Русская беседа
 
24 Апреля 2018, 20:03:35  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 ... 9 10 [11]
  Печать  
Автор Тема: «Солженицын выступил в качестве разрушителя исторической России»  (Прочитано 22482 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70622

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #150 : 24 Ноября 2017, 05:16:28 »

Обыкновенный фашизм. Солженицын в контексте истории ХХ века



Критика, как и апологетика, Александра Исаевича Солженицына равно ущербны — те, кто его славил, не вполне отчётливо понимали задачи писателя, а те, кто его развенчивал, упрекали автора в несоответствии тем регалиям, коими его наделили те, кто его не понял.

Социальный казус возник оттого, что Солженицына защищали от тоталитаризма либералы и демократы, но сам Солженицын не был либералом и не был демократом. Его считали врагом тоталитаризма (условного жупела, выдуманного в ходе холодной войны и скрестившего черты разных, несходных меж собой культур), а впоследствии ужасались тому, что сам Солженицын нетерпим и склонен к диктату. Как может бороться с тоталитаризмом человек, который сам, по сути своей, являет пример тоталитарного мышления? Пародийный писатель Войнович вывел Сим Симыча Карнавалова, экстатического диктатора, наподобие Хомейни, который жаждет стать вождём условной православной империи. Но и эта карикатура далека от реальности: Солженицын был не особенно религиозным человеком, его деятельность носила совершенно светский характер; атрибутика веры была условной — равно как и полувоенный френч.

Национализм Солженицына, каковой его поклонники-диссиденты еврейской национальности склонны были не замечать или объяснять историческими реалиями (и впрямь, комиссаров-евреев было предостаточно), сделался вопиющим в сочинениях друга Солженицына — Шафаревича, а затем ярко вспыхнул в неожиданной для многих книге — эпопее своего рода — «Двести лет вместе». Многие адепты Солженицына растерялись: как может борец со сталинизмом и лагерями — быть антисемитом? Ну, не вполне явным, не зоологическим, а идейным — но всё же, как такое возможно? Сопрячь воедино образ автора «Архипелага» и образ автора «Двести лет вместе» никому не удалось. Равно не получилось соединить в одно целое тенденциозный исторический анализ «Красного колеса» и публицистику наподобие «Письма вождям» и «Как нам обустроить Россию». Представлялось очевидным, что тот, кто знает о нелепостях Госдумы предвоенной поры, не может сочинять провокационных и безответственных текстов; однако сочинял.

Гуманизм писателя (а предполагается, что русский писатель обязательно человеколюбив) вызывал сомнения; Александр Исаевич поддержал несколько бесчеловечных режимов — Пиночета, Франко и т.п., оправдывая свои действия тем, что коммунизм ещё хуже. Надо сказать, что теоретически можно было бы устраниться от коммунизма иначе, не примыкая к Пиночету и Франко, но Солженицын предпочитал активную позицию. Недолгая дружба с Генрихом Беллем оказалась невозможной именно по той причине, что Солженицын никак не был гуманистом, а Генрих Белль именно гуманистом прежде всего и был. Любовь к русскому народу была у Солженицына своеобразной: он поощрял земства и некоторое самоопределение села, но он же сочувственно писал о Столыпине. Его любовь к Родине и русскому народу сочеталась с признанием генерала Власова, предателя Родины, повернувшего оружие против России и вставшего под знамёна Гитлера.

Упорно и настойчиво Солженицын показывал, что коммунизм хуже всего, что может случиться на планете, что для истребления коммунизма хороши любые средства, вплоть до убийства русскими русских, — но одновременно он выступал против сталинских лагерей. Описывая жертвы сталинских лагерей и репрессии советской власти, Солженицын прибегал к преувеличениям, искажал факты и цифры. Приведённые им фактические данные (65 млн погибших в лагерях) расходятся с реальной цифрой на 60 миллионов. Характерно, что при многочисленных переизданиях «Архипелага» Солженицын не исправлял неточностей и шокирующие цифры кочевали от издания к изданию. Разумеется, данная фальсификация была использована в холодной войне и может быть расценена как идеологическая диверсия.

Вместе с тем было бы несправедливо отрицать искренний пафос Александра Исаевича Солженицына. Всё, что он делал, он делал по убеждению, делал страстно и самозабвенно, отдавая всего себя служению идее. Он был страстным и яростным человеком, отстаивавшим убеждения. По недоразумению его убеждения считали демократическими и либеральными. Они таковыми не были никогда. Солженицын действительно был патриотом России, но патриотом совершенно особого рода, отнюдь не таким патриотом, каким были Минин или Пожарский. Солженицын был традиционалистом — но опять-таки, в особом ключе, в том ключе консервативного традиционализма, который появился в Европе в тридцатые годы и воплотился в сочинениях Юнгера, Селина, Паунда, ван ден Брука, Эволы и т.д. Полнее всего данное направление сознания выражено в философии Хайдеггера, и Солженицына можно было бы назвать стихийным хайдеггерианцем, но ещё точнее определить его как последователя консервативной революции, антикоммуниста и традиционалиста.

