Русская беседа
 
24 Мая 2019, 05:22:55  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Крест, победивший свастику: Мифы и правда о Русской Церкви в ВОВ  (Прочитано 58 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 74355

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« : 10 Мая 2019, 19:30:21 »

Тюренков Михаил

Крест, победивший свастику: Мифы и правда о Русской Церкви в Великой Отечественной войне



Великой Победы 1945 года никогда бы не было, если бы наши предки шли в бой под лозунгами «мировой революции» и «научного атеизма»

Пасхальная радость Воскресения Христова соединяется ныне со светлой надеждой на близкую победу правды и света над неправдой и тьмой германского фашизма, который на наших глазах сокрушается соединённой силою наших доблестных войск и войск наших союзников. Преклоняясь пред изумительными подвигами русских воинов, полагающих за наше счастье жизнь свою, и радуясь грядущей победе над исконным врагом русского народа, усугубим эту радость благодарным воспоминанием победы Христа над адом и смертью и дарования нам этой победой вечной радости в невечернем дни Царствия Своего.

Эти слова Пасхального приветствия Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского) прозвучали во всех храмах Русской Православной Церкви 6 мая 1945 года. В тот день Светлое Христово Воскресение совпало с днём великомученика Георгия Победоносца, небесного покровителя всех православных воинов, и кануном безоговорочной капитуляции гитлеровского Третьего рейха. В те дни ещё обильно лилась кровь (так, 6 мая только начиналась Пражская операция, унёсшая жизни более 10 тысяч наших воинов), но уже всем было ясно: самое страшное зло в человеческой истории повержено.

«Церковь Христова благословляет православных на защиту Родины»

А без малого четырьмя годами ранее, 22 июня 1941 года, предшественник Святейшего Патриарха Алексия I на Патриаршем престоле (а на тот момент — его Местоблюститель) Митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский) обратился к верующим с иными, но столь же обнадёживающими и ободряющими словами:

Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят ещё раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божиею помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу...

Эти слова были произнесены задолго до сталинского воззвания с неожиданно выплывшим из семинаристской юности вождя церковным обращением «братья и сестры». Но пока Сталин молчал, Русская Церковь, несмотря на тяжелейшее положение (накануне войны на территории РСФСР действующими оставалось лишь около сотни православных храмов, а абсолютное большинство архиереев Московского Патриархата либо находились в тюрьмах и лагерях, либо уже оказались в числе новомучеников), встала на защиту Отечества.

Отечества, которое, несмотря на идеологические аббревиатуры «СССР», «РСФСР», «ВКП (б)», «НКВД» и т. д. и т. п., оставалось той самой исторической Россией, которая вот уже несколько столетий была главной православной державой мира. Тем самым Третьим Римом, который для православных христиан оставался «последним окопом», по словам недавно почившего русского историка Николая Лисового, символизировавшим одно: «Отступать некуда, если нас не станет, то и Православия не станет».

Наверное, такие же мысли были и у владыки Сергия, человека, лояльно относящегося к советской власти, однако неоднократно этой властью обманутого. Когда-то, ещё в 1927-м, в условиях жесточайших антицерковных гонений он выпустил печально известную «Декларацию» — послание «Об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти». Этот документ внёс серьёзное разделение в церковную среду, однако позволил на время ослабить давление на православных христиан:

«Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, сознаётся нами как удар, направленный в нас...»


Фото: www.pravoslavie.ru

К сожалению, «декларация» митрополита Сергия не остановила волны «Большого террора», унёсшей жизни тысячи православных священнослужителей, зачастую «виновных» лишь в том, что не отреклись от сана. Тем не менее даже после страшных 1937-1938 годов абсолютное большинство верующих продолжали «сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной». И в 1941-м встали в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, которая воспринималась ими отнюдь не как защитница идей Третьего Интернационала, но как армия русская, защищающая не марксистско-ленинские идеи и несущая на своих штыках не пожар «мировой революции», но национальное освобождение. Такое же, как и в Отечественной войне 1812 года.

«Мужественный образ наших великих предков»

Бесполезность марксизма в деле защиты Родины отлично понимал и Сталин, который после долгой паузы 3 июля 1941-го выступил с речью, в которой ни разу не были упомянуты ни коммунизм, ни марксизм, ни «научный» атеизм. Вместо этого фактический глава советского государства вспомнил победы минувших лет: «Гитлеровская фашистская армия также может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма». А уже 7 ноября того же года, во время страшной битвы за Москву, Сталин в очередной своей речи вспомнил не только церковное «братья и сестры», но и русских героев былых веков. В том числе прославленного Русской Церковью в лике святых благоверного князя Александра Невского (Димитрий Донской тоже будет канонизирован, но только в 1988 году):

Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков: Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!

