтобы решить проблему регулярного обновления кадров. Но сейчас ситуация критическая: после того, как последний семинарист окончит учебу, в семинарии никого не останется.

Евгений Глобенко, Масако Аримунэ
«Нескучный сад»

http://www.pravoslavie.ru/51661.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #23 : 16 Февраля 2017, 11:10:49 »

«Слово Евангелия громко раздастся…»

Беседа с переводчиком посольства Японии в РФ Алексеем Потаповым



Одно из великих свершений, составляющих наследие святителя Николая Японского, – перевод на японский язык Священного Писания. «Чем больше я знакомился со страною, тем больше убеждался, что очень близко время, когда слово Евангелия громко раздастся там и быстро пронесется из конца в конец империи», – писал он в своих дневниках. В Японской Православной Церкви и сейчас используются тексты, переведенные святителем. О том, как шла работа над переводами и с какими трудностями святителю пришлось столкнуться, беседа с переводчиком посольства Японии в РФ и одним из ведущих специалистов по переводам на японский язык православной литературы Алексеем Потаповым.

– Иезуитские миссионеры, приезжавшие в Японию, утверждали, что «иероглифы придумали бесы, чтобы помешать распространению Евангелия на Восток». С какими же трудностями пришлось столкнуться святителю Николаю в его работе над переводами евангельских текстов?

– Главная трудность была в том, что святителю пришлось фактически с нуля создавать весь христианский словарь в японском языке. Ведь до него не существовало переводов Библии, да и вообще каких-либо других христианских текстов. То, что переводили католические миссионеры в XVI веке до закрытия страны, можно не принимать в расчет, потому что те переводы носили экспериментальный характер. В годы, когда страна была закрыта для европейцев, вплоть до революции Мэйдзи 1868 года, проповедь христианства была запрещена под страхом смерти, и ко времени начала деятельности святителя Николая религиозная почва, которую ему предстояло перепахать, была абсолютно языческая. Не существовало базовых христианских понятий ни в сознании людей, ни в языке. Нужно было для начала тщательно отобрать слова, которые могли бы адекватно передать эти понятия. Например, для передачи понятия «Бог» было выбрано слово «ками», известное нам как часть слова «камикадзэ», то есть «божественный ветер», – так называли японских летчиков-смертников. Изначально это слово обозначало синтоистское божество.

– Приезд святителя Николая пришелся на то время, когда Япония вновь стала открыта для внешнего мира, для европейской культуры. И тогда же, вероятно, в Японии появились католические и протестантские миссионеры. Так?

– Да, католические и протестантские миссионеры появились в Японии примерно в это же время. Они тоже занялись переводами христианских текстов. Но святитель Николай намеренно не опирался на эти тексты, работал самостоятельно, так как хотел создать свой, чисто православный, максимально точный перевод Священного Писания. Он и в дневнике своем говорит, что не хочет обращаться к инославным переводам, чтобы не подвергнуться их влиянию. При этом святитель использовал китайский перевод Библии.

– Почему именно китайский?

– Потому что ничего другого не было, во-первых. А во-вторых, образованные японцы того времени умели читать по-китайски. Китайский был «латынью Востока». Поэтому, когда уже была учреждена Русская духовная миссия, но японский перевод Евангелия еще не был готов, святитель Николай издал китайский перевод со специальными значками для чтения по-японски. Японский перевод Нового Завета вышел много позже – в 1901 году.

– Изучение языка заняло около восьми лет, а на перевод Священного Писания и богослужебных текстов – тридцать. Как святитель учился и как работал над переводом?

– Святитель Николай изучал японский так усердно, что учителя, с ним занимавшиеся, работали посменно. Он учился по историческим текстам, ходил слушать проповеди в буддийских храмах. По прошествии восьми лет, получив базовые знания, он начал переводить послания апостола Павла. Надо сказать, что позже он отказался от своих первых переводов, спустя какое-то время увидев, что они несовершенны. Интересно, что перевод богослужебных текстов тоже существует в нескольких вариантах. То есть был первый этап – пробный перевод, который потом, конечно, пересматривался. Я видел эти варианты: они серьезно отличаются друг от друга. Святитель в течение всей жизни своей в Японии, а это пятьдесят лет, стремился все больше и больше совершенствовать свое дело.

– Но у русского миссионера потом появились помощники-японцы – носители языка?