Убеждения у Солженицына были совершенно искренние, служил он России страстно, и, критикуя его (равно как и восхищаясь им), следует принимать во внимание характер его убеждений. Дело в том, что Солженицын был фашистом. В сказанном не содержится обвинение, и произнесённое слово не является ругательным, во всяком случае, я употребляю это слово в том же значении, в каком применяю его к Селину, или Юнгеру, или Эволе. Антикоммунизм и умеренная религиозность Солженицына объясняются не его христианством и не его буржуазным абстрактным гуманизмом, но его последовательной верой в национальное сознание этноса, в силу организации, в аристократизм элиты, в романтику традиционных способов управления массами. Он был обыкновенным идейным фашистом; русский идейный фашизм — явление столь же характерное для культуры России, как французское движение «Аксион Франсез» для французской культуры. Сочинения Ивана Ильина (недавно этого философа стали опять чтить) — вот ещё один характерный пример этого направления мысли. В этом смысле феномен Солженицына встроен в историю фашистской мысли и фашистской романтики ушедшего века и должен быть оценён исходя из этой эстетики. Полувоенный френч сродни той усреднённо-военной униформе, которую культивировали все — от Гитлера до Сталина; архаизмы речевые и поведенческие — сродни той псевдо-крестьянской внешности, каковую культивировал философ Хайдеггер, специально заказывавший костюмы, напоминающие фольклорную одежду баварского крестьянина. Внутри этой эстетики существует феномен Солженицына, и этот феномен — отнюдь не только русского, но общеевропейского значения. Позиция Власова оказалась для Солженицына во много крат понятнее, нежели поведение Жукова или Конева; сталинские лагеря оказались во много раз страшнее, нежели гитлеровские лагеря — по той банальной причине, что прежде всего он был антикоммунистом; всё прочее было производным от главной задачи. Сила фашистской эстетики в ХХ веке велика: она сказалась не только в сочинениях Эволы и Юнгера, Солженицына и ван ден Брука, но и в работах Ильина и Хайдеггера.

Ошибкой было бы вычленять феномен Солженицына из европейской проблематики идейного фашизма. Значение этой эстетики после победы над коммунизмом возросло. Потомкам оставлен пример романтической биографии, страстной идейной борьбы, которая — подобно идейной борьбе Эволы или ван ден Брука — имеет вполне конкретные общественные идеалы. Судить данный феномен следует исходя из его сути, а вовсе не из придуманных (и оттого недостоверных) посылок.

Максим Кантор

http://www.odnako.org/

https://topwar.ru/37235-obyknovennyy-fashizm-solzhenicyn-v-kontekste-istorii-hh-veka.html

« Последнее редактирование: 24 Ноября 2017, 05:18:06 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70622

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #151 : 01 Декабря 2017, 07:38:50 »

Апология бандеровщины в «Архипелаге ГУЛАГ» А. Солженицына

Ложь писателя немало поспособствовала заблуждениям многих наших соотечественников



Видный русский националист Егор Холмогоров написал в фейсбуке заметку, которая разошлась по Интернету. Заметка эта – «10 причин по которым русскому народу нужен памятник Александру Солженицыну».

Не скажу, что я являюсь ненавистником Солженицына, каковыми являются, к примеру, почитатели Сталина. Но есть у Солженицына пункт, который для меня является не менее, а, может быть, более важным, чем отношение к сталинизму (к которому я также отношусь отрицательно). Этот пункт – апология власовщины и бандеровщины в «Архипелаге ГУЛаге» – главном произведении писателя.

О власовщине, я, даст Бог, напишу в другой раз, здесь же коснусь бандеровщины, учитывая то, что сейчас эта тема актуальна, к тому же сам Е. Холмогоров является большим поборником защиты Русского мира и сторонником Новороссии, противостоящей украинским националистам.

Сам Егор Холмогоров в своей заметке в числе 10-ти причин говорит о следующем:

«7. Именно Солженицын первым призвал отказаться от признания административных границ отделявшихся советских республик нацграницами. Он единственный в тогдашней России начал кампанию против отделения Украины, обращался к шахтерам Донбасса, призывая выступать против отделения от России и проводить голосование о незалежности Украины по регионам, а не всей республикой.

(Как нам обустроить Россию, Письмо Ельцину 30 августа 1991, Обращение к референдуму на Украине, Россия в обвале)»


Что ж, если так, Солженицыну рекспект. Однако это находится в противоречии с тем, что он сам же писал в своем главном произведении «Архипелаге ГУЛаге» которое и принесло ему всемирную известность. Ведь, в самом деле, большинству из нас он известен именно как автор «Архипелага», а не проектов по устройству России.