Эти деяния советских властей породили в народе своеобразную национал-большевистскую мифологию. Многие надеялись, что власть в корне изменится, что пролетарский интернационализм заменят русским патриотизмом, а перед Церковью будет принесено покаяние. В этой связи даже появилась легенда, что по указанию Сталина в ноябре или декабре 1941-го Москву на самолёте облетел чудотворный образ Пресвятой Богородицы (в разных версиях — Тихвинская, Казанская или Владимирская икона). Правда, ни один исторический источник этого не подтверждает.

А между тем Русская Церковь с первых дней войны активно включилась в патриотическую деятельность, причём помогая Красной Армии не только молитвенно. Так, уже 23 июня 1941 года по предложению митрополита Алексия (Симанского) приходы Ленинграда начали сбор пожертвований в Фонд обороны и для советского Красного Креста. Во всех православных храмах начался «кружечный» сбор «на оборону страны». К слову, в это же самое время глава украинских униатов (греко-католиков), митрополит Андрей (Шептицкий) благословил действия бандеровцев и оккупационных немецких властей, в том числе расправы над местным неукраинским населением.


Глава украинских униатов (греко-католиков), митрополит Андрей (Шептицкий) благословил действия бандеровцев и оккупационных немецких властей. Фото: www.globallookpress.com

В какой-то степени это начало влиять и на отношение советских властей к Церкви. Так, 16 августа 1941-го в газете «Правда» впервые за всю её историю появилась положительная публикация о православном духовенстве и его патриотической деятельности. Однако в эти же самые дни по богоборческой инерции продолжались единичные аресты и даже расстрелы священнослужителей. Правда, за публичное проявление веры уже не наказывали: так, 4 сентября 1941-го три православные женщины Крестным ходом обнесли вокруг Московского Кремля икону Божией Матери «Державная».

Более того, в это же время были закрыты антирелигиозные периодические издания, а деятельность трагически известного Союза воинствующих безбожников Емельяна Ярославского (Минея Губельмана) — приостановлена. Сложно сказать, сколько загубленных душ было на «коллективной совести» этой структуры. Власти же просто прагматически осознали, что в период военного времени тратить деньги на атеистическую макулатуру и зарплаты многочисленных пропагандистов безбожия — нерационально. Впрочем, и после войны в услугах Союза воинствующих безбожников Сталин больше не нуждался, и организация была официально распущена в 1947 году.

«Да поразит праведный Судия Гитлера и всех соумышленников его»

Некоторые либеральные и леворадикальные антицерковные мифологизаторы пытаются доказать, что нацистские власти также создавали режим благоприятствования для Православной Церкви. Да, в первые месяцы войны часть православных храмов была открыта оккупантами в пропагандистских целях. Однако уже очень скоро гитлеровцы осознали, что русские православные люди отнюдь не жаждут такого «освобождения», и начали репрессии в отношении духовенства и верующих.

Так, по материалам Государственного архива России, опубликованным на официальном сайте ГАРФ в рубрике «Ущерб, причинённый Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны», после освобождения подмосковного города Вереи местный священник отец Андрей Соболев увидел в местном храме такую ужасающую картину:

Придя в Верейский собор сразу же после изгнания немцев из города для богослужения, я застал в нём более 30 верующих, расстрелянных немцами... Некоторые тела находились в молитвенном положении. Весь пол соборного храма был залит кровью этих невинных страдальцев за Русскую Православную Церковь. И в алтаре я нашёл ещё расстрелянных. Ничто не могло спасти их: ни святость места, ни святыни алтаря.

В оккупированном Киеве первыми жертвами среди местного православного духовенства стали расстрелянные в ноябре 1941-го настоятель Никольско-Набережной церкви, архимандрит Александр Вишняков и настоятель церкви Байкова кладбища, протоиерей Павел Остренский. Эти батюшки осмелились прочесть в храмах патриотическое воззвание митрополита Сергия. Также в материалах госархива сообщается следующее:

«Немцами зверски была убита в Киеве с размозжением головы почитаемая всеми столетняя схимница Серафима (Голубенкова) со своей послушницей Александрой, которая была изуродована: у неё был отрезан нос и выколоты глаза. Об этом факте сообщили митрополиту Киевскому и Галицкому Николаю настоятельница Киевско-Флоровского Вознесенского женского монастыря, игуменья Флавия и протоиерей о. Пётр Кривошей. От побоев умерли игумен Киево-Печерской лавры Иринарх (Кондаркин) и монах Аркадий».