– Да. Разумеется, отцу Николаю было очень сложно делать переводы на неродной язык, и со временем Господь дал ему помощника-японца. Это был известный Павел Накаи, потомственный ученый-китаист, то есть представитель классической японской интеллигенции, принявший Православие. Они трудились вдвоем. К 1901 году они закончили перевод Нового Завета, а над богослужебными текстами работали до конца жизни святителя и успели перевести почти все. Интересно, что был издан сокращенный вариант Цветной Триоди, где были службы в основном воскресных дней. Владыка Николай успел перевести Цветную Триодь почти полностью. Рукопись была подготовлена к изданию, об этом есть достоверные свидетельства, но издана она не была, и что с ней стало – неизвестно. Существует также рукопись сделанного святителем Николаем и Павлом Накаи перевода Общей Минеи, но и она до настоящего времени не издана. Ее мне приходилось видеть в электронном виде. Во время землетрясения 1923 года собор святителя Николая горел, и часть его библиотеки была утеряна. Рукопись Общей Минеи кто-то из верующих просто увидел на книжном развале, на лотке, и купил. По рассказам, часть книг увез один из американских епископов, служивших в Японии, поэтому много японских книг хранится сейчас у Американской Православной Церкви на другом континенте. Точно не знаю, насколько это достоверно.

– С какими сложностями, связанными с разницей менталитетов, столкнулся святитель Николай?

– Не надо забывать, что для японцев христианство все еще большая новость. Ведь они всего лишь сто пятьдесят лет назад познакомились с европейской христианской цивилизацией. Для нас, имеющих тысячелетнюю историю христианства, – это естественная среда, а для них – это неестественная среда. Мы даже после долгого периода атеистической пропаганды можем что-то понять интуитивно, благодаря своим корням, а японцам нужно все объяснять с нуля.

Святитель Николай прекрасно сознавал, как это трудно для восприятия, и стремился, как он сам об этом писал, передавать все понятия с максимальной точностью. Ему приходилось использовать какие-то сложные, многокорневые слова, которые поначалу японцам было понимать тяжело. Но он считал недопустимым понижать уровень текста, пусть лучше люди подтягиваются до него. Оглядываясь назад, он замечал, что паства постепенно научилась воспринимать все богатство церковного знания.

– А современному японцу как это дается?

– Сейчас задача еще сложнее! В современном японском языке существует уже устоявшийся слой заимствованной христианской лексики, но – католического или протестантского происхождения. Просто потому, что католиков и протестантов в XX веке в Японии стало численно больше. Часто католические термины, называющие даже самые основные христианские понятия, отличаются от православных. Само имя Господа нашего в японской православной традиции звучит в русско-греческой транслитерации как «Иисус Христос», а устоявшаяся в общепринятом японском транслитерация с латыни звучит как «Иэсу Киристо». То есть для японца, который впервые сталкивается с Православием, само имя Божие звучит непонятно и странно… Параллельно существуют слова для называния одних и тех же понятий в католической, протестантской и православной традициях. Православный церковный язык создал святитель Николай Японский, но он, к сожалению, менее знаком и привычен современному среднему японцу.

– Получается, что современные японцы, пришедшие в Православие, своего рода герои, раз смогли преодолеть этот культурный разрыв?

– Да. И православное богослужение на старинном японском языке очень трудно для восприятия современного человека.

– Вы тоже переводите на японский православные тексты. Расскажите, что именно?

– Я перевел службу равноапостольному Николаю Японскому с церковнославянского языка. По просьбе епископа Сендайского Серафима я также перевел службу преподобному Серафиму Саровскому. Поскольку мне самому очень нравятся сочинения святителя Игнатия (Брянчанинова), я стал переводить его труды, и тогда только понял, с какими сложностями сталкивался святитель Николай, как это трудно, если японский для тебя не родной. Ведь в Японии нет традиции аскетической литературы. Было кое-что переведено во времена святителя Николая, когда существовало общество переводчиков «Айайся», но с тех пор язык очень изменился.

– Расскажите поподробнее об обществе православных переводчиков.

