Русская беседа
 
19 Октября 2019, 23:47:02  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: День памяти Апостола Иоанна Богослова и святителя Тихона, патриарха Московского  (Прочитано 1136 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« : 08 Октября 2012, 22:21:53 »

Слово в день памяти Иоанна Богослова и святителя Тихона.   Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)


Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Если я говорю языками человечес­кими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто... А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше
(1 Кор. 13, 1-2, 13).


Святой апостол и Евангелист Иоанн Богослов. Византийская миниатюра

Други наши, сегодня день преставле­ния святого апостола и евангелиста Иоан­на Богослова и сегодня же день прослав­ления святителя Тихона — Патриарха Московского и всея России.

Святая Церковь празднует память апо­стола и евангелиста Иоанна Богослова три раза в году, и память о нем всегда неиз­менно согревает души наши.

Долго, очень долго он один был власти­телем нашего внимания и любви в этот день, 26 сентября. Но вот три года назад Про­мысел Божий властно поставляет рядом с апостолом любви еще одного своего из­бранника — Первосвятителя, Патриарха Московского и всея России Тихона. Про­славление Первосвятителя, состоявшееся именно в этот день, и память о нем, ожив­шая обретением нетленных его мощей, вли­ваются в мощный поток церковной памя­ти, хранящей волей Божией предания о каждом человеке, жившем Богом, жившем Церковью, и особо поставляющей на свещ-нице праздников церковных имена тех, кто во всей полноте исполнили жизнью своей волю Божию и учение Божие.

Итак, две свечи горят ныне в Церкви нетленным Фаворским светом, освещая и нам своей жизнью путь к небу.

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов — первое звено в неразрывной цепи благодатного преемства от Самого Господа Иисуса Христа в I веке христи­анства, и звено последнее — святитель-мученик Тихон, на двадцать столетий уда­ленный от дней пребывания Христа Спасителя на земле.

И не возникнет ли у нас вопрос, поче­му так соединил Господь двух избранни­ков Своих здесь, на земле? Не единым ли сердцем, не единым ли умом жили они, хотя в разное время и в разных условиях, не единое ли дело исполнили, живя на земле, чтобы соединиться и в вечности и на земле в памяти людей. Посмотрим при­стальнее на жизнь их и почерпнем из ис­точника приснотекущего живую воду, да­ющую бессмертие душе.

Апостол Иоанн чистотой девственной души своей так возлюбил Господа, что никакие земные привязанности не отяго­тили его в жизни. Он отдал Богу сердце свое, полное ароматов чистой и святой любви только к Нему. Совсем юным он оставил дом отца своего, рыбаря Зеведея, и откликнулся на проповедь Предтечи Христова, призывающего людей Божиих приготовить путь Господу:

«...прямыми сделайте стези Ему...» (Ак. 3, 4). Юный Иоанн сам встал на этот путь в ожидании Грядущего за Крестителем, Который «...будет крестить вас [людей] Духом Свя­тым и огнем...» (Мф. 3, 11).

И вот святой Иоанн Предтеча указыва­ет ученикам своим Некоего и говорит им: «...вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира...» (Ин. 1, 29). И, послуш­ный слову девственника-учителя, девствен­ник-ученик оставляет Иоанна Предтечу, чтобы идти за Величайшим Девственни­ком и Учителем и Спасителем своим.

Последовал Иоанн за Христом, все оставив ради Него: и дом родной, и отца, и мать, и тихую, спокойную жизнь рыба­ря, — он пошел по бурному житейскому морю неведомым доселе путем в неведо­мую обетованную землю — в Царство Небесное. Так в I веке в присутствии Христа загорелось сердце Иоанна.


Но не так же ли загорелось сердце юного Василия Белавина в далекой от Израиля стране, холодной России, через девятнад­цать столетий, прошедших со времени под­вига Спасителя и трудов Иоанна Богосло­ва. Тринадцати лет Василий оставляет отчий дом ради учебы в духовной семина­рии, ибо уже в родительском доме уязви-лось юное сердце любовию ко Христу, к заповедям Его, к Его Церкви. И шутли­во-уважительное прозвище — Архиерей, данное ему семинаристами, пророчески зрит жизненный путь праведника в самом его начале.

И как Иоанн отдал Богу сокровище нерасхищенное — девственное сердце свое, так и Василий принес тот же дар Богу. И с любовью, как дар святой, принял Хрис­тос преданность юных сердец. От полноты Своей любви Господь излил в их сердца неиссякаемый источник живой действенной любви. А они, достигнув в любви совер­шенства, смогли освещать и согревать ею и дальних, и ближних. Любовь Иоанна Бо­гослова прошла сквозь века, а любовь свя­тителя Тихона воссияла нам от гроба.

В свое время возлюбил Иоанн Христа всею душою, всецело прилепился к Нему и неотступен был от Него до конца пре­бывания Христа на земле. Это были три года его «академии», где преподавателем стал Сам Божественный Учитель, где живое слово Нового Завета являлось ви­димым образом.

Иоанн Богослов — один из трех — стал свидетелем воскрешения Иисусом дочери Иаира. Иоанн — один из трех великих — узрел славу преобразившегося Христа. Иоанн лежит на персях Спасителя на пос­ледней вечери в Сионской горнице, где снедается пасхальный агнец Ветхого За­вета, законополагая навеки Христом — Агнцем Божиим — Новый Завет с людь­ми в Его Крови.

Это было время, когда краеугольный камень — Христос — закладывался в ос­нование Святой Православной Церкви. А первые ученики Его стали первыми учи­телями и апостолами этой Церкви.

Сердце ученика, преисполненное любо­вью, сливается воедино с сердцем Боже­ственного Учителя, и нет тайны, сокровен­ной от ученика. Вся жизнь Божественного Учителя, все Его дела, вся непостижимая глубина нового учения отверзаются любя­щему сердцу. И юноша Иоанн за три года пришел в меру возраста Христова, созрел до полного самоотвержения, чтобы жить только в Боге, созрел для служения Богу и людям, созрел для крестного апостольско­го пути, став для всех всем.


Святитель Тихон (Белавин), Патриарх Московский и всея Руси

Прошел четыре года академии и буду­щий Патриарх Тихон, тогда еще юноша Василий. И его взросление прошло у ног Спасителя, в лоне Святой Православной Церкви, и он предзрел Господа, «...яко одесную мене есть...» (Пс. 15, 8.). И но­вое уважительное прозвище — Патриарх, полученное им от академических друзей и оказавшееся провидческим, говорит нам об образе его жизни в то время.

И Василий воспринял своей чистою и свободною душою любовь Христову. И, согретый ее лучами, он, как и апостол Иоанн, созрел до полного предания себя в волю Божию, созрел до готовности идти туда, куда позовет его Господь, и испить до дна чашу, юже уготовал ему Бог. И он сделал первый свой шаг за Господом на крест, преклонив в двадцать шесть лет выю под три высоких монашеских обета: дев­ства, нищеты и послушания. И родился монах Тихон, для которого началась но­вая жизнь, с первого и до последнего дня отданная служению Богу, служению Рус­ской Православной Церкви.

И через шесть лет он стал уже еписко­пом, и епископство было для него «не сила, почесть и власть, а дело, труд и подвиг».

В тридцать один год он стал отцем отцов, любящее Бога сердце его исполнилось лю­бовью и чуткостью к людям, безошибочно увлекая в любовь Божию сердца пасомых. Таково свойство любви. Ведь и по слову апостола евангелиста Иоанна Богослова: «...Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8.).

Приведу один на первый взгляд незна­чительный пример из жизни святителя Тихона, только год как вступившего тогда на высокое архиерейское служение. Всего год пробыл святитель Тихон на своей пер­вой кафедре, но когда пришел указ о его переводе, город наполнился плачем — пла­кали православные, плакали униаты и ка­толики, которых тоже было много на Хол-мщине. Город собрался на вокзал провожать так мало у них послужившего, но так мно­го ими возлюбленного архипастыря. На­род силой пытался удержать отъезжающе­го владыку, сняв поездную обслугу, а многие и просто легли на полотно железной доро­ги, не давая возможности увезти от них драгоценную жемчужину — православного архиерея. И только сердечное обращение самого владыки успокоило народ.

И такие проводы сопровождали святи­теля Тихона во всю его жизнь. Плакала православная Америка, где и поныне его именуют апостолом Православия; плакал древний Ярославль, плакала Литва, рас­ставаясь с архипастырем, ставшим для них родным отцом.

Оба угодника Божия — святой апостол и евангелист Иоанн Богослов и Перво-святитель Тихон — многими болезнями и трудами потрудились «во благовестии Христове». Любовь этих учеников к сво­ему Божественному Учителю оказалась сильнее страха перед врагами. Они так возлюбили Господа, что прошли крестным путем, взошли на крест и распяли себя и жизнь свою. Они жили не для себя, но для Умершего за них и Воскресшего.

