Русская беседа
 
27 Ноября 2021, 10:21:12  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Без чего миру невозможно существовать. О Божественной литургии  (Прочитано 298 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 11777


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« : 17 Июня 2021, 00:14:58 »


Без чего миру невозможно существовать

Беседа о Божественной литургии

Митрополит Лимасольский Афанасий

   


С помощью Божией, братья и сестры, мы с вами начнем понемногу читать и разбирать текст Божественной Литургии. Почему я выбрал темой наших бесед Литургию? Потому что Церковь призывает всех нас к каждодневному участию в великом Таинстве, совершающемся за Божественной Литургией, к проникновению в глубокий смысл самого этого священнодействия. Несомненно, мы должны хорошо понимать всё, что слышим и видим на богослужении, в чем принимаем участие, должны знать, каким образом совершается Божественная Литургия.

Отцы Церкви говорят, что мир существует до тех пор, пока в нем служится Божественная Литургия. И как совершение Литургии является самым великим событием в жизни целого мира, так и наше участие в Божественной Литургии можно назвать самым великим событием нашей жизни. Когда я говорю «участие», то не подразумеваю того, что мы просто стоим в храме, слушаем, смотрим, наблюдаем за происходящим на службе. Нет, я говорю о нашем реальном участии в центральном событии Литургии – о Причастии Святых Тела и Крови Христовых.

Немыслимо считать христианином того, кто не причащается Святых Тела и Крови. Есть даже такое правило: если христианин не приходит на Литургию в продолжение трех воскресных дней, таковой должен быть отсечен от тела Церкви, и только после принесения им покаяния принимается обратно в лоно Церкви. Почему Церковь издала такое правило? Почему так важно причащаться? Причащаясь, мы становимся едиными со Христом. От наших прародителей мы унаследовали всю немощь падшей человеческой природы. Обратите внимание: мы унаследовали не вину за грех, совершенный столько тысяч лет назад Адамом, но немощь искаженной грехом природы, последствия грехопадения наших прародителей: страстность, смешение с грехом, помрачение ума, утрату непрестанного памятования о Боге. Теперь мы должны стать чадами Нового Адама – Христа. Это достигается благодаря нашему крещению и дальнейшему постоянному участию в Таинстве Божественной Евхаристии. Однако для того, чтобы участвовать в Евхаристии, необходимо быть к этому определенным образом подготовленными. Так, мы не можем причащаться, если для этого есть какие-то препятствия, например неисповеданные грехи, злобное и враждебное поведение в общении с ближними.

Для того чтобы причащаться Святых Таин, нужно присутствовать на Литургии (хотя бы на ней одной, не говорю уже о прочих службах). И присутствовать не как зрители или слушатели, но как участники священнодействия, как участники события явления Христа. Мы становимся причастными благодати, которая в этот час наполняет весь храм. Если бы мы могли очами души увидеть, сколько благодати наполняет храм во время совершения Литургии, тогда мы бегом бежали бы в храм, ничто не воспрепятствовало бы нам присутствовать на службе.

Итак, откроем теперь текст Литургии Иоанна Златоуста и начнем читать.

Начинается Литургия с возгласа диакона: «Благослови, владыко». Диакон от лица всего собравшегося народа побуждает священника приступить к совершению Божественной Литургии.

Иерей начинает священнодействие возгласом: «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». Иначе говоря, пусть будет прославлено Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа, сейчас и всегда и в бесконечные веки.

Божественная Литургия совершается вне времени и пространства и вводит нас в иную реальность, ведет прямо к Богу Отцу. Поэтому мы начинаем эту службу с того, что благословляем и прославляем Царство Отца, и Сына, и Святого Духа – Царство Святой Троицы.

Что человек может сказать Богу? Что он может принести Ему? Ничего. Из всего, что мы имеем, ничего нет нашего собственного. Да и Бог не нуждается ни в чем нашем. Что ты можешь принести Богу? Свечу? Лампаду? Просфору? Ладан? Ни в чем из этого Бог не нуждается. Всё, что мы делаем, в действительности мы делаем не для Бога, а для самих себя. Когда мы строим храм, расписываем его фресками, пишем иконы, совершаем Литургию, мы делаем это не для Бога, а для самих себя. Потому что не Бог, но мы сами нуждаемся в том, чтобы иметь храмы для молитвы, лобызать святые иконы.

Есть, впрочем, одно-единственное, что мы можем принести Богу, хотя Бог не нуждается и в этом. Что же? Расположение нашей души прославлять Бога, благодарить Его, благословлять Его имя на все века, по слову Псалмопевца: «И благословлю имя Твое в век и в век века» (Пс. 144: 1). Для человека нет более великого дела, чем благословлять имя Бога. Будучи свободным, человек имеет, к несчастью, трагическую возможность не только благословлять имя Божие, но и хулить это имя. Все зависит от человеческого произволения, от того, что человек изберет для себя.

Бог создал нас по Своей безграничной любви, желая, чтобы мы насладились Его любовью. А как мы можем насладиться Его любовью? Прославляя Его святое имя. Это великая привилегия, которой Бог наделил нас. Недаром Божественная Литургия именуется еще Божественной Евхаристией, то есть в переводе с греческого Благодарением. Наше отношение к Богу можно назвать правильным в том случае, если мы не только молим Его о помиловании нас, видя себя пребывающими во глубине зол, но и славословим, и благодарим своего Творца. Непрестанное славословие имени Бога – вот что действительно освобождает нас от власти греха, постепенно приводит к совершенству и служит выражением нашей духовной зрелости.

    Непрестанное славословие имени Бога – вот что освобождает нас от власти греха, служит выражением нашей духовной зрелости

Славословие Бога особенно важно для людей нынешнего времени, когда человечество страдает от бича уныния и невропатии. Все мы очень нервные, чуть что – сразу кричим: «Не трогайте меня!», «Оставьте меня в покое!». Хочу, чтобы вы знали: сейчас даже ученые доказали следующую духовную истину. Если человек научится в своей жизни непрестанно повторять: «Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!», тогда жизнь такого человека коренным образом изменяется, даже если у человека тысяча самых разных проблем, бед и несчастий. Фраза «Слава Тебе, Боже!» воздействует на душу подобно целительному бальзаму, который претворяет горечь и уксус, наполняющие нашу душу, в неизреченную сладость. Уксус превращается в сладкое вино. И наоборот: ропот, недовольство, уныние и хандра, когда мы начинаем говорить: «Ох, как у меня все отвратительно плохо. Я больше не могу. Сил у меня больше нет. Лучше умереть, чем так жить…», приводят к тому, что, даже если в нашей душе и найдется немного сладкого вина, оно очень скоро превратится в уксус. Поэтому великое значение для человека имеет его расположение славословить Бога.

Церковный устав предписывает совершать Божественную Литургию стоя – во время Литургии и священник, и молящиеся стоят прямо. Мы не падаем ниц на землю, как бывает в других религиях, но стоим прямо и, как дети, взираем на нашего Отца лицом к лицу. Бог желает, чтобы мы были Его детьми, а не рабами, поэтому мы молимся за Литургией стоя, преклоняя колени лишь в отдельные исключительные моменты службы.