Так вот, что Солженицын написал там по поводу бандеровщины? А написал он следующее:

«Мы давно не говорим - "украинские националисты", мы говорим только "бендеровцы", и это слово стало у нас настолько ругательным, что никто и не думает разбираться в сути. (Еще говорим - "бандиты" по тому усвоенному нами правилу, что все в мире, кто убивает за нас - "партизаны", а все, кто убивает нас - "бандиты", начиная с тамбовских крестьян 1921 года). …Мы усиленно и даже с нажимом играли на украинской мове и внушали братьям, что они совершенно независимы и могут от нас отделиться, когда угодно. Но как только они захотели это сделать в конце войны, мы объявили их "бендеровцами", стали ловить, пытать, казнить и отправлять в лагеря (А "бендеровцы", как и "петлюровцы", это всё те же украинцы, которые не хотят чужой власти. Узнав, что Гитлер не несет им обещанной свободы, они и против Гитлера воевали всю войну, но мы об этом молчим, это так же невыгодно нам, как Варшавское восстание 1944 г.) Почему нас так раздражает украинский национализм, желание наших братьев говорить и детей воспитывать, и вывески писать на своей мове? Даже Михаил Булгаков (в "Белой гвардии") поддался здесь неверному чувству. Раз уж мы не слились до конца, раз уж мы разные в чем-то (довольно того, что это ощущают они, меньшие!) - очень горько! но раз уж это так? раз упущено время и больше всего упущено в 30-е и 40-е годы, обострено-то больше всего не при царе, а после царя! - почему нас так раздражает их желание отделиться? Нам жалко одесских пляжей? черкасских фруктов?» (см. Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛаг. Том 3. Часть пятая «Каторга». Гл. 2 «Ветерок революции»).

Уж не знаю, кого там во времена Солженицына раздражало желание украинцев говорить на своей мове. Хотя спорить здесь не буду. Но я хочу сказать другое. Мне не жалко одесских пляжей, но мне очень жалко одесских людей, сожженных в Доме Профсоюзов. Здесь мне могут сказать, что Солженицын в то время не мог предвидеть нынешних событий. Может быть, и не мог, но стоило задуматься о последствиях распада Союза (а именно это, по сути, Солженицын и предлагает в своем рассуждении о бандеровцах).

К слову, сам Солженицын в этой же главе вовсе не является таким уж сторонником украинской самостийности «Пусть поживут, попробуют. Они быстро ощутят, что не все проблемы решаются отделением» - пишет он в той же главе. Ну вот, пожили, попробовали. Что вышло из этой пробы? Как эта проба отразилась на судьбах людей, которые вовсе не стремились к самостийности?

Но мне важно другое – солженицынская апология бандеровских «героев», якобы боровшихся не только с Советами, но и с немцами. Здесь мы видим очевидную подмену.

Бандеровцы действительно немного повоевали с немцами. И неправда, что при Советской власти у нас об этом молчали. Нет, об этом упоминалось, хотя и не акцентировалось внимания. А чего акцентировать, если бандеровцы гораздо более отличились в уничтожении польского и еврейского мирного населения и в борьбе с советскими партизанами, а вовсе не в сражениях с вермахтом, с которым они на самом деле больше сотрудничали в борьбе с советскими партизанами?

То, что у бандеровцев были сложные отношения с немцами – факт, однако что ж в этом удивительного? И в бандитском мире бывают кровавые разборки, даже в нацистской Германии была ночь длинных ножей, когда одни нацисты перебили других нацистов. Да и в самой ОУН (Организации украинских националистов) после смерти вождя, Коновальца (убито советскими спецслужбами) началась война между бандеровцами и мельниковцами. Бандеровцы, вообще украинские националисты, действительно хотели независимости (было бы странно, если бы националисты оной не желали), а немцев это вовсе не устраивало. Немцев устраивало, когда оуновцы были немецкими агентами в пока еще не оккупированных Чехословакии и Польше, а вот когда они возмечтали о суверенитете, тут же поставили их на место.

Текст «Акта провозглашения Украинского государства», за который немцы упекли Бандеру в концлагерь, изобилует реверансами в сторону «Национал-Социалистической Велико-Германией, которая под руководством своего Вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и в мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации». Трудно назвать этот текст антинемецким. И все же немцам не понравилось, что им предложили роль всего лишь союзников, а не хозяев. Они решили, что их холуи на себя слишком много взяли,, и потому Бандера оказался в концлагере. Правда, в неплохих условиях, и в 1944 году немцы же его освободили, после чего «борец с немецкими оккупантами» остался жить в Германии и продолжил сотрудничество со своими обидчиками.

Другой украинский «герой» – Роман Шухевич, продолжал служить немцам и после ареста Бандеры, хотя Шухевич входил как раз в бандеровское, а не мелькиковское крыло ОУН. Лишь в конце 1942 г. он перешел на нелегальное положение.

В сети есть протокол допроса Михаила Степаняка, одного из лидеров ОУН, который и проливает свет на взаимоотношения гитлеровцев (и их союзников) и бандеровцев, вообще украинских националистов. Этот самый Степаняк был ярым противником не только Советов, но и немцев. На На ІІІ-й Конференции ОУН (17-21.02.1943) он предлагал другим лидерам ОУН поднять восстание против немцев, но большинство делегатов конференции поддержало Шухевича, который считал, что борьба должна быть направлена прежде всего против советских партизан и поляков, а не против немцев. Против немцев только исходя из интересов ОУН. Так что ничего удивительного, что немцы в 1944 году выпустили «великого борца против нацизма», С. Бандеру, из концлагеря. Кто–нибудь может представить, чтобы немцы выпустили из концлагеря ген. Карбышева или Мусу Джалиля?

Я приведу некоторые отрывки из протокола допроса Степаняка, проливающего свет на весьма сложные отношения украинских националистов с гитлеровцами и другими силами.