У Креста Спасителя состраждущим Ему был Иоанн. Только его беспредельно лю­бящему сердцу вручил Спаситель Мать Свою, усыновив его Ей. Любимому учени­ку — любимую Мать вручает Господь на заботу о Ней и попечение до конца Ее дней.

У креста, предлежащего Русской Право­славной Церкви — Невесты Христовой на земле — поставляется святитель Тихон, при­нимая в грозные годы безвремения на Руси подвиг патриаршего служения. Любимому ученику — любимую Невесту Свою вруча­ет Господь на заботу о ней и сохранение.

А время было такое, когда всё и всех охватила тревога за будущее, когда ожила и разрасталась злоба и смертельный го­лод заглянул в лицо трудовому люду, страх перед грабежом и насилием проник в дома и в храмы. Предчувствие всеобщего над­вигающегося хаоса и царства антихриста объяло Русь.

И под гром орудий, под стрекот пуле­метов поставляется Божией рукой на пат­риарший престол Первосвятитель Тихон, чтобы взойти на свою Голгофу и стать святым Патриархом-мучеником.

Как слезно плачет новый Патриарх пред Господом за народ свой, за Церковь Бо-жию: «...Господи, сыны Российские оста­вили завет Твой, разрушили Твои жерт­венники, стреляли по храмовым и крем­левским святыням, избивали священников Твоих...» И он же произнес ответ Госпо­да, звучащий в скорбном его сердце в это тяжкое время восшествия на крест: «Иди и разыщи тех, ради коих еще пока стоит и держится Русская земля. Но не оставляй и заблудших овец, обреченных на погибель, на заклание... потерявшуюся — отыщи, уг­нанную — возврати, пораженную — пере­вяжи... паси их по правде». Пастыря доб­рого узрел Господь.

Да не хватит нам с вами времени, что­бы перечислить все труды и подвиги ныне вспоминаемых святых мужей. Оба они пронесли проповедь Евангелия Христова в самых жестких, страшных условиях, ок­руженные один — злобой языческого мира, другой — страшной бесовской злобой от­павших от истины новых богоборцев.

Гонение Нерона на новую религию под­вергло апостола многим мукам: он испивал яд, он горел в котле с кипящим маслом, но оставался невредим. Гонение новых бого­борцев XX века подвергло Святейшего Патриарха Тихона мукам несравненным. Он горел в огне духовной муки ежечасно и тер­зался вопросами: доколе можно уступать безбожной власти? где грань, когда благо Церкви он обязан поставить выше благопо­лучия своего народа, выше человеческой жизни, притом не своей, но жизни верных ему православных чад? О своей жизни, о своем будущем он уже совсем не думал. Он сам был готов на гибель ежедневно.

Повторю слова Патриарха, которые мы все не раз слышали: «Пусть погибнет мое имя в истории, только бы Церкви была польза». Вот мера подвига, вот мера ис­тинного служения. Он идет вослед за своим Божественным Учителем до конца.

Жизнь апостола Иоанна истощается. Уже написана изгнанником, созерцающим грозные видения на пустынных скалах Патмоса, последняя пророческая книга о будущих судьбах Церкви и мира. Осла­бевший столетний старец, труженик Хри­стов, говорит последнюю проповедь: «Дети, любите друг друга! Это заповедь Господня, если соблюдете ее, то и доволь­но». Вот все учение, которое преподает от полноты любви догорающий светиль­ник Христов возлюбленный.

Подходит к концу подвиг Патриарха-мученика. Льется, льется на Руси кровь мучеников. Истощается и его жизнь. И звучит его завет: «Чадца мои! Все право­славные русские люди! Все христиане!., только на камени сем — врачевании зла добром — созиждется нерушимая слава и величие нашей Святой Православной Цер­кви... и неуловимо даже для врагов будет святое имя ее и чистота подвига ее чад и служителей». «Следуйте за Христом! Не изменяйте Ему! Не поддавайтесь искуше­нию. Не губите в крови отмщения и свою душу. Не будьте побеждены злом. По­беждайте зло добром!» Христова любовь и незлобие к врагам — последняя пропо­ведь Патриарха.

Послушные приказанию учителя Иоан-новы ученики живым засыпали его земным прахом. Ближайшие сподвижники Патри­арха хоронят своего Первосвятителя-муче-ника, отшедшего в радость вечности.

Проходит мало дней, и Иоанновы уче­ники, открыв могилу, не обнаружили тела Иоанна. Могила опустела. Торжество любви и девства: дыхание смерти не уга­сило пламеневшего любовью.

Прошло только шестьдесят семь лет, и могила Патриарха-мученика тоже опусте­ла. Святые мощи его даровал Господь Рос­сии в укрепление ее на предлежащие труд­ные времена. И как некогда в годину испытания воззвал Господь Спаситель свя­тителя Тихона, так и ныне послал Он его в помощь земной воинствующей Церкви.

Вот, други наши! Надеюсь, мне уда­лось ответить вам на вопрос, почему в один день судил Господь праздновать память двух Своих чад избранных. И кто ныне, вникнув в жизнь двух Божиих людей, живших в I и XX веках, дерзнет теперь сказать, что закон Божий дан не для всех и не на все времена, если они — эти два примера — свидетельствуют нам сегодня, что все всегда возможно верующему и любящему сердцу. Ибо Господь и вчера, и днесь, и навеки Тот же. У ног Его ни­кому не тесно от первого века Е,го прише­ствия на землю до последнего. И равные награды ждут работавших Ему в первый час и в последний.

Припадем же и мы с вами, возлюблен­ные мои, чадца Божий, ко Господу, при­падем с любовию и мольбою, с верой и надеждой. И не посрамит Господь любви нашей, веру укрепит, надежду оправдает.

Не забывайте, дорогие мои, что «...те­перь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше». Аминь.





Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

26 сентября (9 октября) 1992 года


http://www.pravoslavie.ru/put/1790.htm
« Последнее редактирование: 09 Октября 2014, 13:20:53 от Дмитрий Н » Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #1 : 09 Октября 2012, 08:44:51 »

Святитель Тихон, Патриарх Всероссийский


Дни памяти: 25 марта / 7 апреля – день преставления (1925); 26 сентября / 9 октября – день прославления; в воскресение после 25 января / 7 февраля – Собор новомучеников и исповедников Российских






Святитель Тихон родился 19 января 1865 года в семье сельского священника Торопецкого уезда Псковской епархии Иоанна Беллавина. В миру он носил имя Василий. Детские и юношеские годы его прошли в деревне, в непосредственном соприкосновении с крестьянством и близости к сельскому труду. С юных лет он отличался особой религиозной настроенностью, любовью к Церкви и редкой кротостью и смирением.

Когда Василий был еще малолетним, его отцу было откровение о каждом из его детей. Однажды он с тремя сыновьями спал на сеновале. Ночью он вдруг проснулся и разбудил их. «Знаете, – заговорил он, – я сейчас видел свою покойную мать, которая предсказала мне скорую кончину, а затем, указывая на вас, прибавила: этот будет горюном всю жизнь, этот умрет в молодости, а этот, Василий, будет великим». Пророчество явившейся покойной матери отца со всей точностью исполнилось на всех трех братьях.

Учился Василий в Псковской Духовной Семинарии в 1878-1883 годах. Скромный семинарист отличался ласковым и привлекательным характером. Он был довольно высокого роста, белокурый. Товарищи любили его. К этой любви всегда присоединялось и чувство уважения, объяснявшееся его религиозностью, блестящими успехами в науках и всегдашнею готовностью помочь товарищам, неизменно обращавшимся к нему за разъяснениями уроков, особенно за помощью в составлении и исправлении многочисленных в Семинарии сочинений.

В 1888 году Василий Беллавин, 23 лет от роду, окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию и в светском звании получил назначение в родную Псковскую Духовную Семинарию преподавателем. И здесь он был любимцем не только всей Семинарии, но и города Пскова.

Стремясь своей чистой душой к Богу, он вел строгую, целомудренную жизнь и на 26-м году жизни, в 1891 году, принял монашество. На его постриг собрался почти весь город. Постригаемый сознательно и обдуманно вступал в новую жизнь, желая посвятить себя исключительно служению Церкви. Ему, с молодости отличавшемуся кротостью и смирением, было дано имя Тихон в честь святителя Тихона Задонского.

Из Псковской Семинарии иеромонаха Тихона перевели инспектором в Холмскую Духовную Семинарию, где он вскоре стал ее ректором в сане архимандрита. На 34-м году жизни, в 1898 году, архимандрит Тихон был возведен в сан епископа Люблинского с назначением его викарием Холмской епархии.