    Бог желает, чтобы мы были Его детьми, а не рабами, поэтому мы молимся за Литургией стоя

Мы славословим Бога, а Он отвечает нам на наше славословие Своей благодатью.

Повторяю, мы, христиане, имеем величайшую привилегию благословлять имя Божие, Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа. Подобное славословие изводит нас из стихии этого мира и вводит в иную реальность – в реальность Бога.

«Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа». Почему говорится о Царстве, почему Бог именуется Царем? Потому что в древности царь, воцаряясь в каком-то городе, царствовал над всем, что было в нем. Всё в городе принадлежало ему, и все жители были его подданными. Так и когда Христос воцаряется в нашей душе, тогда всё, что у нас есть – ум, сердце, тело, всё наше существо, – всё принадлежит Ему. Всё освящается, когда Бог царствует в душе человека. В моей жизни нет и не должно быть ничего, что было бы вне врат Царства Отца, и Сына, и Святаго Духа. Мы должны внимательно следить за тем, чтобы все в нашей жизни, от начала до конца, было озаряемо светом этого Царствия. Наша совесть должна свидетельствовать о том, что над нами царствует Христос, что мы пребываем в Его Царствии.


Старец Иосиф Ватопедский     

Помню такой случай из нашей монашеской жизни. Наш приснопамятный старец отец Иосиф Ватопедский рассказывал о себе, что в бытность его послушником у преподобного Иосифа Исихаста каждый вечер, когда братья расходились по кельям для совершения ночного правила, он задавал самому себе вопрос: «То, что я сегодня подумал, сказал, сделал, запечатлено ли благословением Божиим? Несет ли на себе благословение моего старца? Нет ли чего-то такого, что я утаил от старца, пусть даже и непроизвольно?» И если совесть свидетельствовала ему, что он ничего не сокрыл от старца, что все совершено им с благословения старца, тогда он мог спокойно приниматься за молитву. Если же совесть упрекала его в каком-то своеволии, тогда он тотчас стремился пойти и рассказать обо всем старцу, так чтобы ничто не препятствовало благодати прийти к нему во время правила. Надо сказать, что вообще все отцы Церкви были крайне внимательны и строги в отношении чистоты совести.

Расскажу вам два случая из жизни одного великого современного подвижника, который в то время еще был мало кому знаком, поскольку не принимал посетителей. Его знали лишь немногие монахи, в том числе и наше братство, поскольку он был духовным братом нашего старца. Я говорю о преподобном старце Ефреме Катунакском, этом великом духовном гиганте, прославившемся в особенности строгим хранением совести. Он действительно был невероятно строг к своей совести. Не шел ни на малейший компромисс с ней, не позволял себе ни на йоту уклониться от закона совести, соблюдал его по духу и по букве. И за это он сподоблялся от Бога обильной благодати.

Однажды отец Ефрем пришел из Катунак в Новый Скит, где мы жили, поговорил с нашим старцем и, прежде чем расстаться, захотел сделать какую-то запись. Наш старец дал ему ручку. Это была самая обычная шариковая ручка, не какой-то там изысканный «Parker», а простой «Bic». Правда, в то время шариковые ручки только-только входили в широкое употребление. Отец Ефрем сделал запись и, возвращая ручку, сказал: «Отец Иосиф, какая замечательная у тебя ручка!» На это наш старец тотчас ответил: «Возьми ее себе, отец. У меня есть еще одна. Когда поеду по делам в мир, могу купить себе еще». (Надо добавить, что отец Ефрем никогда не выезжал в мир.) Отец Ефрем взял ручку, попрощался с нами и ушел к себе на Катунаки. Когда он выходил от нас, уже смеркалось. Расстояние от Нового Скита до Катунак было немалым, и дорога шла в гору. Дорога представляла собой не приятную прогулку по берегу моря, а подъемы-спуски по горным тропам. При хорошей погоде и быстрой ходьбе дорога занимала как минимум полтора-два часа.

Настала ночь. Мы по обычаю совершали ночное правило, молясь по четкам. Где-то около полуночи послышался стук в дверь нашей каливы. Кто бродит в такой час? Открываем дверь – на пороге стоит отец Ефрем. Заходит внутрь и говорит, обращаясь к нашему старцу:

– Отец Иосиф, забери обратно эту ручку. Не хочу ее иметь.

– Что с тобой случилось?

– Пожалуйста, забери ее обратно. Я взял ее без благословения. А поскольку я поступил по своеволию, то теперь не могу служить Литургии. Чувствую, что есть препятствие для служения.

Он убедил отца Иосифа забрать ручку. Смотрите, отец Ефрем пришел к нам, потом ушел на Катунаки, потом вернулся к нам, потом опять пошел на Катунаки. Подсчитайте, сколько времени он потратил на дорогу. Практически всю ночь. Другой на его месте мог бы сказать себе: «Да ладно, верну ручку завтра. Ничего страшного, если одну ночь она полежит у меня в каливе. Пользоваться я ею не буду».

    Он ощутил, что связь с Божественной благодатью в его душе прервалась – из-за того, что он допустил самоугодие

Однако отец Ефрем не мог так поступить – он ощутил в себе, что связь с Божественной благодатью в его душе прервалась из-за того, что он допустил себе то, что, по его мнению, было самоугодием, своеволием. Отцу Иосифу он объяснил, что не получил благословения своего старца на то, чтобы взять себе ручку. Однако в то время его старец, отец Никифор, был уже болен старческим слабоумием (болезнью Альцгеймера). Отец Ефрем был совершенным послушником, что и сделало его великим святым нашего времени.

В другой раз отец Ефрем спустился с Карулей на пристань, чтобы отправить письмо. Когда к пристани подошла лодка, отец Ефрем прыгнул в нее. Лодочник в этот момент разговаривал с другим монахом и не заметил отца Ефрема. Отец Ефрем отдал письмо кому-то из пассажиров, но не успел выбраться из лодки, как лодочник уже отчалил от пристани. «Благословенный, дай мне сойти», – попросил отец Ефрем. Лодочник был мирянином, человеком простым, грубоватым, подверженным вспышкам гнева. Рассердившись на отца Ефрема из-за необходимости возвращаться к берегу, лодочник начал кричать и осыпать его бранью. Когда отец Ефрем вернулся в свою келью на Катунаки, совесть начала упрекать его в том, что он огорчил лодочника. «Я огорчил его и соблазнил, как же мне теперь служить Литургию?» – думал он. И в глубокую полночь он отправился с Катунак в скит Святой Анны, где жил лодочник. Дорога в этом месте – опасный спуск, от одной мысли о котором становится страшно. А ведь потом, на обратном пути, ему нужно было еще и подниматься. Тем не менее отец Ефрем добрался до жилища лодочника, положил ему поклон:

– Прости меня. Я огорчил тебя сегодня утром.