– Было общество из десяти человек – православных японцев, которые окончили семинарию при Русской духовной миссии, некоторые учились в России, хорошо знали русский язык. Святитель Николай переводил непосредственно Библию и богослужебные тексты. А члены этого общества занимались переводами самой разной духовной литературы – от простой катехизической, рассчитанной на новообращенных, до богословской и аскетической, рассчитанной на учащихся семинарии. Из святых отцов были переведены Исаак Сирин, Феофан Затворник – его Толкование на Послание апостола Павла, четыре тома «Моей жизни во Христе» Иоанна Кронштадского. Это было замечательно, но все это осталось в той эпохе, переводилось на старо-японский дореформенный язык «бунго», да практически переводы эти и не переиздавалось. Современным японцам читать на том языке так же сложно, как нам – читать по-церковнославянски. Попытки переложения тех текстов на современный японский есть. Например, были переизданы краткие жития святых. Работа продолжалась около десяти лет, переводили священники и миряне Японской Православной Церкви, так что общими усилиями были подготовлены к переизданию книги с житиями на все двенадцать месяцев. Вышла также книга о Серафиме Саровском, в которую входит беседа старца с Мотовиловым, но она, по-моему, была переведена с английского.

– На выставке в МГУ, посвященной ста семидесятилетию со дня рождения святителя Николая Японского, была ваша каллиграфия – художественно написанная молитва «Царю Небесный». Как вы считаете, может каллиграфическое письмо использоваться в оформлении храмов, в православном искусстве?

– На иконах собственно японского письма имена святых и названия праздников пишутся в вертикальном иероглифическом написании, но это – не каллиграфия в художественном смысле. К сожалению, в Японии сейчас нет храмов, расписанных фресками, но в принципе, наверное, каллиграфия может быть использована так же, как церковнославянская вязь, – во фресках, орнаментах и росписях.

– Ваш перевод трудов святителя Игнатия (Брянчанинова) уже закончен?

– Перевод его «Аскетической проповеди» закончен процентов на восемьдесят, но еще нуждается в редактуре. «Слово о смерти» я перевел почти полностью. Готовы и другие сочинения. Святитель Игнатий – автор, достаточно сложный, а чтобы его сделать доступным на японском… Надеюсь, Господь пошлет мне помощника – носителя языка, чтобы можно было как следует отредактировать мой перевод.

С Алексеем Потаповым
беседовала Анастасия Верина


http://www.pravoslavie.ru/4721.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #24 : 16 Февраля 2017, 11:36:51 »

Равноапостольный Николай Японский



Святитель Николай Японский внес огромный вклад в христианское просвещение японского народа. Будучи еще молодым священником, Николай познакомился с синтоистским жрецом Такумой Савабэ. Изначально самурай Савабэ хотел убить святителя, собираясь таким образом поспособствовать избавлению Японии от западного порабощения. Однако после разговора с отцом Николаем стал навещать его, беседуя о христианской вере. Через какое-то время Савабэ стал учеником святителя, принял от него крещение и даже стал впоследствии первым японцем, принявшим священнический сан.

Святой Николай не даром назван равноапостольным: за время своего служения в Японии он создал поместную Японскую Церковь, насчитывавшую более 30 тысяч христиан, пришедших к вере во многом благодаря трудам и проповеди святителя.

См.видео по нижеприведённой ссылке:

https://www.youtube.com/watch?v=1MUGs3dXGrw

http://tsargrad.tv/saint/ravnoapostolnyj-nikolaj-japonskij_49384
« Последнее редактирование: 16 Мая 2018, 11:33:31 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70874

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #25 : 16 Мая 2018, 11:46:10 »

ЭЛЕОНОРА САБЛИНА: «ЯПОНИЯ СДЕЛАЛА МЕНЯ ПРАВОСЛАВНОЙ»

В гостях у портала Православие.ру – историк и педагог Элеонора Борисовна Саблина, кандидат исторических наук, исследователь японского Православия, автор книги о святителе Николае Японском.



– Элеонора Борисовна, вы уже много лет живете и преподаете в Японии. Расскажите, пожалуйста, как вы приехали в Страну восходящего солнца? Где работаете?

– 19 лет я преподаю в Токийском университете иностранных исследований. Сама – кандидат исторических наук, профессор. Еще я преподаю в Токийской консерватории, а до марта этого года работала в Государственном университете Йокогамы. К сожалению, и в Японии сегодня сокращается преподавание гуманитарных предметов. Это печально, но ничего не поделаешь – общемировая тенденция.