Епископ Тихон ревностно отдавался работе по устройству нового викариатства, а обаянием своего нравственного облика он приобрел всеобщую любовь не только русского населения, но и литовцев и поляков.

14 сентября 1898 года владыка Тихон был направлен для несения ответственного служения за океан, в далекую американскую епархию в сане епископа Алеутского, с 1905 года – архиепископа. Возглавляя Православную Церковь в Америке, архиепископ Тихон много сделал в великом деле распространения Православия, в благоустройстве своей огромной епархии, в которой он учредил два викариатства, и в постройке храмов для православных русских людей. А любовным ко всем отношением, в частности, в устройстве дома для безвозмездного приюта и питания бедняков-переселенцев из России, он завоевал всеобщее уважение. Американцы избрали его почетным гражданином Соединенных Штатов.

В 1907 году он вернулся в Россию и был назначен на Ярославскую кафедру. Одним из первых распоряжений по епархии скромного и простого архипастыря было категорическое запрещение духовенству при личных к нему обращениях класть вошедшие в обычай земные поклоны. И в Ярославле он быстро приобрел любовь своей паствы, оценившей его светлую душу, что выразилось, например, в избрании его почетным гражданином города.

В 1914 году он – архиепископ Виленский и Литовский. После перевода в Вильно он сделал особенно много пожертвований в различные благотворительные учреждения. Здесь также выявилась его натура, богатая духом любви к людям. Он напрягал все свои силы к тому, чтобы помочь несчастным обитателям Виленщины, лишившимся благодаря войне с немцами своего крова и средств к существованию и толпами шедшим к своему архипастырю.

После Февральской революции и сформирования нового Синода владыка Тихон стал его членом. 21 июня 1917 года Московский епархиальный съезд духовенства и мирян избрал его своим правящим архиереем, как ревностного и просвещенного архипастыря, широко известного даже за пределами своей страны.

15 августа 1917 года в Москве открылся Поместный Собор, и Тихон, архиепископ Московский, став его участником, был удостоен сана митрополита, а затем был избран и председателем Собора.

Собор ставил своей целью восстановить жизнь Русской Православной Церкви на строго канонических началах, и первой большой и важной задачей, остро вставшей перед Собором, было восстановление Патриаршества. При избрании Патриарха решено было голосованием всех членов Собора избрать трех кандидатов, а затем предоставить воле Божией посредством жребия указать избранника. Свободным голосованием членов Собора на Патриарший престол были избраны три кандидата: архиепископ Харьковский Антоний, архиепископ Новгородский Арсений и митрополит Московский Тихон.

Перед Владимирской иконой Божией Матери, принесенной из Успенского собора в храм Христа Спасителя, после торжественной литургии и молебна 5 ноября схииеромонах Зосимовой пустыни Алексий, член Собора, благоговейно вынул из ковчежца один из трех жребиев с именем кандидата, и митрополит Киевский Владимир провозгласил имя избранника – митрополита Тихона.

Став во главе русских иерархов, Патриарх Тихон не изменился, он остался таким же доступным, простым, ласковым человеком. Все, соприкасавшиеся со Святейшим Тихоном, поражались его удивительной доступностью, простотой и скромностью. Широкую доступность Святейшего нисколько не ограничивал его высокий сан. Двери его дома всегда были для всех открыты, как открыто было каждому его сердце – ласковое, отзывчивое, любвеобильное. Будучи необыкновенно простым и скромным как в личной жизни, так и в своем первосвятительском служении, Святейший Патриарх не терпел и не делал ничего внешнего, показного. Но мягкость в обращении Святейшего Тихона не мешала ему быть непреклонно твердым в делах церковных, где было нужно, особенно в защите Церкви от ее врагов.

Неизмеримо тяжел был его крест. Руководить Церковью ему пришлось среди всеобщей церковной разрухи, без вспомогательных органов управления, в обстановке внутренних расколов и потрясений, вызванных всевозможными «живоцерковниками», «обновленцами», «автокефалистами». Ситуация осложнялась и внешними обстоятельствами: сменой политического строя и приходом к власти богоборческих сил, голодом, гражданской войной. Это было время, когда отбиралось церковное имущество, когда духовенство подвергалось преследованиям и гонениям, массовые репрессии захлестнули Церковь Христову. Со всех концов России приходили к Патриарху известия об этом.

Своим исключительно высоким нравственным и церковным авторитетом Патриарх смог собрать воедино распыленные и обескровленные церковные силы. В период церковного безвременья его незапятнанное имя было светлым маяком, указывающим путь к истине Православия. Своими посланиями он звал народ к исполнению заповедей Христовой веры, к духовному возрождению через покаяние. А его безукоризненная жизнь была примером для всех.

Для спасения тысяч жизней и улучшения общего положения Церкви Патриарх принял меры к ограждению священнослужителей от чисто политических выступлений. 25 сентября 1919 года, уже в самый разгар гражданской войны, он издал Послание с требованием к духовенству не вступать в политическую борьбу. Летом 1921 года разразился голод в Поволжье. В августе Патриарх Тихон обратился с Посланием о помощи голодающим, направленным ко всем русским людям и народам Вселенной, и благословил добровольное пожертвование церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления. Но новой власти этого было мало. Уже в феврале 1922 года был издан декрет, согласно которому изъятию подлежали все драгоценные предметы. Согласно 73-му апостольскому правилу, это такие действия являлись святотатством, и Патриарх не мог одобрить такого изъятия, выразив свое негативное отношение к происходящему произволу в послании, тем более, что у многих возникли сомнения в том, что все ценности пойдут на борьбу с голодом. На местах насильственное изъятие вызвало повсеместное народное возмущение. По России прошло до двух тысяч процессов и расстреляно было более десяти тысяч верующих. Послание Патриарха было расценено как саботаж, в связи с чем он находился в заключении с апреля 1922 года по июнь 1923 года.

Особенно много послужил Русской Православной Церкви Святейший Тихон в мучительную для Церкви пору так называемого «обновленческого раскола». Святейший проявил себя верным служителем и исповедником неповрежденных и неискаженных заветов истинной Православной Церкви. Он был живым олицетворением Православия, что бессознательно подчеркивали даже враги Церкви, называя ее членов «тихоновцами».

«Прошу верить, что я не пойду на соглашения и уступки, которые поведут к потере чистоты и крепости Православия», – твердо и авторитетно говорил Патриарх. Будучи добрым пастырем, отдавшим всего себя делу Церкви, он к тому же призывал и духовенство: «Посвящайте все свои силы на проповедь слова Божия, истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову. И Бог мира и любви будет со всеми вами!»

Крайне больно было переживать все церковные беды любящему, отзывчивому сердцу Патриарха. Внешние и внутренние церковные потрясения, «обновленческий раскол», непрестанные первосвятительские труды и заботы по устроению и умиротворению церковной жизни, бессонные ночи и тяжелые думы, более чем годичное заключение, злобная, гнусная травля со стороны врагов, глухое непонимание и неуемная критика со стороны подчас и православной среды подточили его когда-то крепкий организм. Начиная с 1924 года Святейший Патриарх стал сильно недомогать.

В воскресенье, 5 апреля 1925 года он служил последнюю литургию. Через два дня Святейший Патриарх Тихон умер. В свои последние мгновения своей жизни он обратился к Богу и с тихой молитвой благодарности и славословия, крестясь, произнес: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе…» – в третий раз перекреститься он не успел.

Проститься с Патриархом пришло около миллиона человек, хотя всех прощавшихся в продолжение каких-нибудь ста часов не мог вместить Большой собор Донского монастыря Москвы, где до погребения находилось тело усопшего Патриарха.

На ответственном посту Первосвятителя Русской Церкви Святейший Тихон пробыл семь с половиной лет. Трудно представить Русскую Православную Церковь без Патриарха Тихона в эти годы. Так неизмеримо много сделал он и для Церкви, и для укрепления самой веры в тяжелые годы испытаний, выпавших на долю верующих.


Тропарь, глас 1:

Апостольских преданий ревнителя, и Христовы Церкве пастыря добраго, душу свою за овцы положившаго, жребием Божиим избраннаго Всероссийскаго Патриарха Тихона восхвалим, к нему с верою и упованием возопиим: предстательством святительским ко Господу Церковь Русскую в тишине соблюди, рсточенная чада ея во едино стадо собери, оступившия от правыя веры к покаяния обрати, страну нашу от междоусобныя брани сохраниа, и мир Божий людем испроси.