Этими примерами я хочу показать, что Божии люди всегда желают одного – чтобы Бог был Царем над всеми поступками их жизни, над самим их существом. Они не терпят того, чтобы что-то в их жизни было вне врат Царствия Божия. И мы с вами, живя в миру, должны быть особенно внимательными к этому. Иногда у меня складывается впечатление, что у многих из нас душа словно бы разделена внутренними перегородками на несколько отдельных комнат. Одна комната – это комната нашего благочестия, нашей церковной жизни. Другая комната – это комната нашей мирской жизни. В этой комнате мы ведем себя совершенно иначе, чем в первой, словно надеваем на себя другую маску. Третья комната – это комната нашей работы. Бывает так, что видишь человека в храме – он мягкий, спокойный, приятный в общении. Потом видишь его на работе – неприступный, мрачный, хмурый. Так и хочется сказать ему: «Да улыбнись же ты! Что с тобой стряслось? В храме ты был совсем другой». Иначе человек ведет себя дома, в кругу семьи. Иначе он ведет себя за рулем автомобиля. Автомобиль – это тоже своего рода комната нашей души. Сколько раз приходится слышать на исповеди: «Отче, когда я вожу машину, то часто сквернословлю и бранюсь на других водителей». Невозможно желать того, чтобы благодать Божия воцарилась в твоей душе, если она разделена на части, на множество комнат. Прежде всего тебе нужно обрести внутреннюю целостность, внутреннее единство. И твои уста, и твой ум, и твои поступки – всё в тебе должно быть осенено благодатью Божией.


(Окончание следует)
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 11777


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #1 : 17 Июня 2021, 00:15:18 »

(Окончание)



Старец Ефрем Катунакский

Человек, обретший благодать Божию, не меняется со сменой обстановки и окружения. Всё у него – мысли, слова, поступки, как тайные, так и явные, как совершаемые наедине, так и публичные, – остается тем же, не изменяется. Отцы Церкви настаивали на том, что мы не должны быть непостоянными и изменчивыми, кто бы ни оказался перед нами, где бы мы ни очутились. Будешь ли ты перед многомиллионной толпой или наедине, ты должен оставаться тем же, вести себя одинаково. Когда ты один, чувствуй себя так, словно на тебя сейчас взирает целый мир. А когда на тебя смотрит целый мир, чувствуй себя так, словно ты один. Везде и всюду ощущай присутствие Бога и ничего другого, кроме Него.

    Везде и всюду ощущай присутствие Бога и ничего другого, кроме Него

Перед лицом сильных мира сего, перед лицом тех, от кого зависит твое внешнее благополучие, или тех, кого ты боишься, не будь льстецом, не изменяй своего поведения. Но со всеми веди себя одинаково правильно – будь смиренным. Я говорю не о комплексе неполноценности, а о благородном смирении чад Божиих.

Подобное поведение лично на меня производит огромное впечатление. Я видел это смирение у современных святых подвижников, к которым приходили для встречи разные высокопоставленные лица: премьер-министры, президенты, люди, чьи имена известны всему миру. При общении с такими посетителями в поведении подвижников не было заметно ни тени перемены, ни тени подобострастия или человекоугодия. С духовным благородством они принимали всякого посетителя и беседовали с ним, невзирая на его лицо. Человекоугодие было им неведомо. По этой самой причине Бог царствовал в их душе, во всем их существе. Можно было видеть, как их преисполняла благодать. Помню, когда я наблюдал за этими святыми людьми, то видел, что даже их одежда источала благодать. Они носили самую простую, старую, потрепанную одежду. Но и эта одежда, и келья подвижников, и их вещи – всё излучало великую благодать.

То же было и с древними святыми. О святителе Василии Великом, например, говорится, что при ходьбе он слегка прихрамывал. То же самое говорится и о земляках святителя, каппадокийцах (Каппадокия – родина святителя Василия): они все прихрамывали. Так они подражали святому! Столь огромное влияние производила на них его личность! Святитель Василий был хром из-за болезни ног, а каппадокийцы хромали в подражание ему, поскольку благодать, сокровенная в его душе, производила на них такое впечатление, что они подражали и внешнему поведению святого.

И современные святые подвижники производили на посетителей столь большое впечатление, что можно было видеть, как люди начинали подражать им в чем-то внешнем. Причиной подобного впечатления была огромная благодать, изливавшаяся не только от святых подвижников, но от всего, что было вокруг: от их одежды, вернее лохмотьев, которые они носили, от их кельи, от пеньков, которые они использовали вместо стульев, от всего прочего. Вот свидетельство того, что человек имеет Царем в своей жизни Христа, Который царствует над всем существом человека – его умом, сердцем, словами, делами. Поэтому случалось, что кто-то выпивал стакан воды у старца Паисия и говорил потом, что никогда и нигде он не пил такой вкусной воды. Или, например, часто паломники хвалят монастырскую еду, как вкусно она приготовлена. А как она приготовлена? Без масла, на воде. Благодать – именно она делает всё прекрасным.

Иногда мне приходится бывать на различных мероприятиях в богатых домах или шикарных гостиницах. Видишь там сказочную роскошь обстановки и думаешь: «Вся эта роскошь не идет ни в какое сравнение с убогой кельей старца Паисия». А что за келья у него была? Комнатушка с земляным полом. Кровать он сколотил себе сам из досок, и она была похожа скорее на гроб, чем на кровать. Стул он тоже сам смастерил. А для письма он вместо стола пользовался обрезком доски, который клал на колени. Еще у него были старые часы, чтобы следить за временем, и несколько бумажных икон, прикрепленных к стене. Все это было почерневшим от дыма из печи и от свечей, которые у него горели постоянно.

Когда отсутствует благодать Божия, тогда всё мертво, всё утомительно. Возьмите самый прекрасный дворец – если там нет Бога, то это не дворец, а кладбище. Жизнь в таком дворце убьет тебя. Поместите Бога в простую лачугу – каких было много в прошлом, из одной общей комнаты, где и готовили, и ели, и спали, – поместите туда икону, повесьте лампаду, начните молиться, и эта лачуга станет раем. Столь прекрасным раем, что вы воскликнете: «О, если бы все люди познали ту радость и то благословение, какие есть в этой лачуге!» Когда присутствует Бог, все становится благословенным, потому что Бог царствует над всем.

«Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа» – Царство Святой Троицы, во имя Которой мы крестились, – «ныне и присно и во веки веков». Последнюю фразу мы часто слышим за богослужением, в том числе и за Божественной Литургией. Почему мы повторяем эту фразу так часто? Потому что все совершаемое за Божественной Литургией не имеет конца, но вечно. На Литургии совершается не что-то обыкновенное и земное, но вечное и непреходящее. Когда я отверзаю уста и благословляю имя Бога, то это благословение Бога вечно и нескончаемо. Исходящее из моих уст слово не умирает, не ограничивается чем-либо.

Один мой друг-иеромонах поделился со мной пережитым духовным опытом. Он рассказал мне о том, что произошло с ним после того, как Бог сподобил его получить великий дар священства и он приступил к служению своей первой Литургии. Он встал перед престолом в маленькой святогорской церквушке (в скитах на Афоне храмы, как правило, совсем маленькие, престолы в них тоже маленькие и располагаются чаще всего в алтарной апсиде) и дал начальный возглас: «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». Как только он произнес этот возглас, в тот же миг, по благодати Божией, он в духе сподобился увидеть, как отверзлась кровля храма и как произнесенные им слова простерлись во веки веков.