Уже 31 октября 1941 года нацистское руководство издало директиву, в которой было предписано «скорее создать новый класс проповедников, который будет в состоянии после соответствующего, хотя и короткого обучения толковать народу свободную от еврейского влияния религию». По сути, это был чёткий сигнал, означавший, что Православие для нацистов — враждебная «иудео-христианская» религия. Вскоре, 2 апреля 1942 года, Митрополит Сергий (Страгородский) в своём Пасхальном послании раскрыл языческую антихристианскую сущность нацистской идеологии:

«Тьма не победит света... Тем более не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо креста Христова признать своим знаменем языческую свастику... Не свастика, а крест призван возглавить христианскую культуру... В фашистской Германии утверждают, что христианство не удалось и для будущего мирового прогресса не годится. Значит, Германия, предназначенная владеть миром будущего, должна забыть Христа и идти своим новым путём. За эти безумные слова да поразит праведный Судия и Гитлера, и всех соумышленников его».

И в этот же Пасхальный день жесточайшей бомбардировке подвергся Ленинград, под обстрел попал и знаменитый Князь-Владимирский собор, чудом избежавший разрушения.


Князь-Владимирский собор. Фото: onajourney / Shutterstock.com

А в Москве, несмотря на военные порядки, верующим было разрешено проведение ночных богослужений и свободное передвижение по городу после их завершения.

«Церковь полна скорби и священной ненависти к врагу»

Однако коренной перелом как в самой войне, так и в церковно-государственных отношениях пришёлся на следующий, 1943, год. 5 января Митрополит Сергий и Иосиф Сталин обменялись двумя очень интересными и содержательными телеграммами:

«Сердечно приветствую Вас от имени Православной Русской Церкви. Молитвенно желаю в новом году Вам здравия и успеха во всех Ваших начинаниях на благо вверенной Вам родной страны. Нашим особым посланием приглашаю духовенство, верующих жертвовать на постройку колонны танков имени Дмитрия Донского. Для начала Патриархия вносит 100 тыс. руб., Елоховский кафедральный собор в Москве — 300 тыс., настоятель собора Колчицкий Николай Фёдорович — 100 тыс. Просим в Госбанке открыть специальный счёт. Да завершится победой над тёмными силами фашизма общенародный подвиг, Вами возглавляемый.

Патриарший Местоблюститель Сергий, Митрополит Московский».

Ответ последовал сразу же, был краток, но доброжелателен:

«Патриаршему Местоблюстителю Сергию, Митрополиту Московскому.

Прошу передать православному духовенству и верующим мой привет и благодарность Красной Армии за заботу о бронетанковых силах Красной Армии. Указание об открытии специального счёта в Госбанке дано.

И. Сталин».

Православное духовенство стали активнее привлекать к патриотической деятельности, причём уже не только для сбора денег на нужды фронта, но и жечь глаголом. Так, подлинный златоуст тех лет, владыка Николай (Ярушевич), на тот момент митрополит Киевский и Галицкий, Патриарший экзарх оккупированной Украины, на Всеславянском митинге в Москве произнёс такие пламенные слова:

«Не уйти этим изуверам, потерявшим даже самую последнюю искру человеческих чувств, от карающего меча возмездия!.. Церковь полна скорби и священной ненависти к врагу».

Наверное, сегодняшним либеральным «творческим интеллигентам», скорбящим об убитых нацистских солдатах, эти слова могут показаться «нехристианскими». Но нужно понимать, что Православие — это отнюдь не толстовская идеология «непротивления злу силой».

«Ночь великого перелома»

И вот в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года Сталин принял в своём кабинете необычных гостей, уже около четверти века не бывавших в Московском Кремле: митрополитов Московского и Коломенского Сергия (Страгородского), Ленинградского и Новгородского Алексия (Симанского) и Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича). Все трое уже понимали, что власть готова пойти навстречу Церкви и разрешить проведение Поместного Собора для избрания Патриарха. Однако то, как и когда это произойдёт, никто не знал.


Иосиф Сталин. Фото: www.globallookpress.com

Именно в эту ночь глава компартии и советского правительства в корне изменил жизнь Церкви на ближайшие десятилетия. Просьбы иерархов были более чем скромны, однако учитывая то, как обходились большевистские власти с православными в предыдущие годы, это могло показаться самым настоящим чудом. Кратко резюмируем, чего же добились наши архипастыри в ходе этой встречи со Сталиным.

1) Разрешение созыва Архиерейского Собора и избрания Патриарха Московского и всея Руси, кафедра которого вдовствовала уже 18 лет — с момента блаженной кончины Святителя Тихона (Беллавина). Для этого «большевистскими темпами» из мест заключения были освобождены ряд архипастырей Русской Церкви, ранее теми же темпами оказавшихся «в узах и горьких работах».