Кондак, глас 2:

Тихостию нрава украшен, кротость и милосердие кающимся являй, во исповедании Православныя веры и любве ко Господу тверд и непреклонен пребыл еси, свяителю Христов Тихоне. Молися о нас, да не разлучимся от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем.




http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/39863.htm



Более полное житие святителя Тихона, патриарха Московского можно прочесть здесь:
http://www.pravoslavie.ru/smi/41953.htm

Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #2 : 09 Октября 2014, 13:22:02 »

О «ненужном» богословии

Размышления в день преставления святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова


Роман Савчук




«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его… Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1: 1–5, 18), – так начинает свое благовестие один из ближайших учеников Господа апостол и евангелист Иоанн Богослов. И в этом евангельском прологе, исполненном глубоких богословских мыслей и посылов, мы находим важное свидетельство о сущности нашей веры. Любимый ученик Спасителя дает нам возможность понять, что Христос пришел в мир не просто для того, чтобы явить людям пример благочестивой жизни, и смысл Его служения не ограничивался нравственными уроками, но Мессия открыл нам истину о Боге Творце и дал возможность, познавая эту истину, наследовать вечную жизнь.

Это очень важное свидетельство, поскольку православных христиан нередко упрекают в том, что они, отказавшись от «евангельской простоты», перегрузили учение Христа излишней философией и пустым богословием. Нам стараются доказать, что истинность веры измеряется не правильностью понимания Откровения, а «добротою» приверженцев той или иной религиозной системы. Тем самым благовестие Спасителя сводится только лишь к нравственной системе, учению о «добрых людях», при этом забывается о словах ближайшего ученика Господа: «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас… Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1 Ин. 1: 8, 10). Это очень опасная подмена – свести учение Христа к одним лишь нравственным нормам. И главная опасность здесь в том, что в такой системе Спаситель не нужен, «добрый человек» может вполне обойтись и без Церкви, он может быть нравственным, не переступая порог храма…


Христос и апостол Иоанн Богослов. Фрагмент фрески «Тайная вечеря» из росписи собора монастыря Ватопед на Афоне. Первая половина XIV века.

«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2: 15), – предупреждает нас Друг Христов. А значит, смысл нашей любви не в том, чтобы приобрести благоволение всех окружающих, а в том, чтобы познать Промысл Божий, покориться воле Создателя. Не случайно именно в Евангелии от Иоанна мы находим важное дополнение для понимания притчи о милосердном самарянине (см.: Лк. 10: 25–37). Господь ставит в пример поступок иноплеменника, упрекая при этом в жестокосердии не кого-либо, а представителей духовного чина израильского народа. Казалось бы, это и есть повод, чтобы задаться вопросом: кто из названных в притче – милосердный самарянин или жестокие израильские священнослужители – исповедует истинную веру в Господа Вседержителя? Однако в разговоре с самарянкой Спаситель совершенно ясно говорит о ее соплеменниках: «Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев» (Ин. 4: 22).

А в Евангелии от Марка мы встречаем юношу, который с раннего возраста соблюл все заповеди и даже пришел ко Христу, чтобы у Него научиться истине о Царствии Небесном. В искренности благочестивого настроя юноши и в его добродетельной жизни мы не можем сомневаться, поскольку «Иисус, взглянув на него, полюбил его» (Мк. 10: 21). Однако и это внешнее благочестие, доброта намерений не смогли дать главного плода – не привели человека к Богу, и «он, смутившись… отошел с печалью, потому что у него было большое имение» (Мк. 10: 22).

Если измерять истинность веры лишь нравственным критерием, тогда Евангелие от Иоанна окажется во многих местах наполненным пустой философией и ненужными богословскими отступлениями. А с ними мы часто сталкиваемся в благовестии любимого ученика Спасителя. Именно он передает для будущих поколений христиан глубокую беседу Господа о Хлебе жизни. «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин. 6: 51), – говорил Спаситель мира окружавшим Его ученикам. Однако ревнители «евангельской простоты» были и в то время. И они посчитали, что лучше знают смысл Откровения, поэтому «многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать?»; и «с этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (Ин. 6: 60, 66).

В Евангелии нет ничего лишнего. И оно отнюдь не так просто, как нам пытаются представить апологеты мнимой «евангельской простоты».

В Православии действительно не всё возможно понять и логически обосновать, здесь мы не всегда встречаем людей безупречных в нравственном смысле, однако Евангелие ясно доказывает нам, что не этим определяется истинность веры. Истина не нуждается в аргументах, и ее сила и ясность не затмеваются ошибками тех, кто ее исповедует. В Евангелии нет ничего случайного и лишнего. При этом оно отнюдь не так просто и понятно, как нам пытаются представить апологеты мнимой «евангельской простоты». Евангелие читается жизнью, читается усилиями и трудом. Однако это, пожалуй, единственное, что действительно стоит затраченных усилий и в чем неоправданное упрощение смысла может стоить слишком дорого – целой вечности!


9 октября 2014 года


http://www.pravoslavie.ru/put/74210.htm
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #3 : 09 Октября 2018, 18:13:11 »


Святой Патриарх Тихон и Апостол Иоанн Богослов

Слово протоиерея Александра Шаргунова …




В алтаре нашего храма святителя Николая в Пыжах есть икона святого Царя-мученика Николая и святого Патриарха Тихона. Она была написана русским эмигрантом в Харбине в 1930 году, после того как ему во сне трижды являлся некий старец в схиме, держащий в руках точно такой образ.
 
На обратной стороне иконы автор изобразил бывшее ему видение со следующей надписью:
 
   «Три раза, 17 и 23 апреля 1930 года, я видел во сне сего старца, передающего мне сей образ с повелением передать
   владыке. Это я понял как повеление написать такой образ.
   Беженец из Благовещенска на Амуре, художник скульптуры Симеон Иоаннович Володченко, г. Харбин».
 
Когда Китай стал «красным», русские рассеялись по всему свету. Совсем небольшая часть их оказалась в Швейцарии, в том числе и автор иконы. Сейчас все беженцы из Китая уже отошли в вечность, кроме одной, р. Б. Ольги, которая и передала эту икону православному священнику из Страсбурга о. Владимиру Шибаеву. А он в свою очередь передал ее точную копию нам.
 
В период, казалось бы, полной безнадежности Господь посылает «мужей силы и разума» для духовной поддержки целой нации. Можно сказать, что такая ситуация всегда была характерна для истории России. Лицо патриарха Тихона — это лицо самой России в ее самом высоком проявлении. Такое лицо могло быть и у крестьянина, и у Царя. Лицо, в котором нет лжи. Лицо человека, который живет не для себя. Такое чувство, что в присутствии этого человека ничего не страшно. Обнадеживающий покой. В нем – простота аристократа. Лучше сказать, Божественная простота. Как сказал старец Амвросий: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного».
 
Эта простота и ангельское — небесное и чудесное — с самого начала присутствует во всей жизни патриарха Тихона. Чем подлиннее простота, тем таинственнее жизнь. Будущий патриарх Тихон — Василий Иванович Белавин родился 19 января в селе Клин в семье священника. Однажды во сне его отцу явилась покойная мать и предсказала судьбу троих своих внуков. Про одного сказала, что он будет жить обычной жизнью, про другого, что он умрет молодым, а про Василия сказала, что он будет велик. Это предание сохранялось в семье священника Белавина. И все в точности исполнилось. Мы помним главные вехи его биографии. Будущий патриарх блестяще окончил Псковскую Семинарию, где получил от своих сокурсников шутливо-уважительное прозвище «архиерей». (Невольно вспоминается эпизод из жизни его небесного покровителя — Тихона Задонского, которого в годы учебы в семинарии товарищи тоже дразнили «архиереем» и «кадили» ему лаптями). А позднее, уже в Петербургской Духовной Академии, Василий Белавин получил новое пророческое прозвище — «патриарх».
 
14 декабря 1891 года в церкви Трех Святителей Псковской Духовной Семинарии, будучи ее преподавателем, двадцатишестилетний Василий Белавин был пострижен в монашество и получил иноческое имя — Тихон. Его направляют в Холмскую Духовную Семинарию (Варшавской епархии). Он становится ректором и происходит его хиротония в епископы. Он был самым юным из современных ему иерархов Русской Церкви. Все его служение — по слову Апостола: «Не имамы зде пребывающего града, но грядущего взыскуем». И в буквальном смысле — странствие из одного города в другой. С полной самоотдачей, не жалея сил, он окормляет свою паству на Аляске, в Ярославле, в Вильно.
 