Он говорит: «Я уже показал, что начиная со 2-й конференции ОУН — бандеровцы стали склоняться к антинемецкой позиции в вопросах антинемецкой пропаганды. На 2-й и 3-й конференциях был принят ряд решений антинемецкого характера, однако в жизнь они не были проведены.  Проводимая ОУН антинемецкая пропаганда была рассчитана не на поднятие масс на борьбу против немцев, а на завоевание на этой почве масс украинского народа для борьбы против Советского Союза».

Степаняк указывает на антинемецкие настроения среди бандеровцев. «В рядах бандеровцев наблюдались антинемецкие настроения, и я лично глубоко убежден, что основная масса бандеровцев добивалась создания «Самостоятельного украинского государства», не желая немецкого протектората над Украиной». Однако позицию руководства ОУН он охарактеризовал так: «Теоретически антинемецкая, а фактически в основном пронемецкая позиция основной части руководства бандеровцев».

Тут мне скажут, что Солженицын имел в виду как раз простых бандеровцев, а не ее руководство. И эти простые бандеровцы действительно ненавидели немцев. Соглашусь. Только следовали они все–таки указанием своего «теоретически антинемецкого, а фактически пронемецкого» руководства, и потому не шибко усердно воевали с немцами, не то, что с польским и еврейским (да и украинским тоже) населением. О «великой освободительной борьбе» бандеровцев против поляков Солженицын почему-то не упоминает, равно как и о роли бандеровцев в оккупации гитлеровцами Чехословакии.

Украинские националисты – это не только собственно бандеровцы, хотя, как сказал Солженицын, мы их всех называем бандеровцами. Были еще упомянутые мною мельниковцы, конкуренты бандеровцев за власть в ОУН, были и другие группы. Дивизия СС «Галичина», которую также сейчас чтут на Украине – это тоже украинские националисты, оуновцы-мельниковцы приложили к ее созданию руку. Эта дивизия никогда не воевала против немцев, а только за них. Все они, украинские националисты, отличились только в уничтожении поляков и евреев, а вовсе не в героической борьбе с немцами. Советским партизанам да, они создали проблемы.

Конечно, кто-то скажет, что А. Солженицын мог не знать всего этого, а писать под впечатлением бесед с бандеровцами-заключенными, и был введен в заблуждение. Возможно. Но пишущий человек, тем паче такого уровня, должен сознавать, каким эхом отзовется его слово в сердцах читателей, и потому взвешивать свои слова и проверять факты. Сознательно ли лгал Солженицын, или был введен в заблуждение (я склоняюсь ко второму), но его ложь или заблуждение немало поспособствовали заблуждениям многих наших соотечественников. И во многом благодаря Солженицыну в некоторых (или многих) умах укрепилось мнение, что бандеровцы просто воевали за свою Родину, и те, кто ныне прославляет Бандеру и Шухевича, – тоже обычные украинские патриоты, любящие свою Родину. Так что лично у меня большие сомнения в необходимости для русского народа памятников этому писателю.

Тимур Давлетшин, публицист

http://ruskline.ru/news_rl/2017/11/30/apologiya_banderovwiny_v_arhipelage_gulag_a_solzhenicyna/
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70622

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #152 : 15 Декабря 2017, 17:19:40 »

Литературный власовец

Размышления Владимира Шкляева о наследии А.И.Солженицына



Мне еще не приходилось встречать человека, который бы смог прочитать «Архипелаг ГУЛАГ» от начала и до конца. Все, кого спрашивал, говорят, что муть… Один американский профессор даже обещал своим детям за это хорошие деньги, но они и за деньги не смогли. Книга производит тяжелое впечатление, как и всякая ложь. «Архипелаг…» – это как бы неразложившийся труп с кладбища советской литературы.

Только об Иване Денисовиче я прочитал в студенчестве от начала и до конца. И от него осталось некое «послевкусие». Его герой показался гаденьким и хитреньким индивидуалистом, да еще посмеивался над искренними людьми – «дураки». Мы выросли на «Судьбе человека» М.А.Шолохова, поэтому с тех пор ни разу не возникало желания что-то перечитать из Солженицына. И не только из-за его лжи. Его язык как бы собран из мульды на окраине города. В нем слышны сочетания деревенских отживших выражений из совершенно разных говоров нашего необъятного языкового океана, и блатной жаргон. Такая искусственная речь в реальной жизни нигде не встречается.

«Декабристы разбудили Герцена…». И не только Герцена, но и Бакунина, Ленина, и пр., и пр. – целый легион дармоедов, живших с комфортом в Европе и страстно желавших разрушить историческую Россию, чтобы устроить в ней все по своему разумению. Очевидно, что в том легионе оказался и А.И. Со-лже-ницын, приехавший из своего поместья в США, штат Вермонт, в поверженную Россию учить, «как нам ее обустроить».

В январе 1996 года Солженицыну дали слово на пленарном заседании при открытии 4-х Рождественских чтений. Среди 5,5 тысяч слушателей были люди, надеявшиеся услышать от нобелевского лауреата что-то пророческое, открывающее перспективу выхода из того провального безвременья. Но все его претенциозное и заунывное выступление свелось к призыву реформировать «отсталую» Православную Церковь, т. е. к неообновленчеству. Когда он заявил о необходимости перевода богослужения на «понятный» русский язык, его не стали слушать даже самые вежливые делегаты. А после заключительного слова Патриарха образ «пророка» скукожился до размеров обычного заблудившегося приходского интеллигента. «Философ, не решивший вопросов».