Уже 8 сентября в новом здании Московской Патриархии (также предоставленном советским правительством в старинном особняке в столичном Чистом переулке) открылся Архиерейский Собор, на который съехались 19 архиереев. В тот же день Собором митрополит Сергий (Страгородский) был единогласно избран 12-м Московским Патриархом.

2) Разрешение открыть ряд духовных школ (на тот момент не оставалось ни одной), некоторые храмы и монастыри (из числа тех, что не успели уничтожить в 1920-1930-е годы).

3) Разрешение издавать церковную литературу — богослужебную и Журнал Московской Патриархии, а также организовать работу свечных заводов и мастерских по изготовлению церковной утвари и облачений.

4) Предоставление духовенству отсрочек от армии.

5) Уменьшение налогообложения приходов.

Увы, это не стало «кремлёвским покаянием» за годы гонений и реки крови православных христиан. Уже в конце 1940-х годов гонения возобновились, хотя и не приобрели того ужасающего размаха первых безбожных десятилетий советской власти. Но в то же время нельзя утверждать, что эти решения были приняты Сталиным исключительно из прагматических соображений. Ведь к сентябрю 1943 года перелом в войне уже произошёл, а материальная поддержка Церкви была не столь значима, чтобы ради неё возрождать церковные структуры, да ещё и уменьшать налогообложение приходов.

Что это было? Духовный перелом в сознании Сталина? Едва ли. Во всяком случае, ни один из документов или воспоминания приближённых к вождю людей это не зафиксировали. По мнению историка Михаила Смолина, это было связано с тем, что «коммунистам нужно было прибрать к рукам храмы, открытые гитлеровцами». Но как бы то ни было, это дало Русской Церкви возродиться. Вот как в беседе с автором этих строк доктор исторических наук Михаил Одинцов, один из лучших специалистов по истории церковно-государственных отношений советского времени, оценил эту ночную кремлёвскую встречу:

По состоянию на август 1943 года объединённой централизованной религиозной организации "Русская Православная Церковь" в СССР не существовало. Одной из первых задач этой встречи было юридическое признание государством фактически существующей, но пребывающей в крайне тяжёлом положении организации. Большинство приходов закрыто, многие храмы буквально стёрты с лица земли, немалое число архиереев и простых клириков либо посажены, либо расстреляны. И, кстати, когда говорят, что в ходе этой встречи Сталин что-то навязал Церкви, по сути, "учредив" Московский Патриархат, это не соответствует действительности. Существует записка полковника госбезопасности Карпова, который присутствовал на встрече Сталина с митрополитами и в дальнейшем возглавил Совет по делам Русской Православной Церкви. В этом документе (он опубликован) подробно описывается, что генсек ничего не навязывал архиереям, но только выслушивал их пожелания и соглашался.

И в этом «выслушивал и соглашался» — очень многое. Но главное — тот самый Божий Промысл, который порой совершается и через далёких от Церкви людей. И именно этим Промыслом чуть больше чем через полтора года после той кремлёвской сентябрьской встречи наша страна и вся Европа были освобождены. А Русская Православная Церковь, внёсшая в эту Великую Победу свой значимый вклад, возродилась практически из небытия. И именно поэтому для абсолютного большинства русских людей 9 мая навсегда будет днём, неразрывно связанным со Светлым Христовым Воскресением, Днём Победы над адом и смертью.

Слава Великой Победе! Христос Воскресе!

https://tsargrad.tv/articles/krest-pobedivshij-svastiku-mify-i-pravda-o-russkoj-cerkvi-v-velikoj-otechestvennoj-vojne_198548
« Последнее редактирование: 10 Мая 2019, 19:37:39 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 74355

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #1 : 10 Мая 2019, 19:34:06 »

Церковь и война: служение и борьба (сюжет Михаила Тюренкова)



См.видео по нижеприведённой ссылке:

https://www.youtube.com/watch?v=CK3PtYt-8wU
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 74355

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #2 : 10 Мая 2019, 20:27:00 »

Тюренков Михаил

Священная Победа: Русская Церковь в Великой Отечественной войне


"Журнал Московской Патриархии"

В Великой Отечественной войне победил не богоборческий Третий Интернационал, но историческая Россия, освященная молитвами многих тысяч православных святых, в том числе – новомучеников и исповедников Церкви Русской

"Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!" – эти слова главы советского наркома Вячеслава Молотова, прозвучавшие в первый день самой страшной в русской истории войны, стали символом очень важной перемены в жизни всей нашей страны. Перемены, без которой ни о каких победах невозможно было и помышлять.