Февральская революция застала Владыку в Москве, где была его очередь присутствовать в Священном Синоде. В Москве епархиальный съезд готовился к выборам нового московского архиепископа или митрополита. Обер-прокурор Львов стремился уничтожить Православие. Его детище — газета «Московский церковный голос» — устами протоиерея А. Введенского советовала переходить в богослужении с церковно-славянского языка на русский. Устами епископа Бельского Серафима пеняла духовенству, что оно не отметило праздничными богослужениями «праздник свободы» — 1 мая по новому стилю. Священник Смирнов призывал «сбросить рясу» и стать «священником-гражданином», а не посмешищем. Но как ни старался Львов протащить своих, все его кандидаты были отвергнуты церковным народом. И на Московскую кафедру 4 июля 1917 года был избран уволенный Львовым из Синода архиепископ Виленский Тихон. Ему и была поручена организация Поместного Собора, который не собирался более двухсот лет.
 
Мы благоговейно предстоим перед тайной избранничества Патриарха Тихона. Он — предстоятель Церкви новых мучеников и исповедников Российских, прославившейся небывалыми в истории гонениями. Вместе с Царской семьей — в центре иконы новых мучеников. То же самое изображено на иконе, написанной по откровению свыше. Невольно возникает связь со стоянием у Креста Христова Божией Матери и возлюбленного Его ученика. Удивительно, что прославление патриарха Тихона было в день памяти апостола Иоанна Богослова. Всем своим обликом святой патриарх как бы дает завещание нашей Церкви словами апостола: «Дети, любите друг друга». И слова эти перекликаются с его последним обращением: «Чадцы мои! Все православные русские люди! Все христиане! Только на камени врачевания зла добром созиждется нерушимая слава и величие нашей святой Церкви… Следуйте за Христом! Не изменяйте Ему. Не будьте побеждены злом. Побеждайте зло добром!» Это самый главный завет — всегда, и в особенности во времена, когда зло раскрывается с предельной силой. Не потому ли Господь влагает почти буквально те же самые слова в уста святого царя-мученика накануне его смерти: «Зло, которое сейчас в мире, будет еще сильней, но не зло победит, а добро». Святые патриарх Тихон и царь-страстотерпец — у Креста Христова, и все мученики, стоящие в бесконечном сонме за ними, — у Креста, каждый с Христовым крестом в руке.
 
Вся жизнь святого патриарха Тихона соприкасалась со святым царем-мучеником. Удрученный тем, что на Аляске, как и в больших городах Америки, под церкви приспособлены простые жилые дома, владыка Тихон, в бытности его служения там, обращается за помощью в Россию и к местным православным жителям. Император Николай II первым отзывается на эту просьбу, и на средства, пожертвованные им, в Нью-Йорке и Чикаго вскоре строятся православные храмы. В год празднования 300-летия династии Романовых, когда Владыка был на Ярославской кафедре, Государь, Императрица, Наследник и Царевны посетили Ярославль. Он обратился к всероссийскому Императору со словом приветствия и благословения. Во время войны с Германией Владыка бывал на фронте и даже под обстрелом. В 1916 году за труды во славу Отечества, Николай II наградил его бриллиантовым крестом для ношения на клобуке. Когда Император томился в Тобольске, патриарх Тихон смог через тобольского епископа Гермогена передать ему просфору и благословение. Узнав о зверском убийстве Царя, Патриарх в тот же день собрал совещание Соборного Совета, на котором было решено безотлагательно совершать панихиды по убиенному Царю. В протоколе совещания Святейший написал: «Благословляю архипастырей и пастырей молиться о сем на местах». А через два дня, в праздник явления Казанской Божией Матери, он произнес проповедь, ставшую исторической, — с обличением безбожных убийц Императора. Это было началом прославления Царственных мучеников. Так идут они к встрече друг с другом в вечности у Креста Христова. К той встрече, которая запечатлена на иконе, написанной по откровению свыше.
 
Невозможно не видеть исключительное участие Божией Матери в судьбе патриарха Тихона. И это так понятно для нас, знающих о всегдашнем Покрове Божией Матери над Россией — этим «Домом Пресвятой Богородицы», — особенно в решающие ее судьбу исторические периоды. Все наши святые отмечены Ее благодатным заступничеством, тем более, оно должно распространяться благословением стоящего рядом с Ней у Креста Патриарха на весь гонимый православный народ. Все главные события в жизни Первосвятителя связаны с Богородичными торжествами. Так Поместный Собор, на котором был избран патриарх, открылся в день Успения Божией Матери. После Божественной литургии в храме Христа Спасителя перед Владимирской иконой Божией Матери — той самой величайшей нашей святыней, перед которой издревле совершалось помазание на царство и на патриаршее служение, — старец Зосимовой и Смоленской пустыни иеросхимонах Алексий вынул жребий с именем новоизбранного патриарха. Перед этой же иконой была коронация нашего последнего святого Царя. Интронизация Патриарха Тихона была совершена в Успенском Соборе Московского Кремля в праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы. И святая кончина его была в день Благовещения.
 
Благодаря этому дару благодатной простоты, патриарх Тихон, как и Царь-страстотерпец, где бы он ни служил, всегда был окружен необыкновенной любовью народной. Когда пришел его час расставания с Холмской землей, по свидетельству очевидцев, «весь край пришел в смятение и обильно проливал слезы разлуки с любимым архипастырем». А жители Ярославля, прощаясь с ним, навсегда избрали его почетным гражданином города (случай едва ли не единственный в русской истории). Эту любовь народа к своему архипастырю можно сравнить, наверное, еще с тем всеобщим почитанием, которым был окружен святой праведный Иоанн Кронштадтский. Незадолго до своей кончины отец Иоанн сказал ему: «А теперь, Владыко, садитесь Вы на мое место, а я пойду отдохну». В этой любви исполнилось также чаяние народа о восстановлении патриаршества на Руси после крушения православной монархии: «У нас больше нет Царя, нет отца, которого мы любили. Синод любить невозможно, а потому мы хотим Патриарха». Понимая, что Святейшему грозит опасность, приходы Москвы организовали безоружную охрану у его покоев.
 
Так близко воспринимают православные люди все происходящее с их Патриархом, что Господь дает через них таинственное извещение о часе его исхода. Четверть века назад я получил уникальный документ от матушки Надежды, последней монахини Марфо-Мариинской обители. Свидетельство о явлении в 1912 году преподобного Онуфрия Великого, знаменитого подвижника Фиваидской египетской пустыни IV века. Это единственное в своем роде чудо в истории Церкви, документально подтвержденное духовником Великой Княгини Елизаветы преподобноисповедником Сергием (Сребрянским). В течение многих лет преподобный Онуфрий является гонимым монахиням — пророчествует, утешает, предупреждает, помогает, спасает. Это не просто сны. К снам Церковь относится более чем осторожно и предостерегает от веры в них. Я привожу здесь рассказ об одном из этих бесчисленных благодатных видений, потому что в нем показано, какой глубины может достигать подлинная простота во Христе. За несколько дней до Рождества тяжко болящей Фросе (матушке Любови), ближайшей подруге монахини Надежды, было видение, в котором преподобный Онуфрий возвещал о скором ее исцелении. «В соборе обители служит Святейший Патриарх Тихон и много духовенства. Храм переполнен, и Фрося никак не может пробраться на клирос. Вдруг она видит: Царские врата открылись, на престоле в яслях лежит Младенец. Он встал и подошел к Царским вратам, в руках держал большой пучок веточек, наверху каждой — звезда блестящая. Патриарх подошел к Нему первым, и принял от Господа веточку. За ним стали подходить духовенство, певчие и народ. Фрося же никак не могла подойти, Вдруг, пробираясь через толпу народа, идет епископ Антонин, обновленец. Одежда на нем разодрана и обрызгана грязью, и когда он подошел к алтарю, Царские врата закрылись, Младенец ушел. Антонин стал просить Патриарха, который ответил, что ничего не может для него сделать. Тогда он, подойдя к Фросе, говорит: "Ну ты, постница, попроси для меня ветку!" — а Фрося ответила: "Я и сама не получила". Святой Патриарх Тихон вызывал ее и просил рассказать свои сны. Когда она рассказала последний сон, Святейший говорит келейнику: "Ну, Иаков, мне надо готовиться к смерти". И действительно, он умер 25 марта, хоронили его в Вербное воскресенье. И когда за всенощной все стояли с зажженными свечами, эта картина напоминала сон — веточки со звездочками».
 
На лице патриарха Тихона отражены ангельские черты смирения, ума, доброты, мужества, доступности, великодушия, жертвенности. Это простота глубины и высоты. Но есть также простота благодушия и юмора. «Все рушится вокруг, — вспоминает близкий к нему иерарх, — а он "хи-хи да ха-ха, и гладит кота"». «Я шлю своих епископов на юг, — шутит Патриарх, — а они шлют их на север». Алексей Яковлевич Полозов, сын келейника-мученика и патриарший крестник, которого мне посчастливилось причащать в последние его годы, рассказывал, как любил играть с ним, трехлетним ребенком, Святейший. А на его фотографиях того времени отражены «рыдание, горе и жалость». Но что бы ни происходило, — всегда детская открытость, доверие воле Божией.
 