Выпрашивая у «мирового сообщества» Нобелевскую премию, А.И.Солженицын взывал: «Мне эту премию надо. Как ступень в позиции(?), в битве! И чем быстрее получу, тем тверже стану, тем крепче ударю!» И вместе со всеми врагами наотмашь бил тяжко болевшую разлагавшимся коммунизмом Мать-Россию. В те годы он выслуживался изо всех сил: «Нет на свете нации более презренной, более покинутой, более чуждой и ненужной, чем русская». Он воспользовался словами, сказанными Тамерланом очень давно о еврейских ростовщиках.

Приходской священник, у которого исповедовался в конце жизни пророк из штата Вермонт, вспоминал, что писатель, видя, что его книг никто не читает, говорил, что «теперь он не знает, что делать». Борец за свободу на вопрос, удалось ли её добиться в России, отвечал: «Свободы много, правды мало». Какой был христианин А.И.Солженицын – это знает только Христос. А какой он оказался гражданин – это сформулировали писатели-фронтовики: «литературный власовец». Когда-то Запад раздувал у нас культ Солженицына, и интеллигенция обрекла страну на разрушение. Теперь этот культ пытаются раздувать наши собственные власти. Чтобы разрушить и РФ?

Владимир Вениаминович Шкляев, историк, публицист, Ижевск

http://ruskline.ru/news_rl/2017/12/14/literaturnyj_vlasovec/
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 70622

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #153 : 04 Января 2018, 09:31:44 »

 Тимур  Давлетшин, Русская народная линия

Солженицын о насилиях над немецкими женщинами



О том, что «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына, который включен у нас в школьную программу - произведение, способное нанести только вред нашим школьникам, я уже писал. К этому произведению на самом деле много вопросов, в т.ч. и по сталинским репрессиям (хотя в античеловечности сталинского режима я убежден абсолютно). Но я обратил внимание на проколлаборационистские воззрения Солженицына, имея в виду его апологию бандеровщины, и еще более явную апологию власовщины. Однако, думаю, имеет смысл продолжить тему «освещения» Великой Отечественной войны нашим признанным классиком. Неправда Солженицына в описании Великой Отечественной проявилась не только в его оценке власовщины, но и в его описании насилий советских воинов над гражданским населением Германии (конкретно - Восточной Пруссии). В произведении «Архипелаг ГУЛАГ» это выразилось в следующем отрывке. Солженицын описывает своих сокамерников, угодивших в жернова сталинской системы вместе с ним:

«Однако сокамерники мои - танкисты в чёрных мягких шлемах - не скрывали. Это были три честных, три немудрящих солдатских сердца - род людей, к которым я привязался за годы войны, будучи сам и сложнее и хуже. Все трое они были офицерами. Погоны их тоже были сорваны с озлоблением, кое-где торчало и нитяное мясо. На замызганных гимнастёрках светлые пятна были следы свинченных орденов, тёмные и красные рубцы на лицах и руках - память ранений и ожогов. Их дивизион, на беду, пришёл ремонтироваться сюда, в ту же деревню, где стояла контрразведка СМЕРШ 48-й армии. Отволгнув от боя, который был позавчера, они вчера выпили и на задворках деревни вломились в баню, куда, как они заметили, пошли мыться две забористые девки. От их плохопослушных пьяных ног девушки успели, полуодевшись, ускакать. Но оказалась одна из них не чья-нибудь, а - начальника контрразведки армии.

Да! Три недели уже война шла в Германии, и все мы хорошо знали: окажись девушки немки - их можно было изнасиловать, следом расстрелять, и это было бы почти боевое отличие; окажись они польки или наши угнанные русачки - их можно было бы во всяком случае гонять голыми по огороду и хлопать по ляжкам - забавная шутка, не больше. Но поскольку эта была «походно-полевая жена» начальника контрразведки - с трёх боевых офицеров какой-то тыловой сержант сейчас же злобно сорвал погоны, утверждённые приказом по фронту, снял ордена, выданные Президиумом Верховного Совета, - и теперь этих вояк, прошедших всю войну и смявших, может быть, не одну линию вражеских траншей, ждал суд военного трибунала, который без их танка ещё б и не добрался до этой деревни». http://rubook.org/book.php?book=112090&page=5 (Архипелаг ГУЛАГ, Том 1, Глава 1 - Арест)

Размышляя над этим отрывком, я еще более убедился в том, что «Архипелаг ГУЛАГ», который включен в нашей стране в школьную программу - самый настоящий яд для наших детей. Я уже не говорю, что о патриотическом воспитании тех наших школьников, которые вдохновились «Архипелагом», можно забыть (пока они не поумнеют, конечно).

У нас каждый год широко празднуется Победа над нацистской Германией. Чествуются последние оставшиеся в живых ветераны. А тут из небольшого отрывка нашего классика, тоже ветерана войны, следует, что наши солдаты, в общем-то, не лучше нацистов были. Мало того, что они насиловали (а после этого расстреливали) немок, так у них это ещё и доблестью считалось! Да и еще угнанных в Германию русских девушек унижали, гоняя голыми по огороду - но это, правда, уже не доблесть, а просто забавная шутка.