    Как только он произнес возглас – отверзлась кровля храма и произнесенные им слова простерлись во веки веков

Он пережил в этот момент чувство вечности. Представьте, что перед вами вдруг открылось окно в вечность, которая не имеет конца, но которую вы, тем не менее, можете всю созерцать. Не так, как мы обычно видим предметы вокруг себя лишь до определенного места, а далее все сокрыто от нашего взора, поскольку сила зрения ограничена. Мой друг ощутил священный страх: сколь велико произносить слово, простирающееся во веки веков.

Слово нетленно, бессмертно, бесконечно. Благословение имени Бога заключает в себе великую благодать. Давайте, однако, задумаемся вот над чем: не только благословение имени Божия простирается на целые века, но и все наши прочие слова (празднословие, сквернословие, шутки) тоже простираются во веки веков. Как же внимательны мы должны быть к своим словам!

После того, как я услышал от друга эту историю, вскоре я прочел о том, как один ученый доказывал, что произнесенное человеком слово не исчезает. Возможно, говорил он, изобрести аппарат, который будет улавливать всякое когда-либо произнесенное слово, так что мы сможем услышать слова, сказанные Самим Христом две тысячи лет назад. Думаю, не будет ничего странного, если подобный аппарат в самом деле когда-то изобретут и мы услышим голос Христа. Но изобретут его или нет, не имеет для нас особого значения. Значение имеет другое: благодаря тому, что наше прославление имени Бога простирается в бесконечность, мы и сами становимся бесконечными, и это заставляет нас осознать, насколько важно для нас иметь возможность благословлять Бога и вступать в иную реальность – реальность Божественной Литургии. Как я уже говорил, Божественная Литургия – самое главное дело Церкви, которая и существует ради того, чтобы совершалась Литургия. Первостепенным делом Церкви является Литургия. Всё прочее второстепенно и совершается лишь для того, чтобы привести нас к Божественной Литургии, к служению Богу. Всё прочее, если осуществится, – хорошо, если не осуществится, – мир не пропадет без этого. Однако миру невозможно существовать без Божественной Литургии.


Митрополит Лимасольский Афанасий

Перевод с новогреческого языка
выполнен сестрами Ново-Тихвинской обители

16 июня 2021 г.



https://pravoslavie.ru/139927.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 11777


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #2 : 25 Августа 2021, 00:29:41 »


«Миром Господу помолимся...»

Вторая беседа о Божественной литургии

Митрополит Лимасольский Афанасий




Прошлая наша беседа была посвящена словам, которыми начинается Божественная литургия: благословению, славословию Царства Отца и Сына и Святого Духа. Божественная литургия изводит человека из реальности окружающего его мира и вводит в иную реальность, которая, однако, существует в нашей жизни и которую человек переживает как состояние вечности. Только тот, кто пережил это лично на собственном опыте, может в полной мере понять, о чем я говорю. Божественная литургия – это поистине Царство Божие во времени и пространстве, то есть в храме, в собрании верующих.

За благословением Царства следует чреда прошений, которые обычно произносит диакон, если он есть на службе. Если диакона нет, тогда эти прошения произносит священник. Итак, первое прошение – «Миром Господу помолимся», что значит: «В мире душевном, с миром в душе давайте попросим Господа».

   Божественная литургия – это поистине Царство Божие во времени и пространстве, то есть в храме, в собрании верующих

Поскольку вся литургия представляет собой цепь прошений и молитв ко Христу, то в самом ее начале Церковь указывает нам на необходимое условие для молитвы – душевный мир. Умолять Господа может лишь тот, в чьей душе царит мир. Кто-нибудь спросит: «Неужели нам возможно в своей жизни всегда иметь его в душе? Если бы мы находились сейчас, например, в Ливии, Египте или Японии, то как среди военных действий, среди землетрясений и наводнений мы могли бы иметь мир душевный, для того чтобы помолиться Господу? Может быть, в этом прошении речь идет все же о чем-то другом?» Несомненно, внешний мир важен для человека, Церковь молится и о внешнем мире, что мы увидим в прошении, начинающемся словами «о мире всего мира...». Важно, чтобы мир был и в нашей жизни, и в нашем доме, и в нашей семье. Однако этот внешний мир не всегда достижим. Как вы знаете по собственному опыту, очень часто нам приходится переживать различные треволнения – общемировые, национальные, общественные, семейные, личные.

   Церковь указывает нам на необходимое условие для молитвы – душевный мир

Вспоминаю преподобного Паисия Святогорца, который в последние годы своей жизни говорил:

   «Я уже старик, мне много лет, худо-бедно о своей душе я позаботился. Поэтому я прошу Бога не о себе, а о
   мире, и говорю Богу о страданиях, которые терпят люди».

Невозможно христианину оставаться безразличным и равнодушным к человеческим страданиям, невозможно смотреть по телевизору на все, что происходит вокруг нас, и при этом позевывать. К несчастью, так называемая виртуальная реальность научила нас смотреть на беды со смехом. Нам кажется смешным, что на экране кто-то кого-то убивает. А что в этом смешного?

В тот день, когда началась война в Ираке, мы с нашим старцем Иосифом Ватопедским были в Англии, в Лондоне, и утром следующего дня должны были возвращаться на Святую Гору. Узнав о начале войны, мы решили вечером посмотреть, что говорят о ней по телевизору. Ночевали мы в доме наших знакомых. По телевизору показывали военные действия, боевые самолеты, солдат и тому подобное. Хорошо помню детей в этой семье. Очень хорошие дети. Они уселись перед экраном, в руках у них были бутылки с газировкой и бутерброды. Ребята сидели перед телевизором, ели и пили и воспринимали войну так же, как если бы смотрели футбольный матч. Им, как детям, это было простительно, но мы, взрослые, должны иначе относиться к бедствиям, от которых страдает мир. Человек, зрелый и по возрасту, и по своей духовной жизни, не позволит себе оставаться не причастным к боли и страданию целого мира. И думаю, чем более человек духовно преуспевает, тем более он разделяет страдание человечества.

Итак, когда Церковь заповедует нам молиться с душевным миром, у нас естественно возникает вопрос: «Где же мне найти этот мир, как мне его обрести, когда рядом погибают люди, когда все вокруг теряет равновесие?» Слышишь ежедневно: этот заболел, с тем случилось такое-то несчастье, третий умер, четвертому нечего есть, у пятого нет денег, чтобы позаботиться о своем ребенке… Какой мир можно обрести в таком мире? Тот мир, который Христос принес на землю, когда родился, и о котором ангелы пели: «Слава в вышних Богу и на земле мир». Да, но о чем они пели? Ведь как только Христос пришел на землю, тотчас против Него поднялась вражда, произошло избиение младенцев, множество другого зла. И Сам Христос сказал: «Не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34), то есть войну. Так о каком же мире идет речь?

Как мы уже сказали, для нас очень важно, чтобы в окружающей нас обстановке царил мир, насколько это возможно. Но в прошении, которое мы с вами сегодня разбираем, речь идет о подлинном мире, который человеку может дать только Бог. Мир – это не психологическое состояние, когда у нас все в порядке и мы, полные оптимизма, говорим: «Как у меня все замечательно!».