В начале 1918 года, когда Патриарху сообщили, что в Петрограде собрался большой отряд матросов, чтобы арестовать его, он не обращает на это никакого внимания. Среди бушующего моря событий он ведет себя буквально как Иона на корабле. Келейнику, который вечером пришел предупредить Патриарха, что утром матросы будут в Москве, он ответил: «Не мешайте мне спать!» Затем отправился в свою спальню и крепко уснул. Наутро поступили сведения, что матросы прибыли в Москву, стоят на Николаевском вокзале и могут днем явиться и арестовать Патриарха.
 
Патриарху предложили перейти в здание семинарии, где жили участники Собора. Но он с обычной для него невозмутимостью ответил, что никуда прятаться не будет и ничего не боится. Моряки не пришли. Они просидели полдня на вокзале и потом уехали обратно в Петроград. В этом безграничном доверии Промыслу Божию — его подвиг исповедничества. Когда началось вскрытие святых мощей, Патриарх не мог оставить без ответа такое глумление и написал воззвание, требующее остановить кощунство. В дни массовой апостасии он говорил, что долг Церкви — «указать на отступления людские от великих Христовых заветов любви, свободы и братства, изобличать действия, основанные на насилии и ненависти, и звать всех ко Христу». Патриарх постоянно мучился вопросом: «Доколе можно уступать безбожной власти?» Он был готов к гибели ежедневно: «Пусть имя мое погибнет в истории, только бы Церкви была польза», — говорил он. Когда под предлогом помощи голодающим была предпринята попытка разгрома Церкви, Патриарх, благословив жертвовать церковные ценности, выступил против посягательств на святыни и народное достояние. В результате он был арестован, и с 16 мая 1922 года по июнь 1923 года находился в заточении. Власти не сломили Святителя и были вынуждены выпустить его. Неоднократно были предприняты попытки его убийства. При одном из покушений был убит келейник Святейшего Яков Полозов. И Патриарх завещал после своей смерти похоронить его рядом с ним. Последний год своей жизни он, преследуемый и больной, не пропускал ни одного воскресного или праздничного богослужения. 23 марта 1925 года Святейший совершил последнюю литургию. И незадолго до смерти сказал: «Теперь я усну. Ночь будет долгая-долгая, темная-темная». И в день Благовещения Пресвятой Богородицы почил о Господе. Он спросил у келейника: «Который час?» и, получив ответ, сказал: «Ну, слава Богу!» Потом трижды повторил: «Слава Тебе, Господи!» — такую молитву принято произносить сразу же после Причастия, — два раза перекрестился и тихо отошел ко Господу. Среди света и славы он продолжает пребывать в той ночи, через которую должна проходить до скончания века наша Церковь. Но этот переход — крестный, и не напрасно мы говорим, что Благовещение — заря Пасхи.

Пусть этот праздник — накануне приближающихся испытаний, которые предстоят нашей Церкви на Украине, — станет для нас, как сказал блаженнейший митрополит Онуфрий, укреплением и утешением от Господа. Мы снова слышим напоминание, что путь первого и двадцатого века будет продолжаться до скончания мира: «Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного» (1 Петр. 4, 12).
 
«Тот, кто принимает пастырство над овцами Христовыми, не должен ожидать покоя и чести», — говорят нам апостол Иоанн Богослов и патриарх Тихон. Он должен знать, что впереди его ждут страдания и гонения. Как свидетельствует апостол Павел: «Кто епископства желает, доброго дела желает». Именно это означают его слова. Не будем забывать, что во времена, когда они были сказаны, каждый день служитель Церкви Христовой должен был быть готовым к принятию смерти за Христа среди гонений. И во все времена только тот может быть подлинным пастырем, кто так принимает это высшее служение — как участие в тайне Креста Христова и Его Воскресения.


Протоиерей Александр Шаргунов, настоятель храма свт. Николая в Пыжах, член Союза писателей России

09.10.2018



http://ruskline.ru/news_rl/2018/10/09/svyatoj_patriarh_tihon_i_apostol_ioann_bogoslov/
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #4 : 09 Октября 2019, 09:20:14 »


Мощи святителя Тихона

Митрополит Тихон (Шевкунов)

Глава из книги «“Несвятые святые” и другие рассказы»



Мощи святителя Тихона

Одной из загадок церковной жизни в советские времена была судьба мощей святого Патриарха Тихона, похороненного в 1925 году в Малом соборе московского Донского монастыря. В 1946 году на панихиде у его гробницы митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич) с грустью произнес: «Мы молились сейчас только над могилой Святейшего. Тела его здесь нет».

Для подобной уверенности были все основания. То, что останки Патриарха Тихона могли быть уничтожены, никого не удивляло: если православные относились к почившему главе Русской Церкви как к святому, то ненависть к нему со стороны большевиков была исключительной даже на фоне остервенелого советского богоборчества. В списке врагов советской власти, опубликованном в одном из номеров газеты «Известия», Патриарх Тихон значился под номером один.

По слухам, в 1927 году, после закрытия Донского монастыря, власти, опасаясь, что мощи Патриарха станут предметом поклонения, извлекли его гроб из могилы и сожгли в крематории. По другим сведениям, останки Святейшего были тайно вывезены монахами и упокоены на Немецком кладбище в Лефортове. Сторонники третьей версии утверждали: понимая, что власти могут надругаться над останками Патриарха, монахи вскоре после погребения перезахоронили их где-то в некрополе Донского монастыря.

Эти предположения переросли в настоящую убежденность, когда в 1932 году предводитель поддерживаемых советской властью церковных раскольников‑обновленцев «митрополит» Александр Введенский вдруг появился перед своими почитателями в архиерейских одеждах, в которых москвичи сразу узнали драгоценные облачения, сшитые специально для Патриарха Тихона на знаменитой фабрике купцов братьев Оловянишниковых. В них же Патриарха Тихона и хоронили.

И все же надежда, что мощи любимого всей Церковью Патриарха однажды будут найдены, оставалась.

***

Когда стала возрождаться монашеская жизнь в Донском монастыре, одной из первых просьб, с которой немногочисленная тогда братия обители обратилась к своему настоятелю Патриарху Алексию II, было прошение о поисках мощей святителя Тихона. Святейший с радостью благословил нас на эти труды. Если бы мы тогда знали, с какими происшествиями это будет связано и как прекрасно все закончится!

Вскоре представилась удобная возможность. Начался ремонт в Малом соборе Донского монастыря. Храм закрыли на несколько месяцев, и в это время как раз бы и начать поиски… но под разными предлогами они откладывались, и вот ремонт был уже завершен. В храме возобновились службы, время оказалось упущенным. А если сказать честно, патриаршим благословением мы тогда легкомысленно и весьма глупо пренебрегли, ссылаясь на разные «причины и обстоятельства». За что и поплатились. Причем очень скоро. Хотя, как и всегда, Господь сами наши ошибки управил к общему вразумлению и к торжеству Своего верного святого новомученика Патриарха Тихона.

Был ноябрь 1991 года. Наместник, архимандрит Агафодор, закончив с ремонтом, отправился в служебную поездку и оставил меня в монастыре за старшего. Забот было не особенно много, если бы не досадный конфликт с какими-то странными людьми, свалившимися на наши головы. Они представлялись священниками и мирянами Русской Зарубежной Церкви, хотя никакого отношения к ней, как впоследствии выяснилось, не имели. Со скандалами и бесчинствами они во что бы то ни стало пытались устроить в монастыре свои богослужения без благословения Патриарха. Мы уговаривали, увещевали их как могли и наконец, поняв, что ничто не помогает, решительно выставили незваных гостей за ограду. Но те затаили злобу.

18 ноября отмечался день, когда в 1917 году на Поместном Соборе святителя Тихона избрали Патриархом Всероссийским (на него, одного из трех кандидатов, пал тогда жребий). Я прихворнул, но все же служил в тот день литургию, а потом и панихиду: это была еще и годовщина смерти отца Рафаила (Огородникова). Вообще 18 ноября — для меня какая-то необычайная дата. В 1988 году в этот день разбился отец Рафаил, а в 1993‑м умерла Валентина Павловна Коновалова, «московская купчиха», духовная дочь отца Иоанна. История, о которой я рассказываю, тоже произошла 18 ноября. Но это к слову.