Я приехала в Японию прямиком из МГУ. Там я преподавала японский язык. Моя специальность по диплому – историк-востоковед, референт-переводчик. С 1978 года, когда начались всемирные конференции религиозных деятелей, я стала сотрудничать с Русской Православной Церковью. Меня пригласили в качестве переводчика. Приезжал в Россию владыка Феодосий (Нагасима), и я ему переводила. Когда я стала сопровождать паломников, я впервые узнала о святителе Николае. Раньше, разумеется, я ничего о святом не слышала, так как жили мы в атеистической стране. Но личность святителя Николая меня заинтересовала. В итоге я решила поехать в Японию, изучить его деятельность, чтобы с ней познакомить русских. Как раз в 1992-м году, после распада СССР, японское правительство в лице японского МИДа сделало особые образовательные программы, принимая студентов и ученых из России. Год я там была по этому гранту, как приглашенный исследователь. Объехала всю Японию, обошла все храмы. Написала несколько статей под названием «Паломница из России». Даже на английском языке опубликовали большой сборник о деятельности святителя Николая, где были как мои статьи, так и других ученых.


Воскресенский собор в г. Токио

Когда в России говоришь, что в Японии есть Православие, все удивляются

– И с этого времени вы остались работать в Японии?

–Да, меня оставили, потому что владыка Феодосий японцев не пускал к своим архивам, а мне сказал: «Делайте, что хотите». Видимо, еще потому, что моя специальность – исследователь русско-японских культурных связей в конце XIX века, и основное направление – история святителя Николая и Японской Православной Церкви. Вообще, когда в России говоришь, что в Японии есть Православие, все удивляются. Но оно есть! И оно укоренилось. Я благодарю японский МИД, что мне дали возможность изучить Православие в Японии, так как это основа русско-японских отношений на все времена. И взаимопонимание между Россией и Японией идет от православных. А святитель Николай – великий ученый-японовед. Я благодарю Бога за то, что тоже оказалась в этом течении японоведов.

Я все время чувствовала, что он меня ведет

– Сразу возникает вопрос. Вы, наверное, не сразу пришли к вере. Святитель Николай, видимо, сильно повлиял на ваше воцерковление?

– К вере я пришла после того, как стала сотрудничать с Русской Православной Церковью, бывать на богослужениях. Но есть и детские воспоминания о вере. Помню, как няня меня водила в Ростове-на-Дону в храм. Это была греческая церковь. Помню, что иногда заходили в храм, приходили туда на Пасху с горящим свечным фонариком. На этом, правда, опыт веры закончился. Дальше о вере я ничего не слышала. У нас в МГУ был даже предмет такой – научный атеизм. Но однажды Господь меня привел в комитет защиты мира. Там были мои однокурсники. Они звонят и говорят: «Есть конференция – священники устраивают. Им нужен японский язык». Я испугалась, но пошла. И дальше выстроилась целая цепочка событий, которая и привела меня в Японию. Я считаю, что все так легко управилось по молитвам святителя Николая. Я все время чувствовала, что он меня ведет. Там я уже окончательно воцерковилась.

– Какой показалась вам Япония во время первого приезда?

– Впервые я приехала в Японию, будучи студенткой третьего курса. Там была всемирная выставка «Экспо 1970». Первое, что я заметила, – другой запах. Восемь часов нас везли в Осака. И по дороге я видела, что на прилавках лежали бананы, которые у нас были дефицитом. Меня удивил непривычный аромат и яркость фруктов. Японцы же сразу показались очень доброжелательными. Мы работали на строительстве нашего советского павильона, и приходилось всем постоянно переводить, постоянно ездить и общаться. Один пожилой японец нас даже решил повозить по интересным местам. Он сказал, что ему осталось немного жить, т.к. он болеет, и поэтому он хотел показать нам, молодым, свою родину. Тогда японцев впервые полюбила. Люди очень отзывчивые. Я до сих пор дружу с некоторыми из тех японцев, кто был тогда на этой выставке. Японцы не расточительные, но и не жадные, не прижимистые.


Святитель Николай Японский

– Расскажите, как вы решили написать книгу о святителе Николае. Были ли трудности в ее создании?

– Нет, трудностей особых не было. Я же сначала написала диссертацию по нему. И у меня были все документы. Кроме того, я писала сердцем. Перед тем, как ехать в Японию, я получила благословение от владыки Владимира в Санкт-Петербурге, с которым мы еще на конференциях в Японии подружились. Он очень любил Японию. Как-то мы с владыкой отправились в один монастырь, куда прибывал Святейший. Вечером была трапеза, потом все подходили под благословение. Я подошла последней к Патриарху, а он мне говорит: «А вы где, Элеонора Борисовна?» Десять лет прошло, а он все помнил обо мне! Я сказала, что уже два года нахожусь в Японии, рассказала, что буду писать труд о святителе Николае. Он пожелал мне успехов. А в 2006-м году, когда эта книжка вышла, я ему ее преподнесла в день святителя Алексия. Он потом часто спрашивал: «Как там ваша Япония?» и всегда просил передать Японии поклон. Я благодарю Бога, что жизнь меня свела с такими людьми. Также и с Антонием Сурожским. На Поместном Соборе, когда я переводила ему, владыка сидел на ступеньку ниже нас. И мне было от этого крайне неудобно. Он, однако, сказал: «Нет-нет, вы не мешаете». А в конце я получила от него букет красных роз.