В слове Божием ясно говорится, что Христос есть мир наш. Христос – это мир. Если в нашей душе есть Христос, тогда мы обретаем мир. Если у нас нет Христа, то нет и мира, даже если все внешние условия крайне для нас благоприятны. Вот почему византийцы строили храмы, посвященные Святому Миру (по-гречески Агиа Ирини), Христу. В Стамбуле (Константинополе) рядом с храмом Святой Софии есть прекрасный древний храм, некогда принадлежавший Константинопольской Патриархии, который называется Агиа Ирини. Верующие думают, что он посвящен святой мученице Ирине. Но он посвящен не мученице, а Христу, который есть Мир всего мира. Как и храм Святой Софии посвящен не мученице Софии, но Христу, Который есть Премудрость (по-гречески Софиа) мира. Бог Отец все Премудростью сотворил, все Христом сотворил.

Таким образом, когда Церковь призывает нас молиться «в мире», она призывает нас молиться «во Христе», в общении со Христом, ибо только во Христе мы обретаем подлинный душевный мир. А внешний мир легко теряется с изменением в худшую сторону обстоятельств нашей жизни, жизни нашей семьи, общества, страны, целой планеты; периоды этого внешнего мира нарушаются различными потрясениями и не бывают продолжительными и постоянными. Естественно, что и болезни, огорчения, разные несчастья лишают нас внешнего мира. Христос сказал: «Мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14: 27). Христос дает мир «не так, как мир дает», поскольку мир этого мира зависит от внешних обстоятельств. Если все вокруг меня, в семье, на работе хорошо, если денег у меня достаточно, со здоровьем нет проблем, тогда у меня все в порядке, я мирен. Это мирской мир. Но любые несчастья его разрушают, с изменением обстоятельств его химера быстро исчезает. Как же нам помолиться в подлинном мире, во Христе?

Для этого, братья и сестры, очень важно примириться со своей совестью, как об этом говорит Христос. Внутри нас есть обвинитель, которого Бог вложил в нашу душу и который осуждает нас на всякий миг. Этот обвинитель именуется совестью. Совесть предназначена для того, чтобы подсказывать нам, как мы можем исполнить волю Божию. Чем внимательнее мы слушаем свою совесть, тем более чуткой она становится и тем яснее подсказывает нам те вещи, которых мы до вчерашнего дня не понимали. Когда же мы не прислушиваемся к ее голосу и отмахиваемся от нее: «Меня это не интересует», тогда происходит то же, что и с иглой, по острию которой бьют молотком. От ударов молотка острие становится тупым, а игла – непригодной для использования. Так и совесть становится никуда не годной, когда мы пренебрегаем ею. Совесть – это дар Божий, оставшийся у нас после грехопадения. Поэтому святые отцы говорят, что человек, руководствуясь одними велениями совести, может приблизиться к Богу (хотя бы в какой-то мере) – достаточно лишь прислушиваться к ее голосу и иметь мир с ней.

   Внутри нас есть обвинитель, которого Бог вложил в нашу душу, – совесть

«Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним» (Мф. 5:25), – учит Христос в Евангелии. Позволь своей совести говорить. Ты можешь обманывать других людей, целый мир, но тебе никогда не обмануть своей совести. Никогда не прогневляй, не притупляй ее. Позволь ей говорить с тобой. И обязательно примирись, подружись с ней. Делай то, что она тебе говорит, дабы обрести мир в своей душе. Кто избегает слушать голоса совести, находит себе оправдания, противоречит ее призывам разными «но ведь...», «так ведь...», тот пусть не ждет ничего хорошего. И время жизни скоро придет к концу, и путь, на котором мы, по слову Христа, должны «примириться с соперником», скоро окончится.

Кто может иметь абсолютно чистую, мирную совесть, если не существует человека, который бы не совершал ошибок, грехов и падений? Все мы, здесь находящиеся, и от них же первый есмь аз, совершаем множество ошибок, имеем много грехов, каждый день падаем, и не раз. Только Христос как человек исполнил в абсолютной мере волю Божию по Своему благоволению. А Божия Матерь – по благодати. Мы же, прочие люди, несем на себе человеческое несовершенство. Как же нам иметь мир со своей совестью? Ведь мы часто допускаем такие ошибки и грехи, которые невозможно исправить. Допустим, я убил человека. Как я исправлю это? Смогу ли я его воскресить? Нет. Как же мне упокоить свою совесть, обрести мир Божий, который является условием для молитвы и предстояния пред Богом? С помощью покаяния. Поскольку нет возможности не согрешать, – что бы мы ни делали, мы остаемся несчастными пленниками своих страстей, – тогда что является для нас путем ко спасению, оными спасительными вратами? Безгрешность? Нет. Безошибочность? Нет. Так что же? Покаяние. Бог оставил нам возможность научиться великому искусству покаяния. Покаяние – единственный путь к спасению. Конечно, покаяние причиняет душе боль, особенно в начале нашего обращения к Богу. Оно обжигает нас, мы чувствуем себя словно в печи, все наше существо как будто расплавляется. (Так, по крайне мере, чувствует себя человек, имеющий подлинное, пламенное покаяние.) Однако после этого приходит веяние Святого Духа, Который подает утешение человеку, пролившему потоки слез в покаянии.

   Единственный путь к спасению – не безгрешность, которая невозможна, а покаяние

Главным «инструментом» покаяния, очищающего душу от страстей и греха, являются слезы, плач. Сколь бы странным это ни казалось, нам нужно научиться искусству слез. Мы должны научиться плакать – и плакать не напоказ, не как угодно, но плакать пред Богом. Молящийся человек должен научиться плакать. Наше жесткое и черствое сердце не размягчится, не раскроется, если мы не будем плакать. Плач – это не только внешние слезы, текущие из глаз. Есть люди, которым не надо многого, чтобы расплакаться. Они могут плакать даже просто так, без какой-либо причины. Впрочем, нет ничего плохого во внешних слезах. Пусть будут хотя бы такие слезы. Однако плач, о котором я хочу сказать, это главным образом внутреннее делание. Святой Иоанн Лествичник говорит:

   «Я видел людей, которые без труда проливали из глаз обильные слезы. И видел людей, которые в душе имели
   плач, но глаза их не источали слез. И я ублажил вторых больше первых. Видел я и таких, которые плакали о
   том, что не имели слез».

Итак, плач, слезы – это главный «инструмент» для ведения духовной жизни. Плач рождает в нашей душе мир. Нам нужно научиться плакать.

Преподобный Паисий Святогорец рассказывал, что на его родине, в Каппадокии, турки, когда ночью ходили по селу, недоумевали: «Что такое! Эти ромеи всю ночь напролет оплакивают своих усопших». Турки слышали плач, рыдания и думали, что греки-христиане плачут по ночам о своих усопших родственниках. Они не могли понять, что люди молятся. Каппадокийские греки были людьми очень простыми и искренними. Согласно Преданию Церкви, они молились со слезами и действительно оплакивали умерших – свои умершие души. Так должны плакать и мы о своих душах.