На литургии я впервые в своей священнической жизни заготавливал запасные Святые Дары для причащения больных. Хотя по церковным правилам это делается в Великий Четверг, но накануне ночью ко мне приехал мой друг, скульптор Вячеслав Михайлович Клыков, с просьбой срочно причастить и соборовать заболевшего знакомого. Однако выяснилось, что в нашем храме запасных Святых Даров нет: их, оказывается, никогда здесь и не готовили.

Слава Богу, с приятелем Клыкова все обошлось благополучно. Ночью я соборовал его, а наутро больного причастил священник из другого храма. Чтобы больше подобного не случалось, я под руководством нашего старенького иеромонаха отца Даниила подготовил запасные Святые Дары и поставил их в специальном ковчеге на престоле.

После вечерней службы меня пришел навестить мой друг Зураб Чавчавадзе с банкой малинового варенья. Мы пили чай, когда позвонил дежурный и с тревогой сообщил, что к воротам подъехали несколько пожарных расчетов и их командир уверяет, что они срочно должны тушить у нас какой-то пожар.

— У нас что-то горит? — удивился я.

— Нет конечно! — успокоил меня дежурный. — Это у их командира, наверное, внутри горит…

Я все понял. Неподалеку от нас располагалась пожарная часть, руководство которой дружило с отцом Агафодором. Один из офицеров был большой любитель посидеть с батюшкой за столом, пофилософствовать о жизни. Однажды в период такого философско-алкогольного обострения он уже рвался в монастырь среди ночи. Теперь, видимо, история повторялась.

Я повесил трубку, но через минуту снова раздался звонок. Дежурный сообщал, что пожарные не унимаются. Это было уже чересчур. Пришлось нам с Зурабом одеваться, а мне еще и потеплее кутаться после малинового варенья, и идти разбираться.

— Что случилось? — крикнул я, чтобы было слышно за воротами.

— Пожар! У вас пожар! — донеслось оттуда.

— Может, что-то повеселее придумаете? – язвительно поинтересовался я.

— К нам поступил вызов! – не унимались с той стороны.

— Это какая-то ошибка, можете сами убедиться, — ответил я, все же приоткрывая ворота.

У монастырских стен действительно стояли две пожарные машины с полными расчетами. Несколько человек в блестящих касках вошли в монастырь. Они сами были в недоумении.

— Позвонила женщина, мы думали, от вас. Сказала: в Донском пожар, срочно выезжайте.

Чтобы окончательно убедиться, что произошло недоразумение, я предложил вместе пройтись по монастырю. Мы направились к центральной площади. Стояли уже поздние сумерки, но все было отчетливо видно. Обычные тишина и покой, ничто не вызывало тревоги.

— Вот видите, — улыбнувшись, обратился я к пожарным.

И в этот момент в окнах Малого собора Донского монастыря полыхнула яркая вспышка, раздался звон разбивающихся стекол и из оконных рам вырвалось оранжевое пламя с клубами черного дыма.

Пожарные бросились к своим машинам. А мы с Зурабом замерли разинув рты. Потом как сумасшедшие закричали:

— Пожар!!! Пожар!!! — И кинулись к храму.

Мимо нас с ревом промчались пожарные машины. Но храм уже полыхал вовсю. В оконных проемах бушевал огонь, дым мрачным клубящимся столбом поднимался в московское вечернее небо.

Не буду долго описывать эту страшную ночь. Только в третьем часу пожарные разрешили нам войти в храм. То, что предстало нашему взору, было поистине ужасно. Черные стены и потолок, обуглившиеся кивоты, иконы, все залито водой, нестерпимый запах гари…

Один из пожарных позвал меня за собой вглубь храма и по пути озвучил свои первые выводы о причине возгорания. Огонь возник, как он утверждал, прямо у надгробия Патриарха. Поскольку стены в храме были выкрашены горючей масляной краской, пламя распространилось моментально.

— А вот это действительно странно, — сказал пожарный, указывая на иконостас.

Деревянные тябла и иконы хотя и почернели от копоти, но даже не обуглились. Иконостас полностью сохранился. Я с замиранием сердца вошел в алтарь и увидел, что здесь тоже, кроме копоти, ничего затронуто не было. Когда я вернулся к офицеру, тот объяснил мне свое недоумение.

— Рядом с иконостасом все выжжено, а сам он почему-то цел. Он же деревянный, не из металла?

— Очень старое дерево.

— Как же он не сгорел? Удивительно…

Тут я вспомнил и сказал:

— А!.. Мы же утром поставили на престол Святые Дары!

— Поставили что?

Я попытался объяснить. Офицер вежливо выслушал и, откашлявшись, спросил:

— Вы всерьез считаете, что это имеет какое-то отношение к сохранности дерева от огня?

— Не знаю. Просто я говорю, что утром мы поставили на престол Святые Дары.

— М‑мм… Понятно, — недоверчиво протянул офицер. — Впрочем, такое случается иногда. Все вокруг горит, а какие-то предметы остаются. В нашем деле чего только не бывает.


Малый собор Донского монастыря

В тот же день началось следствие. Оказалось, что очаг возгорания действительно возник у самой гробницы святителя Тихона. Окно здесь всегда держат приоткрытым, и, как предположили следователи, злоумышленник бросил в храм простейшую бомбу с зажигательной смесью. Стены, выкрашенные масляной краской, сразу занялись. При этом у преступника было достаточно времени, чтобы выйти из монастыря незамеченным, с последними посетителями.

Выяснились и обстоятельства, благодаря которым пожар так быстро обнаружился. Одна из наших прихожанок, живущая напротив Донского монастыря, имела обыкновение читать вечерние молитвы на балконе. Она-то и увидела вспышку в окне храма и сразу позвонила в пожарную часть.

Спустя день мы служили в сгоревшем соборе всенощную под память Архистратига Михаила. Хор пел «Хвалите имя Господне», я совершал праздничное каждение, а люди, стоя среди родных, почерневших от копоти стен и обгоревших до головешек кивотов, не могли сдержать слез. Переносить службу в другой монастырский храм мы не хотели: нельзя было допустить людей до мысли, что это тяжелое испытание — просто игра слепого случая и Господь не обратит наши смятение и скорбь в радость, в торжество веры и надежды на непостижимый для нас всеблагой Его Промысл. Именно об этом я и говорил в тот вечер в проповеди перед нашими прихожанами.

Надо было приступать к ремонту в храме. Меньше недели мы прослужили здесь после реставрации, и вот Господь снова предоставлял нам недавно упущенную возможность начать поиски мощей святителя Тихона.

Мы снова обратились к Святейшему, и он подтвердил свое благословение на раскопки, наказав лишь действовать аккуратно и осмотрительно. Мы понимали его тревогу. Кое-кто вообще уговаривал Патриарха не разрешать поиски, поскольку возможность обнаружения останков святителя весьма мала. А вот если распространится слух, что мощи Патриарха Тихона искали и не нашли, тогда, предупреждали осторожные советчики, проблем не оберешься: раскольники и недоброжелатели Церкви сразу пустят слух, что святитель Тихон сам не захотел пребывать своими мощами в патриаршей Церкви. Но, слава Богу, Патриарх Алексий твердо сказал: если мы обретем мощи, будет великий праздник; если же их там нет, мы ни от кого не станем этого скрывать.

Людей, совершивших поджог, так и не нашли. Братия монастыря и некоторые прихожане представляли себе, кто бы это мог быть, но даже как-то жалели их и в душе предали на милостивый суд Божий. Тем более что теперь, по прошествии времени, видно, насколько промыслительно было попущено это злодеяние. Именно в период второго, затянувшегося ремонта Малого собора Донского монастыря и были обретены мощи святителя.

Вечером в праздник Сретения Господня мы совершили молебен у гробницы Патриарха Тихона и приступили к раскопкам. Об этом знали немногие: Святейший Патриарх Алексий II, несколько монахов, два старца — архимандрит Кирилл из Свято-Троицкой Сергиевой лавры, архимандрит Иоанн из Псково‑Печерского монастыря и те, кого мы попросили нам помочь: Вячеслав Михайлович Клыков со своими подмастерьями и художник Алексей Валерьевич Артемьев. Руководил нами ученый-археолог Сергей Алексеевич Беляев. Раньше он принимал участие в обретении мощей преподобного Амвросия Оптинского, занимался раскопками в Дивееве и на Херсонесе.

Сначала сняли надгробие. Его мрамор после пожара стал почти коричневым. Углубившись сантиметров на тридцать, мы обнаружили массивную мраморную плиту с надписью: «Святейший Тихон, Патриарх Московский и всея России». Именно таков был в начале двадцатого века титул русских Патриархов. Находка нас весьма воодушевила. Мы стали копать дальше и на глубине около метра увидели то, что искали, — каменный свод склепа. Взявшись за работу с утроенной энергией, к утру мы аккуратно расчистили весь склеп. Когда из свода удалось вынуть несколько камней, я просунул зажженную свечу в образовавшееся отверстие и заглянул внутрь. Склеп был пуст. Свет свечи выхватил лишь пыльные клоки старой паутины.