– Вы изучили биографию святителя Николая Японского, бывали во всех храмах, где он служил, общались с людьми, так или иначе связанными с владыкой. Благодаря чему, на ваш взгляд, святитель Николай добился такого миссионерского успеха в Японии?

– Владыка обладал добрым сердцем, умом, образованностью. Когда он в 1861-м году прибыл в Японию, христианство там было еще запрещено. Он 8 лет был обычным консульским священником, и все эти годы он внимательно, усердно изучал Японию – ее историю, литературу, и, самое главное, язык. Каждый день 8 часов подряд он учил японский язык. У него сменялись три преподавателя. Только представьте, какая это работоспособность! Какое стремление познать страну и язык, о котором многие писали, что он создан самим дьяволом, потому что очень трудный. Но владыка это все преодолел.

Нелегким, но промыслительным был и путь святителя в Японию. Еще в Санкт-Петербургской академии, когда он шел на вечернюю молитву по семинарии, в одном классе он увидел листок, на котором было написано, что в Японию просят священника для консульства. И не просто священника, а священника-миссионера. Позже владыка говорил: «Я пошел на службу, помолился об этом предложении, и к концу службы мое сердце, моя душа уже принадлежали Японии». Никто не думал, что он, красавец и весельчак, окажется так далеко и станет великим проповедником.

Но Господь судил иначе. Интересно, что будущий святитель в Иркутске встретил митрополита Иннокентия, тоже причисленного затем к лику святых, который возвращался из Америки. И святитель Иннокентий пошил собственноручно младшему товарищу рясу из бархата, говоря, что он, Николай, должен предстать во всей красе перед японцами. Также он подарил ему наперсный крест и сказал: «В таком виде ты должен спуститься по трапу корабля». Видимо, владыка прекрасно понимал, насколько важно первое впечатление о миссионере. И действительно после удивительного обращения в Православие синтоистского жреца, пришедшего убить святителя Николая, и пламенной проповеди на японском языке православная община начала быстро расти и уже к 1880 г. насчитывала больше 5 тысяч верующих и 6 священников.


Элеонора Саблина

– Известно, что святитель Николай основал семинарию и духовные училища. Каким образом владыка готовил людей к священному служению, как он их наставлял и воспитывал?

– Да, в первую очередь речь идет о Токийской семинарии, первый выпуск которой состоялся в 1882-м году. Там владыка стремился дать семинаристам очень хорошее, разностороннее образование, приглашал разных преподавателей. Святитель Николай всегда обращал внимание на манеры семинаристов, на их отношение к людям. Нескольких отчислил, потому что они пьянствовали. Кого-то за какие-то непотребные слова. Владыка каждый день записывал, как кто стоял на службе, учился или работал. Кроме того, святитель Николай уделял очень большое внимание здоровью студентов, потому что в Японии тогда жили очень бедно и голодно. Поэтому в семинарии организовали даже дачу в горах, куда регулярно вывозили семинаристов. А летом – к морю. Всех ребят старались обеспечивать хорошим питанием, заставляли заниматься спортом, соблюдать личную гигиену. Также владыка требовал от семинаристов вести дневник, рассказывать, как они ездят домой, кому проповедуют, какие испытывают трудности. И такое внимательное, глубоко человечное отношение к окружающим, присущее многим японцам, конечно, очень привлекало их в личности святителя Николая.

Если ты плохо ладишь с людьми, значит, ты выпадаешь из общества

– Раз вы затронули вопросы менталитета, хотелось бы спросить, как бы вы, прожив столько лет в Японии, определили ключевые особенности японского менталитета?

– Это, конечно, ответственность, коллективизм и, что самое главное, любовь к своей стране, ведь японцы чаще всего говорят: я счастлив, что родился в Японии. В плане любви к Родине и, наверное, коллективизма русские и японцы очень похожи. В России достаточно суровый климат, а у них постоянные землетрясения, пожары, цунами – как без коллективизма? Но главное в Японии – человеческие отношения. То есть если ты плохо ладишь с людьми, значит, ты выпадаешь из общества. Вы знаете, какой сказочный персонаж один из самых любимых в Японии? Сейчас упадёте. Это наш русский Чебурашка. Почему? Потому что он со всеми дружен – вот это очень важно. Также у японцев всё вокруг должно быть сбалансировано – это основное в их миропонимании. Не должно быть ничего резкого, никаких сломов, разрушений до основания. Японцы, как ни странно, крайне редко говорят слово «нет» или категорически что-то отрицают.