Тема изнасилований немецких женщин советскими солдатами долгое время муссировалась и муссируется как на Западе, так и нашей прозападной отечественной «либеральной» тусовкой. Опровержений этого тоже написана куча. Понятно, что советские солдаты не были ангелами с крылышками, и вряд ли сильно отличались своими моральными качествами от солдат других стран. У нас часто любят говорить о загадочной русской душе, о великодушии русских  и прочие приятные для нашего уха речи, но лично я не склонен сильно идеализировать кого-либо. Преступления против гражданского населения Германии, в том числе сексуального характера, безусловно, были, и в немалом количестве. В меньшем, чем утверждает русофобская пропаганда, но, видимо, все же в большем, чем утверждают наши. Истина в таких спорах чаще всего лежит посередине.

И в меньшем, чем это было в западной зоне оккупации. По одной простой причине - в Советской армии к этому относились строже. За изнасилования могли запросто расстрелять или повесить прямо на глазах у немецких граждан. Широко известен приказ 006 командующего 2-м Белорусским фронтом маршала Рокоссовского, предусматривающий самые строгие (вплоть до расстрела) наказания для совершивших преступления против гражданского населения Германии.

Приказ Рокоссовского, видимо, появился не случайно. За военные преступления не гладили по головке и до этого приказа. Но расстрел за изнасилование - это все-таки несколько круто. С чем связана такая строгость? Видимо, когда наши войска только вступили на территорию Германии (в Восточную Пруссию, как раз туда, где Солженицын воевал), и взяли Кенигсберг, у многих наших солдат (и офицеров) возник соблазн отомстить за зверства нацистов той же монетой, да еще и сторицей. Ну и самим какие-то выгоды под этим предлогом получить - в виде ли награбленных вещей, или же в виде сексуальных утех. Весьма сомневаюсь, что этому поддалось большинство солдат и офицеров (множество, но не большинство). И я ни за что не поверю, что изнасилование немок, да и еще расстрел их после этого, считались доблестью - тут Солженицын, по-моему, превзошел даже западных русофобов-пропагандистов. Но все же насилия над немками и грабежи происходили очень и очень часто, и грозили принять характер не просто массового, а повсеместного явления. Чтобы остановить это безобразие, и понадобились строгие меры, вплоть до расстрела.

И наше командование можно понять - если бы оно это не остановило, то наша армия, доблестно сражавшаяся до этого с немцами (и их союзниками), превратилась бы в огромную банду, которой сложно было бы управлять. Немцы, даже те из них, кто не сильно вдохновлялся идеями нацистов, получили бы еще один (и весьма существенный) стимул сражаться до конца. Так что о взятии Берлина именно советскими войсками (а не англо-американскими) можно было бы забыть. Немецкие солдаты и офицеры сражались бы до последнего солдата. О репутации Советской армии в мировом мнении я уж молчу, хотя наши всегда к этому серьезно относились. Так что приказ Рокоссовского был издан очень и очень вовремя. Понятно, что о полном прекращении насилий и грабежей вряд ли можно говорить, но то, что их количество убавилось в разы - несомненно. Не думаю, что было много желающих получить пулю от своих же за весьма сомнительное удовольствие.

Однако Солженицын, бывший офицер Советской армии, служивший, кстати, именно на фронте, командующим которого был как раз Рокоссовский (2-м Белорусском), об этом приказе молчит. Может быть, и не было этого приказа? Да нет, приказ-то был, и Солженицын о нем говорит в другом своем произведении - пьесе «Пир победителей». Я об этом скажу ниже, но для начала предлагаю вдуматься над словами Солженицына.

Мы привыкли считать Солженицына этакой совестью нашей эпохи, человеком, боровшимся против бесчеловечной коммунистической идеологии. У всех на слуху его воззвание «Жить не по лжи!». Но что следует из этого отрывка? А следует то, Солженицын не только бросает тень на всех советских солдат, к большому удовольствию русофобов, но и выдает себя с потрохами, как человека с весьма сомнительными нравственными представлениями.

Во-первых, по тону, с которым он сие повествует, мы видим, что он явно считает несправедливым осуждение «честных танкистов», которые по пьяной лавочке чуть не изнасиловали наших, советских девушек. Прямо, конечно, не сказано, но сквозит неприязнь к осудившему их трибуналу, к «тыловому сержанту», сорвавшему с героев погоны. А ведь попытка изнасилования - тоже уголовная статья, и тот факт, что одна из девушек - любовница начальника контрразведки, вряд ли имеет какое-то значение. Окажись, к примеру, она не любовницей контрразведчика, а любимицей пехотной роты (поскольку вынесла из-под огня не один десяток бойцов), участь этих храбрых вояк могла быть еще печальней, если бы они попались в руки пехотинцев из этой роты. И вряд ли их ордена здесь им помогли. О таком варианте наш неполживый писатель как-то не задумался.

Во-вторых, из его же слов следует, что он сам не видел ничего плохого в изнасилованиях расстрелах после этого немецких женщин. Ведь он же говорит «Мы все знали...» Чем наш классик лучше нацистов, лично мне непонятно после этого. Солженицын ничего плохого в насилиях над немецкими женщинами не видел, а маршал Рокоссовский - видел.