Казалось бы, еще вчера отгремела советско-финская война, завершившаяся пирровой победой идеи мировой революции, когда многим стало очевидно: трудящиеся европейских стран отнюдь не жаждут коммунистического "освобождения". И потому, в день, когда сам Советский Союз столкнулся с национал-социалистическими "освободителями", прозвучали не слова о "солидарности трудящихся" и "пролетариях всех стран", а молотовское "наше дело правое" и чуть позднее – сталинское "братья и сестры".

"Такое ощущение, что мы чего-то не знаем"


Священник из Порховского района Псковской области отец Феодор Пузанов награжден медалью «Партизану Отечественной войны II степени». Источник: "Журнал Московской Патриархии"

Конечно, смену риторики советских вождей проще всего объяснить сугубо прагматически. Мол, и бесы веруют, но трепещут, а потому ради того, чтобы сохранить свою власть, важно использовать любые приемы, вплоть до возрождения некоторых дореволюционных символов, еще недавно не просто шельмуемых, но за которые можно было легко расстаться с жизнью. Сегодня – "братья и сестры", завтра – возрождение "царских" погон, а послезавтра – прием Сталиным в Кремле трех митрополитов, завершившаяся новым возрождением Патриаршества и существенным облегчением положения Русской Православной Церкви. Словом, все это – лишь псевдопатриотическая пыль в народные глаза. Но так ли это?

В одном из своих интервью "Царьграду" доктор исторических наук Владимир Лавров, человек, которого сложно заподозрить в симпатиях к сталинскому режиму, ответил на подобный вопрос следующим образом: "Думаю, главной причиной, которая заставила Сталина пойти навстречу Русской Православной Церкви, является то, что предстояло освобождать огромную территорию. А как быть с верующими на этой территории? Предстояло освобождение Восточной Европы от фашистов. Там как быть? Что, закрывать костелы? Хотя, опять же, мощь Красной армии, мощь НКВД была такова, что, в принципе, все могли задавить танками, всех посадить и на Украине, и в Польше, и где угодно. И вот тут есть такое ощущение, что мы чего-то не знаем. И я не исключаю, что что-то могло быть и на чисто мистическом уровне. Не исключаю. Это могло быть, учитывая то, что Сталин получил духовное образование…"

Уже 4 апреля 1942 года в Москве в Пасхальную ночь впервые был отменен комендантский час, и без малого сотня тысяч верующих москвичей смогли в условиях светомаскировки посетить богослужения. Замечу, в то время в столице оставались действующими лишь около 20 храмов, а потому можно представить то поистине всенародное воодушевление, с которым впервые за четверть века богоборческих гонений люди пришли помолиться о... В том числе, и богоборческих властях? Или уже не богоборческих?

Такое ощущение, что мы чего-то не знаем..."

А знаем мы то, что еще задолго до сталинских "братьев и сестер", уже 22 июня 1941 года, в православный праздник Собора всех святых, в Земле Русской просиявших, из уст Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) прозвучали слова обращения ко всем верным чадам Русской Церкви:

Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божиею помощью, и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу..."

Многие ли из этих верных чад еще 21 июня 1941-го сознавали Советский Союз продолжением исторической России? Вопрос очень сложный. Особенно если учесть, сколь серьезным был церковный разлом 1927 года, когда тот же митрополит Сергий заявил, что "мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи". Тогда многие верующие ушли в катакомбы, отказавшись поддержать своего Первоиерарха. Но даже это лояльное заявление не избавило тысячи новомучеников Церкви Русской от трагической участи в период репрессий 1930-х годов. А не прошло и трех лет после того, как схлынула волна самых жесточайших расправ, и миллионы православных христиан вступили в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии. И не только по призыву, но и добровольно, по велению своей христианской души.

"Идет война народная, Священная война"


Священник  Евгений Крокос.  Источник: "Журнал Московской Патриархии"

С самых первых дней войны Русская Церковь включилась в дело обороны земного Отечества. И ее помощь была не только молитвенной: многие видные церковные деятели, включая будущего Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова), сражались на фронтах Великой Отечественной. А по всем православным приходам был объявлен сбор средств для нужд Красной Армии. Именно на церковные средства в годы войны были приобретены знаменитые танковая колонна "Дмитрий Донской" и эскадрилья "Александр Невский".


Танковая колонна имени Дмитрия Донского, построенная на средства верующих Русской Православной Церкви.  Источник: "Журнал Московской Патриархии"

А некоторые православные иерархи известны и своей внецерковной деятельностью. Так, прославленный в лике святых святитель Лука Крымский (в миру – профессор хирургии Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, к слову, родившийся 9 мая по новому стилю), прошедший череду тюрем, лагерей и ссылок, уже с октября 1941 года стал главным хирургом Красноярского эвакуационного госпиталя. Владыка работал практически без отдыха, делал по 3-4 операции в день, спас тысячи жизней. Впоследствии советские власти наградят святителя медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" и удостоят Сталинской премии за научные труды по гнойной хирургии и операциям огнестрельных ранений.