Для того чтобы человек имел в своей душе мир, сладкое присутствие Божие, он должен иметь сладкую боль покаяния, должен научиться хотя бы раз в день открывать свое сердце, чтобы из него изливалась покаянная молитва, как говорится в псалме: «Пролию пред Ним моление мое» (Пс. 141:3). Ты словно откупориваешь какой-то полный сосуд, и наружу изливается все, чем наполнено твое сердце, твоя боль, твой духовный труд.

Христос – мир наш, Его присутствие наполняет душу миром. Христос посещает человека кающегося. Того, кто не кается, даже если это хороший человек, Христос не посещает. Он приходит к сердцам, которые испытывают страдания и боль (главным образом от приносимого ими покаяния) и ищут милости Божией.

Говоря о покаянии, я вспомнил случай из моей жизни, связанный с одним современным подвижником, старцем Филофеем Зервакосом с острова Парос. Когда я отправился его посетить, мне было 18–19 лет, я был студентом Богословского факультета. Сказать честно, у меня не было особого желания ехать к старцу. Я согласился сделать это лишь потому, что один очень хороший знакомый убеждал меня посетить старца, причем убеждал так настойчиво, что я почти вынужден был поехать. Отказываться было неудобно, так как этот человек даже купил мне билет до Пароса. Деваться было некуда. Я поехал с еще одним студентом. Сели мы на автобус в Салониках и доехали до Пирея. В Пирее пересели на корабль, какие ходили в то время (это был 1977 год), и поплыли на Парос. Там мы встретились со старцем Филофеем, который действительно был великим святым.

В то время я был исполнен решимости по окончании университета сразу поехать на Афон. На исповеди у старца я сказал ему о своем решении отправиться на Святую Гору.

– Поезжай, – ответил он. – А куда там пойдешь?

– К отцу Иосифу.

– Киприоту? Мы с ним давно знакомы.

Старец Филофей дал мне много хороших наставлений, укрепил меня духовно, прочел разрешительную молитву и на прощание добавил:

– Хочу подарить тебе что-нибудь...

Несколько моих однокурсников ездили к старцу незадолго до того и попросили у него что-нибудь себе на память. Каждому старец дал какую-то вещь. Одному сокурснику, который был диаконом, старец дал носовой платок.

– Возьми этот платок, он тебе понадобится.

Ребята вернулись с подарками. Диакон хотел услышать от старца что-то пророческое о своей жизни, о своем будущем. А тут ему просто дали старый носовой платок. Он был явно разочарован. Но что бы вы думали означал этот платок? Слезы! Действительно, бедняге пришлось столкнуться в своей жизни со множеством скорбей и искушений, пролить реки слез.

   Диакон хотел услышать от старца что-то пророческое, а ему просто дали старый носовой платок

Так вот, когда старец сказал, что хочет мне что-то подарить, я поблагодарил его и подумал: «Интересно, что же это будет». Старец с трудом поднялся со своего места (это были последние годы его жизни) и начал выдвигать ящики, ища что-нибудь подходящее для меня. Я вспомнил про своего сокурсника-диакона и сказал:

– Геронда, не ищите, дайте мне что угодно. Носовой платок, например.

– Нет! Тебе носового платка я не дам.

– Ну тогда какую-нибудь фотографию...

– Фотография вещь хорошая, но тебе я дам «панагию».

Я немного удивился, что он хочет дать мне вещь, которую носят лишь епископы. Но в то время я не стал особенно задумываться над этим.

Старец продолжил поиски и наконец извлек из ящика «панагию» – простую пластиковую иконочку, которую он получил когда-то в память освящения храма преподобного Никона Метаноите[1].

– Хочу дать тебе вот это. Возьми и проповедуй покаяние.

– Геронда, да где же я буду проповедовать покаяние? – опять удивился я. – На Святой Горе?

Почему он дал мне именно «панагию» – мысль об этом опять же не пришла мне на ум.

– После тридцати... – сказал он.

«Видимо, после тридцати лет, как положено по канонам, я стану священником. Поэтому старец так сказал», – решил я.


(Окончание следует)
« Последнее редактирование: 25 Августа 2021, 00:34:01 от Дмитрий Н » Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 11777


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #3 : 25 Августа 2021, 00:29:47 »

(Окончание)


Я приехал с Афона на Кипр в возрасте 34 лет и с тех пор все говорю и говорю, не умолкая. Только теперь я понял значение слов старца Филофея. С течением времени я все чаще вспоминаю его слова и вижу, что все Евангелие и вся духовная жизнь имеют своим фундаментом покаяние. Поэтому Христос, придя на землю, учил: «Покайтеся», учил этому великому таинству. Покаяние – не простое сожаление о соделанном. Оно подразумевает истинное раскаяние, сокрушение и печаль о допущенных ошибках и совершенных грехах.

Плача и скорбя о своем отступлении от Бога, ты постепенно обретаешь мир, отдыхаешь душой, успокаиваешься. Что в это время происходит? Твой ум, твое существо обретают иное восприятие действительности. Вчера чем-то важным для тебя были деньги или здоровье, а сегодня эти вещи уже не представляют для тебя интереса, перестают быть целью твоей жизни. Меняется образ твоего мышления. В этом и заключается суть покаяния. Если ты не меняешь своего образа мыслей и остаешься тем же, значит, ты просто внешне совершаешь хорошие поступки. Иной раз мы делаем немного добра только для того, чтобы заглушить в себе голос совести. Например, у меня есть большие возможности, допустим, для того, чтобы помогать людям или посвящать свое время молитве, но я делаю ничтожно мало, лишь бы только получить право заявить: «Я тоже что-то сделал». Мы не хотим идти до конца и не позволяем Христу переменить наше существо. Вот почему во время Своей проповеди Христос, желая показать, что встреча с Ним означает радикальную перемену всего нашего бытия, всего нашего существа, иной раз, когда кто-то хотел за Ним последовать, говорил человеку такое, от чего тот застывал на месте в недоумении.

   Мы не хотим идти до конца и не позволяем Христу переменить наше существо

– Господи, что мне сделать, чтобы последовать за Тобой?

– Хочешь последовать? Хорошо. Пойди, продай твое имение и следуй за Мной.

Человек застывал в изумлении: «Пойти и все продать?!...» Подобно тому как хирурги делают разрез и видят, что внутри организма, так и Господь Своим словом, так сказать, резал по живому, для того чтобы показать, что Его присутствие в нашей жизни и наши отношения с Ним заключаются не в совершении каких-то внешне хороших дел, но в полной перемене всего нашего существа. Только так приходит мир в душу человека – от возделывания в нашей душе покаяния.

Покаяние начинается с сожаления, когда мы начинаем осуждать самих себя. Затем мы переходим к плачу о себе. Мы взираем на ту пропасть, которая отделяет нас от Бога – где Бог и где я, какое богатство даров и возможностей дал мне Бог и как я расточил все полученное от Него богатство в распутстве своей жизни, – и начинаем возделывать слезы, плач, а с их помощью и покаяние. Научимся плакать, чтобы обрести духовное равновесие. Плач – в особенности плач в уединении, наедине пред Богом – это целое искусство. Если человек научится ему, тогда он начнет духовно преуспевать. Плач привлекает Христа в его сердце. Христос приходит в наши смиренные, раскаявшиеся сердца, и там начинается великая перемена. Мы становимся иными и тогда действительно можем помолиться Господу в мире.