Если бы Солженицын был более честен, то он написал бы так: «Да, мы знали о приказе Рокоссовского, но многие, и я в том числе, плевать хотели на приказы сталинских холуев. Наши доблестные солдаты проливали кровь, неужели они не заслуживали за это награды, в том числе и в виде немецких женщин, которых можно было насиловать, а потом расстреливать?» Это было бы тоже безнравственно, но зато честно.

Кто-то быть, может, скажет, что это всё моя фантазия. И ничего такого Солженицын не думал. Однако простое размышление над этим солженицынским отрывком поневоле именно к такому выводу и приводит. Причем независимо от того, были ли массовые изнасилования немецких женщин, или все это вражеская пропаганда.

Ну а подтверждение этому моему выводу я уже потом нашел в пьесе Солженицына «Пир победителей». В этой пьесе один из героев пересказывает приказ Рокоссовского:

«При выходе на территорию Восточно-Прусскую

Замечены в частях Второго Белорусского,

Как в населенных пунктах, так и при дорогах,

Происходящие при попущеньях офицерства

Отдельные пока что случаи - поджогов,

Убийств, насилий, грабежей и мародерства.

Всему начальствующему, всему командному составу

Вменяется в обязанность, дается право

В частях своих, а равно и чужих, не проводя раздела,

Для поддержанья воинской советской чести

Подобные поступки пресекать на месте

Любыми средствами вплоть до расстрела».


 

Дальше следует недоумение и даже возмущение офицеров этим приказом. Особенно интересны высказывания капитана Нержина:

«Нержин (свистит)

Сильно! А как же быть с инструкцией Политотдела

О нашей о священной мести?

А как - посылочки? А батарейные тетради

Под заголовком "Русский счет врагу"?

Майков

Ба-батюшки! Скажите Бога ради -

Так я обоз Глафиркин вышвырнуть могу?

Нержин

Вот это здорово! Ивана заманили,

Ивану насулили, Ивана натравили,

Пока он нужен был, чтоб к Балтике протопать...

<...>

Солдат, с которым я лежал в болотах Ильмень-озера,

Солдат, с которым нас в упор клевал одномоторный "Юнкерс", -

Его - расстреливать? За то, что взял часишки "Мозера"?

И даже пусть - что затащил девчонку в бункер?


Прощаясь с жизнью там, в орловской ржи,

В паленых запахах, в дыму,

Я жал к земле его - не наша, может быть, лежи! лежи!

И на него теперь я руку подыму?

Вы перед наступлением не так ли непреложно

Приказ оправдывали противоположный?»


 

Какой такой «противоположный приказ» оправдывало советское командование, и частности, маршал Рокоссовский, я так и не понял. О том, что советское командование приказывало грабить гражданское население Германии и насиловать немецких женщин, история умалчивает. Даже самые ярые русофобы и антисоветчики таких приказов не приводят. Пропагандировалась ненависть к врагу, да, но нигде не говорилось, что эта ненависть должна распространяться на гражданское население. И уж тем более маршал Рокоссовский (по всем отзывам - благороднейший человек) никогда не оправдывал насильников и мародеров.

Если кто-то читал «Пир победителей», то он наверняка отметил, что в уста именно Нержина Солженицын вкладывает свои мысли. Но если кому лень читать эту весьма гадкую пьесу, могу посоветовать посмотреть начало - «Действующие лица». Там он увидит, что Нержин - капитан, командир батареи звуковой разведки. Именно в звании капитана и в должности командира батареи звуковой разведки и был в то время и в том месте (Восточной Пруссии) наш классик. Так что можно смело сказать, что прототип капитана Нержина - сам автор, Солженицын. Тем паче, что знатокам солженицынского творчества известно, что Солженицын - прототип героя другого своего произведения, романа «В круге первом», Глеба Нержина.

Но это, впрочем, не так уж важно. Важно то, что Солженицын знал о приказе Рокоссовского. И хотя бы ради некоторой объективности он должен был о нем упомянуть в «Архипелаге».

Да, в конце жизни Солженицын говорил очень много правильных слов, во всяком случае, приятных для уха русского патриота. Очень может быть, что он действительно искренне любил Россию, а все его заблуждения обусловлены просто излишним увлечением антикоммунистической темой, что он просто ударился в крайность. Судить здесь не берусь. Но в том, что его произведению «Архипелаг ГУЛАГ» -  не место в школьной программе, я убежден абсолютно.

http://ruskline.ru/analitika/2018/01/04/solzhenicyn_o_nasiliyah_nad_nemeckimi_zhenwinami/
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 7460


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #154 : 10 Января 2018, 03:21:25 »


Апология предательства


По словам Виктора Кудрявцева, объявление 2018 года годом Солженицына является знаковым событием, свидетельствующим о том, что нравственная деградация общества не сбавляет обороты …



Всё идёт своим чередом. Наступивший год решено посвятить Солженицыну. Вот уже установили памятную доску в Москве, вот-вот собираются воздвигнуть монумент. Это, несомненно, будет знаковым событием, свидетельствующим о том, что нравственная деградация общества не сбавляет обороты. Сужу по себе.