Православный священник благословляет партизанский отряд.  Источник: "Журнал Московской Патриархии"

Задумывались ли святитель Лука и многие другие архипастыри и пастыри Русской Церкви, о том, что своей деятельностью укрепляют богоборческую власть, от которой лично понесли так много бед и лишений? Едва ли. Но совершенно точно, в эти годы они уже всецело осознавали Советский Союз своей гражданской родиной, не частичкой Третьего Интернационала, не вязанкой хвороста для пожара Мировой революцией, но именно продолжением исторической России, за которую сражались и погибали миллионы наших предков.


Источник: "Журнал Московской Патриархии"

Ночь великого перелома

Ночь с 4 на 5 сентября 1943 года вошла в историю Церкви Русской и Государства Российского как одна из важнейших дат. Коренной перелом в Великой Отечественной войне уже произошел, Красная Армия уже победоносно освобождала земли Украины и Белоруссии, а в кремлевских кабинетах уже готовились к близящейся Тегеранской конференции. Но наряду с решением вопросов геополитических, каковыми, вне всяких сомнений, были вопросы послевоенного мироустройства, в Кремле решались и такие внутренние вопросы, как положение Русской Церкви в победившем Советском Союзе. И именно поэтому в ту сентябрьскую ночь Сталин принял в своем кабинете необычных гостей, уже около четверти века не бывавших в Московском Кремле: митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича).


Духовенство с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Алексием (Симанским) в день награждения медалями "За оборону Москвы". 1944 г.  Источник: "Журнал Московской Патриархии"

Бывший семинарист, а впоследствии – воинствующий безбожник, совершенно неожиданно для своих визави выразил поддержку Русской Церкви в тех вопросах, в которых еще совсем недавно ее иерархи встречали жесточайший отпор. В том числе – в деле избрания Московского Патриарха, кафедра которого вдовствовала со времени кончины Святителя Тихона (Беллавина) в апреле 1925 года.

https://tsargrad.tv/articles/svjashhennaja-pobeda-russkaja-cerkov-v-velikoj-otechestvennoj-vojne_130689
« Последнее редактирование: 10 Мая 2019, 20:30:35 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 74355

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #3 : 10 Мая 2019, 20:43:35 »

Тюренков Михаил

«За други своя»: Портреты архиереев-победителей


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков). Фото: patriarchia.ru/www.globallookpress.com

Среди участников Великой Отечественной войны, советских воинов-победителей было немало служителей Русской Церкви, и в том числе – будущих архипастырей

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя...»

Евангелие от Иоанна, 15:13


22 июня 1941 года. Один из самых страшных дней в русской истории. И в то же время – большой церковный праздник: Собор всех святых, в Земле Российской просиявших. Тогда, без малого восемь десятилетий назад, об этой дате православного календаря не задумывались ни коммунистические вожди, впервые столкнувшиеся с по-настоящему сильным противником, ни германские нацисты, уверенные в своем победоносном блицкриге и скорой победе.

И только русские православные люди, в большинстве своем не отрекшиеся от веры, несмотря на два десятилетия жесточайших гонений, осознавали: Господь не оставит Русскую землю и дарует ей победу. По молитвам многотысячного сонма русских святых. Именно об этом были первые слова Предстоятеля Русской Церкви того времени – Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского), который обратился к верующим именно в тот самый день – 22 июня 1941-го:

Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой. <…> Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божиею помощью, и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Господь нам дарует победу...»


Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский). Фото: patriarchia.ru

Исторические сравнения очень точны. Не хватает разве что наших польско-литовских «западных партнеров», в начале XVII века также попытавшихся не только захватить столь вожделенную территорию Государства Российского, но и лишить русских людей не только их политического суверенитета, обретенного относительно недавно, но основы самой русскости – православной веры. Те, кто хотя бы немного знаком с историей Смутного времени, знает: одним из ключевых его эпизодов была героическая оборона одной из главных русских святынь – Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, главного монастыря Московской Руси, обители духовного отца преподобного Сергия Радонежского.

Троицкая осада длилась с 1608 по 1610 год и стала самым ярким примером воинского героизма русского духовенства. Согласно церковным правилам, клирики не должны брать в руки оружие, но этим каноническим правилом пришлось пренебречь ради евангельского принципа «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» и для защиты самого Православия, против которого ополчились польско-литовские захватчики. Архимандрит Иоасаф, наместник Троице-Сергиевой обители, бесстрашно ответил на предложение сдаться, подчеркнув, что главным для защитников Лавры является вера Православная и верность «Государю, который на Москве будет» (то есть не самозванцу Лжедмитрию II, а законному монарху). Крестом и огнем, силой православной молитвы и русского оружия инокам-воинам удалось отстоять не только святую обитель, но и своим примером поднять многие тысячи русских людей на освобождение родной земли.