С этого начинается Божественная литургия. Таково условие для нашего диалога с Богом в молитве. Если у нас нет мира, мы не можем общаться ни с Богом, ни с людьми.


24 августа 2021 г.

https://pravoslavie.ru/141252.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 11777


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #4 : 13 Ноября 2021, 01:35:57 »


О благостоянии Святых Божиих Церквей Господу помолимся

Третья беседа о Божественной литургии

Митрополит Лимасольский Афанасий





Мы продолжаем разбирать текст Божественной литургии. В прошлый раз мы с вами рассмотрели первое прошение: «Миром Господу помолимся» и сказали о том, что Христос есть мир наших душ. Присутствие Христа в нашей жизни есть то единственное, что поистине необходимо нам, поскольку и молиться, и трудиться, и вообще жить мы можем лишь с помощью благодати Христовой.

В ответ на прошение диакона народ (сегодня это певчие) отвечает: «Господи, помилуй» (Κύριε ἐλέησον). Когда мы говорим: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» или «Господи, помилуй», то подразумеваем: «Господи, дай мне то, в чем я имею нужду», то есть «помоги мне», «спаси меня», «сжалься надо мной», «будь милосерд ко мне», «просвети меня», «наставь меня», «исцели меня». Все наши нужды и потребности заключаются в одной фразе: «Господи, помилуй». Два слова объемлют собою все. Помните, в Ветхом Завете повествуется о том, как еврейский народ, странствуя по пустыне, питался манной, которая для каждого становилась тем, в чем его организм имел нужду. Подобным образом и молитва «Господи, помилуй» становится для каждого человека выражением того, в чем он нуждается.

    И молиться, и трудиться, и вообще жить мы можем лишь с помощью благодати Христовой

Для нас гораздо полезнее говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», чем указывать Богу: «Слушай, дай мне то, дай мне это». Необходимо всецело предавать себя Богу и в жизни повседневной, и в наших отношениях с Богом. Конечно, мы можем попросить Бога о чем-то конкретном (подобное стремление вполне объяснимо по-человечески), но гораздо лучше иметь доверие Промыслу Божию и призывать Его милость. А Бог знает, в чем мы имеем нужду, чего нам не хватает, что нам требуется, когда и как нам это дать.

Далее диакон возглашает: «О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся». Иными словами, «давайте попросим Господа, чтобы Он дал нам небесный мир и спасение наших душ». Как видите, второе прошение ектеньи продолжает первое, и оба они говорят нам о том, что миром для души человека является Сам Господь.

Причащаясь Божественной благодати, этой энергии Божества, исходящей напрямую от Бога, человек тотчас обретает мир. Ведь первое, что благодать приносит нашей душе, — это мир. Поэтому отцы Церкви, когда желают определить, находится ли человек под воздействием Божественной благодати или под влиянием сатаны, смотрят, прежде всего, на следующее: имеет ли он в душе мир или пребывает в смятении. Мир души является одним из первых признаков того, что происходящее с человеком от благодати. Если же душа полна смятения и беспокойства, сразу можно утверждать, что здесь действует лукавый.

    Мир души является одним из первых признаков того, что происходящее с человеком от благодати

Богу невозможно пребывать в человеке, который полон смятения и тревожного беспокойства. В сердце такого человека Бог никогда не обретет для Себя покоя. Когда человек мятется, когда в его душе все вверх дном, благодать оставляет его. Бог не имеет ничего общего со смятением, тревогой и суетой.

«Свышний мир» нисходит от Самого Бога Отца и не зависит от обстоятельств и событий здешнего мира. Мир Божий не зависит от того, что происходит вокруг нас, в семье, в обществе, в целом мире ― где угодно. Конечно, «свышний мир» не имеет ничего общего с нирваной индуистов, которые стремятся обрести бесчувствие и равнодушие ко всему вокруг. Нет, человек Божий разделяет людскую боль, сопереживает, сострадает всему творению. Христианин отнюдь не бесчувственен. Невозможно пребывать якобы в мире и спокойствии, когда вокруг тебя столько боли. Это не христианское состояние.

Что, однако, происходит с человеком Божиим? Несмотря на то, что он сопереживает чужой скорби и разделяет чужую боль, несмотря на то, что он находится в том же состоянии страдания, что и весь мир, тем не менее в глубине его души и сердца царит мир Божий. Он исполнен доверия Богу, он не сомневается, что Бог в конечном счете сделает то, что нужно, и не оставит никого. Из уверенности в том, что Бог с нами и что Он не оставит нас до последнего мига нашей жизни, проистекает мир присутствия Божия.

Во втором прошении, кроме мира, нисходящего от Бога Отца, диакон побуждает нас молить Господа и о спасении наших душ. На это народ опять отвечает: «Господи, помилуй». Далее следуют прошения, скажем так, более земные по своему содержанию, касающиеся нашей повседневной жизни.

Третье прошение ектении: «О мире всего мира, благостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех Господу помолимся». Иными словами, «давайте попросим Господа о мире во всем мире, о твердом стоянии Святых Церквей Божиих и о единстве всех».

Мы молимся, во-первых, о том, чтобы на земле воцарился мир, под которым мы, вместе с Церковью, подразумеваем как внешний мир, так и внутренний — мир человеческих душ. Молясь о внешнем мире, мы просим, чтобы не было войн, катастроф, скорбных обстоятельств, трудностей — чего, конечно, в полной мере никогда не произойдет; что бы мы ни предпринимали, все равно в каком-нибудь уголке земли будет какое-нибудь зло, этого нам не избежать. И все-таки мы молимся о мире всего мира, просим у Бога, чтобы люди обрели мир, чтобы все у них было хорошо, чтобы они были счастливы, здоровы, спокойны, но главным образом — чтобы они имели благодать Божию.

    Мир всего мира — это присутствие Христа в сердцах людей

Мир всего мира — это присутствие Христа в сердцах людей, в этом заключается мир мира. Этот мир Христос принес на землю, ибо Он Сам и есть Мир мира. Об этом пели ангелы в ночь Рождества Христова: «Слава в вышних Богу, и на земли мир». Пришел мир на землю. И, конечно, это был не внешний мир, потому что внешнего мира на земле не было никогда и, как показывают события, никогда не будет: всегда где-нибудь, к несчастью, будут войны. На землю пришел и явил Себя миру подлинный, истинный Мир — Христос.

Так что Церковь молится о мире во всех смыслах этого слова. И, обратите внимание, она молится обо всем мире. Мы молимся не об одной какой-то группе людей, даже не за одних только православных или за одних лишь христиан, — мы молимся за весь мир. Все люди — наши братья, все люди — чада Божии, все призваны в Царствие Божие, и мы должны молиться за всех людей, чтобы они имели мир Божий, присутствие Бога в своих сердцах.