Сразу же оговорюсь, творческое наследие Александра Исаевича я в должной мере не освоил. Что-то не хочется (типа «Пастернака не читал, но скажу»). Но одно из его произведений меня, как говорится, зацепило. Я имею в виду роман «В круге первом». Роман я прочитал до конца и удивился. Удивился не стилистическим красотам, не фабуле, не языку, удивился я самому себе. Удивился своему отношению к пафосу этого произведения, подлейшему во всех отношениях. Удивился своей апатии, спокойствию, с каким я слежу за развитием сюжета и даже своему сочувствию страданиям главного героя, подонка, предателя, клейма же негде ставить! Неужели настолько сильна волшебная сила искусства? Я же должен негодовать, восклицать, а я не негодую и не восклицаю. Почему? Не знаю. Тем более что негодовать есть по поводу чего. В романе наш советский дипломат звонит в американское посольство и, судя по всему, сдаёт наших разведчиков, благодаря деятельности которых нашим учёным удалось ускорить работы по созданию атомной бомбы. Это же каким уродом надо быть, если учесть всё то, что происходило в то время в нашей стране и в мире! Совсем недавно американцы совершили ряд чудовищных преступлений против человечности. Это и варварская бомбардировка Дрездена, это и атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, и неизвестно, чем бы всё это закончилось для Советского Союза, если бы наши учёные не успели с созданием атомной бомбы вовремя. Но они успели. Помнится, по этому поводу в одной из центральных газет был опубликован стишок несколько иронического содержания.

   Дули, дули, раздували
   Всякий день и всякий час.
   Всем грозили, всех пугали,
   В результате прочитали
   Сообщенье как-то раз.
   Сообщало миру ТАСС:
   Кротко, просто, без апломба,
   Что, мол, атомная бомба
   Есть у вас, и есть у нас. Да-с.

И, зная всё это более, чем кто-нибудь, предатель, возлюбивший американскую демократию, сметающую города с лица земли, и возненавидевший собственную страну, совсем недавно сломавшую хребёт фашизму, решается на такой шаг.

А что читатель? А читатель, повинуясь автору, управляющему читательскими эмоциями, потихоньку-полегоньку проникается сочувствием к подонку, к его страданиям в застенках Лубянки и тем самым сам в какой-то мере вовлекается в процесс предательства. Тот же читатель, который окажется покрепче, стряхнёт с себя наваждение, и будет восклицать: «Поймали? И очень хорошо! И правильно сделали! Расстреляют мерзавца? Туда ему и дорога!».

А тут ещё и кино сняли по этому роману. Спрашивается, зачем? Книга всё-таки факт локальный. Кто-то прочтёт, кто-то не прочтёт, кто-то плюнет и отшвырнёт произведение в сторону. У нас же – свобода слова. Для пущего плюрализма, чтобы быть приятными цивилизованному Западу, можно и такое издавать. Но кино совсем другое дело. А дело, судя по всему, состоит в том, чтобы развернуть целую индустрию предательства, и лучшего средства, чем кино просто не найти. Важнейшее же для нас из искусств! А это уже явление, переходящее на другой уровень. С автором мы разобрались, с ним всё ясно. А вот режиссёр, оператор, артисты, другие участники съёмочного процесса, неужели они не понимают, к какой мерзости оказались причастны? Неужели так уж кушать хочется? Это же факт вашей биографии, который уже невозможно будет отмыть.

Фильм создан и выпущен на экраны. Это уже апофеоз предательства и к нему приобщаются миллионы. Миллионы начинают соображать. Они же привыкли ещё с давних пор доверять и печатному слову, и художественным образам на экране. А что? Выходит, можно и так, судя по обстоятельствам. Я бы так не поступил, но он-то – борец с режимом, его тоже можно понять. Если продолжить мыслительный процесс, то окажется, что и генерал Власов не так уж плох. И его можно понять. Могут такие мысли при выходе из кинотеатра возникнуть? Ещё как могут! А могут возникнуть и другие. Если способна возобладать такая тенденция, если это в порядке вещей, если подобные борцы с режимом время от времени откуда-то появляются, то, может быть, всё, что было в тридцать седьмом году и позже было правильно?

Если бы был такой роман и такой фильм единичными явлениями, то это было бы ещё ничего. Но речь-то идёт об индустрии. А если индустрия, то налицо и продукция. Где-то в начале девяностых одна из любимейших народных артисток СССР дала этой продукции очень ёмкое и точное определение: те, кто позволяет себе говорить: «эта страна» - негодяи. Она ещё достаточно деликатно выразилась. Продукция, сформированная индустрией предательства, заслуживает более крепких выражений. Вот они сидят на всяческих политических шоу, годами из экранов не вылезают, упитанные, наглые. Хамят. А почему бы и нет? – у нас свобода слова. Демонстрируют, не стесняясь, ненависть к нашей стране. Если что, готовы встречать врага с цветами.

На Украине ставят памятники Бандере. У нас поставят памятник Солженицыну, и будет стоять этот памятник, как символ победившего предательства.

Были всякие эпохи. Одну назвали оттепелью, другую застоем. Интересно, как нашу назовут?


Виктор Кудрявцев, публицист

09.01.2018


http://ruskline.ru/news_rl/2018/01/09/apologiya_predatelstva/
Записан
Страниц: 1 ... 9 10 [11]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!