Также и в годы Великой Отечественной войны немало священнослужителей встали на защиту своей Родины, которая, несмотря на захват власти воинствующими безбожниками, оставалась все той же исторической Россией. Той самой, что выстояла и перед ордынцами, и перед лицемерными «крестоносцами», и перед лжедмитриями и прочими наполеонами. Было бы очень важно создать галерею этих людей, чей гражданский героизм вплотную соприкасался с духовным подвигом, в рамках же этого материала хотелось бы предложить рассказ о четверых из них: тех, кто, пройдя фронтовые дороги, стал не просто служителем Церкви, но ее архипастырями.

***

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен (1910-1990 гг).

Этого человека, Предстоятеля Русской Православной Церкви в 1971-1990 годах, помнят многие. И то, как он служил в московском патриаршем Богоявленском соборе в Елохове, и его проникновенное чтение великопостного Канона святого Андрея Критского, и конечно, последние выступления по Центральному телевидению. Еще советскому, но уже не безбожному. Именно при Патриархе Пимене началось Второе Крещение Руси, по времени совпавшее с тысячелетием Крещения Первого.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков). Фото: Неизвестный автор, архив Издательского Совета РПЦ/ patriarchia.ru

Патриарх Пимен ушел в вечность 3 мая 1990 года, в канун 45-летия Великой Победы, не оставив воспоминаний. Но его многолетнему помощнику архимандриту Дионисию (Шишигину), недавно также отошедшему ко Господу, удалось составить максимально подробное и чрезвычайно интересное жизнеописание Святителя, вышедшее под названием «Былое пролетает... Патриарх Пимен и его время».

К июню 1941 года будущий Патриарх Пимен (в миру – Сергей Михайлович Извеков) уже был молодым священнослужителем – иеромонахом. Но, как и многие пострадавшие в годы репрессий пастыри, в эти годы он не служил, а находился в ссылке в Узбекистане, откуда и был призван в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии. Окончил пехотное училище, получил офицерское звание, был несколько раз контужен и ранен.

Подобно многим другим ветеранам Великой Отечественной, Патриарх Пимен не любил рассказывать о своих ратных подвигах, но от ранений и контузий страдал всю оставшуюся жизнь. Жизнь, которая не раз могла прерваться в те годы, и которой Святейший считал себя обязанным Пресвятой Богородице. Вот как об этом написал в жизнеописании Патриарха архимандрит Дионисий:

С конца 50-х годов прошлого века и почти до самой смерти Святейший Патриарх Пимен совершал благодарное акафистное пение перед чудотворным образом иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в московском храме во имя пророка Илии, что в Обыденском переулке. Тогда никто не сомневался, что Патриарх молился в благодарность за спасение на войне».

***

Митрополит Тверской и Кашинский Алексий (1910-1988 гг).

Ровесник Святейшего Патриарха Пимена, владыка Алексий во многом пересекался с приснопамятным Предстоятелем и в церковном служении, и в жизни. Также как и Патриарх, будущий митрополит немало претерпел в 1920-30-х годах, служил псаломщиком, был лишен избирательных прав, прошел тюрьмы и Свирские лагеря, и наконец, в октябре 1941-го, оказался на фронте. Тоже был неоднократно ранен, а однажды, в 1944-м, несмотря на тяжелое ранение, продолжил выполнять задание командования, за что был награжден медалью «За боевые заслуги».


Митрополит Тверской и Кашинский Алексий (Коноплев). Фото: Сенцов Александр/Фотохроника ТАСС

День Победы будущий архипастырь встретил в звании старшины, а при увольнении в запас удостоился грамоты с благодарственной записью Маршала Советского Союза Л. А. Говорова. И уже вскоре после демобилизации будущий владыка вернулся к церковному служению: в 1948-м был рукоположен в сан диакона, в 1951-м – священника, а в 1956-м стал епископом, прослужив в архипастырском сане 32 года. Один из самых ярких и авторитетных архиереев Русской Церкви, митрополит Алексий до самых последних своих дней оставался на удивление простым в личном общении человеком, о чем свидетельствуют воспоминания одного из его духовных чад – протоиерея Валерия Ильина:

Очень даровитый человек, труженик. Никогда на месте не сидел: ноты писал, в столярке строгал, золотом вышивал, облачения и подрясники себе шил, иконы писал и реставрировал. Поспеет рябина — говорит: «Надо вина сделать», и я рвал ягоды, выжимал сок. Он настойки делал — на хрене и на шишках. Помидоры в теплице выращивал. В огороде копался с больной ногой: она у него черная, раненая. Я говорю: «Не надо», он отнекивается: мол, я потихоньку».