Во-вторых, мы молимся о «благостоянии Святых Божиих Церквей», дабы Святая Церковь Божия, рассеянная по лицу всей земли, стояла твердо, была крепка и непоколебима.

Церковь постоянно претерпевает разные нападки извне, испытывает брань и вражду от разнообразных соблазнов, скандалов, искушений ― чего угодно. Враждуют с Церковью и христиане изнутри, когда учиняют расколы и вводят ереси. Враждует с ней и сатана. Поэтому мы молимся, чтобы Церковь имела устойчивость, стойкость, чтобы она стояла крепко. К счастью, для самой Церкви нет опасности пасть и сокрушиться: Бог защищает ее, и она не будет сокрушена никогда. Но в человеческом плане мы, люди, члены Церкви, имеем нужду крепко стоять на ногах и поддерживать наших братьев.

Знаете, какую большую ответственность несем все мы в этом отношении, хотя часто того вовсе не понимаем? Как члены Церкви Христовой, мы несем ответственность за весь мир, за наших братьев, за наших детей, за наших ближних, за всех людей — и за тех, кто далек от Церкви, и за тех, кто близок к ней. И, главным образом, за тех, кто далек от Церкви. Ведь примером нашей жизни — если мы действительно с помощью Божией стали такими, какими Бог хочет видеть человека, — мы можем помочь этим людям в гораздо бо́льшей степени. К несчастью, наша немощь часто становится причиной духовной гибели других людей.

Нам необходимо осознать, что мы все составляем единое тело. Если здесь и сейчас у нас все в порядке, это не означает, что происходящее в Церкви в целом не имеет к нам отношения. Церковь Божия рассеяна по всему миру, есть страны, где до сегодняшнего дня Церковь гонима. И непрестанно, вплоть до сегодняшнего дня, Церковь являет мучеников. Вчера, например, Синод Болгарской Церкви причислил к лику святых нескольких мучеников, пострадавших в годы гонений на Церковь. В России, Албании, Румынии, Сербии, Грузии ― тысячи новомучеников. Есть новомученики и в Китае, и в других странах. До сих пор есть страны, где Церковь гонима, где Христос гоним, где невозможно проповедовать о Христе, говорить о Нем. Одни христиане за принятое Крещение заплатили своей жизнью, жизнь других находится в постоянной опасности, им приходится сталкиваться с множеством проблем. Равно как и сами Церкви в этих странах сталкиваются с неимоверными трудностями. Так, некогда в Индии существовала Православная Церковь, однако теперь православных там почти нет. Из Индии были изгнаны православные священники и миссионеры, осталось только несколько православных священников-индийцев, которые тайно пытаются сохранить приходы, храмы. Сатана воюет против Церкви во всем мире. И потому мы молимся на литургии о «благостоянии Божиих Церквей».

Некоторые спрашивают меня, чувствую ли я какую-либо разницу между моей жизнью на Святой Горе и моей нынешней жизнью на Кипре. Обычно я отвечаю так: когда я жил в пустыне на Святой Горе и был послушником у старца Иосифа, я на собственном примере знал, как дьявол борется с человеком. Я знал, что́ происходит со мной в этой борьбе. Когда я стал духовником, а впоследствии игуменом, то через Исповедь узнал, какую борьбу дьявол ведет с другими людьми. Когда же я стал епископом на Кипре, то увидел, как дьявол воюет с Церковью. И свидетельствую перед вами, что самая жестокая брань дьявола — это брань против Церкви.

    Самая жестокая брань дьявола — это брань против Церкви

Всё, что мы планируем сделать для Церкви, по проискам сатаны выходит шиворот-навыворот. Самое простое дело, например, — напечатать маленькую брошюру, — невозможно исполнить так, чтобы было «раз, и готово». Непременно возникнут всякие препятствия и затруднения; брошюру напечатают вкривь-вкось, задом наперед. Все будет против этого дела. Чтобы что-то совершить, нужно преодолеть сильнейшее сопротивление. Или хотим мы построить храм. Вы и представить себе не можете, со сколькими трудностями и искушениями нам придется столкнуться! Так что, когда храм все же будет построен, это будет восприниматься как чудо. Но пока его строят, проблемы и искушения всю душу из тебя вытянут.

Сколько дел решается в миру запросто, с легкостью, новые дома там как грибы растут! Сколько великолепных светских изданий сходит с типографского станка без малейших проблем! Тогда как в Церкви, за что ни возьмись, ― исполняешь задуманное с пролитием пота и крови, преодолевая массу трудностей. Большая борьба, большое сопротивление — и от самого дьявола, и от людей с немощной душой. Требуется большой подвиг и большая молитва о Церкви Божией, дабы она имела силу, крепость, «благостояние», могла исполнять свою миссию и возвещать слово Божие по всему миру.

Далее диакон молится о единстве всех: «и соединении всех». В современном обществе слово «единство» в последнее время стало употребляться довольно часто. Но общество под единством подразумевает одно, а Церковь — другое. «Соединение всех» ― это не какой-то салат оливье, когда все компоненты перемешаны в одной тарелке. «Соединение всех» означает обращение всех людей ко Христу и соединение с Ним в истинной вере. В этом заключается подлинное единство. Именно такого единства мы просим на литургии: обращения всех людей ко Христу. Тогда как в обществе под единством часто понимают, скажем так, варку всех в общем котле. Но это не единство, а смешение, в котором люди и целые народы теряют свою индивидуальность. Возьмем, к примеру, пресловутый мультикультурализм. Те, кто восхищались мультикультурализмом, в конечном счете поняли, что с этой политикой что-то не так, что каждому следует позаботиться немного и о собственной культурной индивидуальности.

    Церковь молится о своих чадах, которые отпали от нее, сбились с прямого пути

В наше время часто можно слышать рассуждения экуменического характера о единстве Церквей. Но что значит единство Церквей? Прежде всего, нужно сказать, что единства Церквей не существует, поскольку Церковь Христова одна, и это — Святая Соборная Апостольская Церковь. Другой Церкви не существует. Что же тогда мы должны понимать под единством? — Возвращение в лоно Церкви тех, кто отпал от нее, называются ли отпавшие католиками, протестантами, иеговистами, ― кем угодно. Все они должны вернуться в Церковь, соединиться с ней — вот о каком единстве всех молится Церковь. А вовсе не о том, чтобы нам объединиться в один «салат».

В тексте литургии святителя Василия Великого есть прекрасная молитва: «Прельщенныя обрати и совокупи Святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви». Церковь молится о своих чадах, которые отпали, отделились от нее, сбились с прямого пути, чтобы Господь вернул их обратно, и они вновь соединились со Святой Божией Церковью. Вот о чем говорит святитель Василий, а не о том, чтобы Церковь потеряла свое лицо, став частью некоего безличного сборища, и пришла в состояние, которое губительно и для ее чад, и для нее самой. К счастью, Господь заверил нас в том, что и врата ада не одолеют Церковь.


Митрополит Лимасольский Афанасий

Перевод сестер Александро-Невского Ново-Тихвинского монастыря

20 октября 2021 г.


https://pravoslavie.ru/142440.html
Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!