Японские студенты

– Что, на ваш взгляд, наиболее ценное в японской системе образования? Насколько она традиционна?

– Система образования и в Японии постепенно реформируется. К сожалению, далеко не всегда в положительную сторону. Происходит, например, сокращение гуманитарных предметов в пользу технических. Коллеги, с которыми я проработала профессором долгие годы, говорят, что раньше был хороший университет, а теперь это, скорее, сильный техникум. Конечно, в связи с низкой рождаемостью стало меньше учеников и преподавателей. Но зато устроиться в университет без степени теперь очень трудно. Хорошо также, что в университетах обязательно функционируют полноценные научные общества.


Токийский университет

– Япония, как известно, страна высокотехнологичная. При этом роль национальной традиции в жизни японцев достаточно сильна. Как современные жители Японии сочетают традиционность и современные технологии? Как поддерживают институт семьи?

– Сохранение традиций, института семьи и в Японии сегодня большая проблема. Хотя положительный опыт у японцев в этом отношении, несомненно, есть. Да, сегодня много разводов, люди поздно вступают в брак или вообще не строят семью, предпочитая карьерный путь. Но в Японии хотя бы сейчас стали делать хорошие фильмы о семье. У нас, в России, фильмы в основном о бандитах и коррупции. Стыдно за наше телевидение, за страну, потому что из телевизора изливается на людей сплошная грязь. А там исторические драмы, добрые семейные фильмы представлены в гораздо большем количестве. Пусть многие из них наивны. Но это какой-то положительный пример для молодежи.

– Как простые японцы относятся к России, к русской культуре?

– Понятно, что все зависит от конкретного человека. Но в целом, конечно, хорошо. Даже русская еда японцам кажется вкусной. Я еду в Германию, например, а мне коллеги говорят: «Куда ты едешь? Там же такая жуткая еда!» А для японцев еда очень важна. Самое любимое японское слово «ой си» (вкусно). В России вкусно, и больше нигде. И, главное, там гостеприимные люди. Правда, еще они любят Италию, всё итальянское им кажется красивым. Радушие итальянцев их тоже привлекает.



– Многие думают, что японцы – закрытые по характеру. Вы согласны?

– Они не закрытые, нет. Они просто стесняются. Понимаете, там с молоком матери впитывается мысль, что нельзя доставлять какие-то неудобства ближнему. Поэтому дети особо не кричат. Ты всегда должен себя прилично вести. А до последнего времени нельзя было держать в многоэтажных домах даже собаку или кошку. Вдруг кот замяукает или собака залает? Японцы очень законопослушные, но, главное, уважительные друг к другу. Это не закрытость, а сдержанность, скромность. Да, перед незнакомцем они раскрываются не сразу, но если начинают ему доверять – то раскрываются всей душой. А еще они очень доверчивые.

Дух и традиции владыки до сих пор сохраняются там

– И последний вопрос. Как существует Православная Церковь в Японии сегодня? Какие у нее перспективы?

– Слава Богу, Церковь живет и развивается. Конечно, у нас очень не хватает священников. В семинарии 2–3 ученика, и принимают туда людей только с высшим образованием. А с молодыми людьми нужно работать, их нужно просвещать, вовлекать в церковную жизнь. Внешняя среда сейчас очень агрессивная.



Много в Японской Православной Церкви правнуков и праправнуков тех, кого крестил еще святитель. Вообще, дух и традиции владыки до сих пор сохраняются там. Везде выборность, общинность. Верующие проводят встречи для изучения Священного Писания. Действуют сестричества. Например, мы собираем хорошие вещи и отдаем на благотворительность или посылаем в страны, где происходят бедствия. Все вместе совершаем паломнические поездки, отмечаем также русское Рождество. После каждой литургии обязательно проводится совместная трапеза – как здесь установил святитель Николай. Поэтому, несмотря на проблемы и трудности, дух живой христианской общины в Японии, слава Богу, во многом сохраняется.

С Элеонорой Саблиной
беседовал Константин Белый


http://pravoslavie.ru/112944.html
Записан
Страниц: 1 [2]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!