***

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (1924-2001 гг).

Один из самых ярких архиереев в новейшей церковной истории, владыка Николай нередко вызывал противоречивые отношения в церковной среде. Очень строгий и бескомпромиссный, особенно в вопросах веры, митрополит Николай почти четверть века управлял одной из крупнейших епархий Русской Православной Церкви.

Число открытых приходов за годы его служения увеличилось почти в 10 раз, не считая монастырей, в том числе знаменитой Дивеевской обители. И в то же время его политическая позиция (митрополит Николай был убежденным советским патриотом, крайне критично относился к Русской Зарубежной Церкви и последнему Государю) не принималась многими православными людьми.

Войну будущий архипастырь встретил старшеклассником. Сразу после школьного выпускного юный Коля Кутепов поступил в Тульское пулемётное училище, откуда был направлен на один из самых страшных участков фронта – под Сталинград. В октябре – декабре 1942-го в составе 38-й гвардейской стрелковой дивизии будущий владыка воевал на Сталинградском фронте. Был контужен, получил тяжелое ранение и сильное обморожение ног. Ему были частично ампутированы обе ступни, после чего владыка Николай всю оставшуюся жизнь страдал от этих ранений.


Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (Кутепов). Фото: pravoslavie.ru

По рассказам близким митрополиту Николаю людей и сослужителей, когда после долгих богослужений владыка снимал сапоги, его ноги часто бывали в крови. И, тем не менее, он до последнего сам совершал все церковные службы. По сути, всей своей земной жизнью митрополит Николай оправдал свои же слова, произнесенные в далеком 1961-м, в день своей архиерейской хиротонии:

Епископское служение — служение высокое, почетное, ответственное, полное скорбей и трудностей. Оно, говоря словами святителя Григория Богослова, «завидная и опасная высота».

***

Архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (1921-2005 гг.)

Владыка Михей. Удивительно колоритный дедушка, возглавивший древнюю Ярославскую и Ростовскую кафедру на склоне своих земных лет, став архиереем в 72 года. Без малого 10 лет архиепископ Михей управлял этой епархией, после чего находился на покое. Автор этих строк прекрасно помнит, с какой любовью к владыке, в последние годы передвигавшемуся на инвалидной коляске, приходили его многочисленные духовные чада. Как светились глаза верующих, и как ласково старец-архиерей, которого часто именовали просто «Владыченькой», благословлял их.

Когда началась Великая Отечественная война, будущий архипастырь был студентом медицинского института. Уйдя на фронт, он всю войну служил радиотелеграфистом: участвовал в снятии блокады Ленинграда, освобождал Эстонию и Чехословакию, дошел до Берлина. Был награждён медалями «За оборону Ленинграда» и «За взятие Берлина», а после демобилизации в 1946 году сразу стал послушником Троице-Сергиевой Лавры. И уже в 1947-м, в неполные 26 лет, молодой ветеран Александр Хархаров принял монашеский постриг с именем в честь ветхозаветного пророка Михея.


Архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (Хархаров). Фото: pravoslavie.ru

По воспоминаниям епископа Переяславского и Угличского Феодора (Казанова), в молодости на протяжении многих лет бывшего личным секретарем и келейником архиепископа Михея, владыка всегда был очень добр к другим и строг к себе:

Когда владыка Кирилл (преемник архиепископа Михея – ред.) приехал на кафедру, он был, можно сказать, шокирован теми условиями, в которых проживал владыка Михей. Старая коммуналка, все ветхое — все предельно просто и небогато. А к себе он относился очень строго. К людям — всегда с любовью, к себе — всегда предельно строго».

***

Конечно, представленные портреты воинов-архипастырей – это только малая часть священнослужителей-победителей. И конечно, в их числе прославленный в лике святых святитель Лука (Войно-Ясенецкий), который не был на передовой, но, будучи главным хирургом эвакогоспиталя, спас жизни многих бойцов Красной армии, а также многие-многие другие православные архипастыри и пастыри, внесшие свой вклад в нашу Великую Победу. И сегодня, 22 июня, каждый год Русская Церковь во всех храмах возносит заупокойные молитвы обо всех почивших воинах Великой Отечественной войны!

Вечная память!

https://tsargrad.tv/articles/za-drugi-svoja-portrety-arhiereev-pobeditelej_141235
Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!