Когда я объявил об этом своим друзьям, все в изнеможении опустились на пол кто куда и, понурившись, сидели некоторое время молча. Потом один за другим бросились проверять: вдруг я ошибся, может, в обширном склепе остались хотя бы частицы мощей или щепки гроба, оброненные при вскрытии могилы Патриарха? Однако ничего-ничего не было… Оправдывались наши худшие опасения.

Немного придя в себя, мы решили хотя бы задокументировать размеры и состояние склепа. Но когда кто-то стал измерять его длину, прут длиной два метра неожиданно полностью ушел и вправо, и влево. То же произошло и с восьмиметровым прутом. Мы поспешили обследовать подземное сооружение и вскоре поняли, что обнаружили не склеп, а часть отопительной системы храма — каменных труб, расположенных под полом, по которым проходил горячий воздух от печи. На месте могилы Патриарха калорифер зачем-то значительно расширили, так что действительно образовывалось подобие склепа. Да и кладка здесь выглядела новой по сравнению с другими частями каменной подземной трубы. Возможно, это действительно был разоренный склеп. Но, может быть, могила располагалась намного глубже. А то, что мы обнаружили, представляло собой ложный склеп, устроенный, чтобы сбить с толку большевиков и навести их на мысль, что гроб с телом Патриарха уже изъят и где-то перезахоронен.

А тут еще отец Даниил привел одного старичка, который утверждал, что ему якобы доподлинно известно: святитель Тихон похоронен пятью метрами восточнее предполагаемой его гробницы. Мнения разделились, и наутро мы отправились к Святейшему — испрашивать благословения, как поступать дальше. Выяснив все подробности, Патриарх благословил продолжать поиски на том же месте.

Наконец, уже ближе к ночи, перед нами предстал настоящий склеп Патриарха. Сомнений в этом не было. Он являл собой мощное сооружение, покрытое огромной плитой, на наше счастье, оказавшейся не цельной, а состоящей из нескольких массивных каменных секций. Мы подняли одну из этих глыб. Я лег на живот и опустил свечу внутрь. Помню, меня сразу поразил аромат весенней свежести, исходящий из подземной усыпальницы. Все сгрудились вокруг. Передо мной был тонкой, изысканной резьбы дубовый гроб, описание которого я хорошо знал. На нем лежала мраморная табличка. При мерцании свечи я прочел: «Патриарх Московский и всея России Тихон».

Мы не верили своему счастью. Отец Агафодор сразу ушел звонить Патриарху Алексию. Было уже поздно, около полуночи, но в Патриархии только что закончилось заседание Священного Синода. Минут через двадцать Святейший был в Донском. К его приезду мы подняли остальные плиты над склепом и встречали Патриарха праздничным колокольным звоном. В полночь он звучал как на Пасху.

Трудно передать, какие чувства испытывали мы в ту ночь, стоя у открытой могилы святителя Тихона. Не верилось, что все закончено и мощи перед нами. Наверное, такое же чувство было у Патриарха Алексия. Но все же он сказал мне:

— Все-таки следует посмотреть, здесь ли мощи?

Я надел епитрахиль, потому что к мощам можно прикасаться только в священной одежде, и спустился в склеп. Поддев гвозди и приподняв резную крышку гроба, я с замиранием сердца вложил внутрь руку. Пальцы мои ощутили сначала ткань, потом плечо…

— Здесь!!! — закричал я что есть силы.

— Всё! Назад, назад! Закрывайте скорей! — услышал я сверху взволнованный голос Патриарха.

Это произошло 19 февраля, а спустя три дня в монастырь приехали Святейший Патриарх, члены Синода, духовники Троице-Сергиевой лавры архимандрит Кирилл и архимандрит Наум. Когда подняли обветшавшую крышку гроба с осыпающейся на глазах резьбой, перед нами предстали нетленные мощи святителя Тихона, покрытые бархатной патриаршей мантией.

Еще через несколько дней мы омыли святые мощи по древнему чину, облачили их в новые святительские одежды и уложили в специально изготовленную раку. На Патриархе были те самые знаменитые облачения, сделанные на фабрике Оловянишниковых. Мы потом еще долго ломали головы, каким образом эти же облачения оказались у лжемитрополита Введенского.


Перенесение мощей патриарха Тихона, или Благовещение в Донском монастыре. Фрагмент. Художник: Ф. Москвитин

Несмотря на то что в склепе была очень высокая влажность, тело Патриарха Тихона, пролежав в земле шестьдесят семь лет, сохранилось почти полностью. Примечательно, что одна из панагий — наперсных икон, символов архиерейской власти, покоившаяся на груди святителя Тихона, была сделана из кости мамонта, но полностью превратилась в прах. Остался только серебряный оклад. Нам тогда невольно вспомнилась строка из Псалтири: «Хранит Господь вся кости их». Хотя сохранились не только кости святого Патриарха, но и большая часть тела. А также великий патриарший параман, четки, монашеский параман, нательный крестик, драгоценная золотая панагия, подаренная, еще в бытность Патриарха архиепископом Ярославским духовенством и прихожанами этой епархии. Обнаружилась даже ветка вербы (святителя Тихона хоронили на Вербное воскресенье) и флакончик с благоухающим розовым маслом, которое возливали на тело Патриарха перед погребением.

***

Через некоторое время наш археолог Сергей Алексеевич Беляев все-таки докопался и до разгадки, почему на лжемитрополите Александре Введенском оказались патриаршие облачения. На фабрике Оловянишниковых их сделали не одно, а два. Теперь то из них, которое действительно принадлежало святителю Тихону, выставлено в музее московского Донского монастыря.


17 ноября 2012 г.

http://www.pravoslavie.ru/57507.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 9638


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #5 : 09 Октября 2019, 09:25:10 »


Слово в день преставления св. апостола Иоанна Богослова




Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, как огромно, как бесконечно величие апостолов?

Задумывались ли над тем, как безмерна была их сила?

Задумывались ли над тем, какой огромной силой духа, какой отважностью обладали эти избранники Христовы, эти братья Христовы, эти друзья Его?

Задумывались ли над тем, что сердцевед Бог наш избрал учениками Себе тех, сердца которых были самыми чистыми, самыми пламенными, самыми способными вместить всю глубину и все величие учения Христова?

Задумывались ли вы над тем, какое изумительное чудо совершил над ними Бог, когда в день Пятидесятницы ниспослал Духа Своего на них и дал им силы и уменье говорить на всех языках, ибо это было им необходимо, ибо проповедовать должны были они всем народам и должны были говорить на разных языках.

В чем же была главная сила апостолов?

В том, что покорили они проповедью своею весь мир Христов.

Огромна, страшна была сила империи Римской. Это была мировая держава, держава, подчинившая власти своей народы всего тогдашнего мира, всех покорившая себе.

Одной из важнейших основ власти этой державы была религия языческая, которой римляне придавали огромное значение. Они думали, что если падет их религия, то падет и держава их. Они в этом не ошиблись – так и было.

Кто же сокрушил их мировую власть? Кто же победил и уничтожил языческую религию?

Апостолы Христовы, проповедовавшие всему миру Евангелие. Эти бедные, ничему не учившиеся рыбари галилейские, простые люди, совершенно безоружные, обладавшие только одним мечом – мечом слова Божьего, покорили языческую религию и водрузили на ее развалинах крест Христов.

Знаете ли вы, каких безмерных трудов стоила эта победа, какими жестокими страданиями и преследованиями сопровождалась их проповедь о Христе?

Знаете ли вы, что все они, кроме одного только великого апостола Иоанна Богослова, преславную память которого мы ныне празднуем, окончили жизнь свою мученически, некоторые в ужасных страданиях: апостолы Петр, Андрей, Варфоломей, Филипп, Анания были распяты на крестах, Петр вниз головой.

С апостола Варфоломея содрали всю кожу и распяли его на кресте. Апостол Матфей умер страшной смертью в Эфиопии. И хотя один апостол Иоанн Богослов умер естественной смертью, но и он не избежал мучений и тяжелых гонений. По приказу языческого императора был он брошен в котел, в котором кипели масло и сера, но силой Божией остался невредим, и тогда был он сослан на дикий скалистый остров Патмос.

Это было место самой жестокой ссылки, куда посылали только тяжелейших преступников.

Победили, победили Христовы апостолы весь языческий мир, и благодатная проповедь их воссияла над миром солнцем правды, разгоняя тьму языческую.

Если так велики были все святые апостолы, то что же сказать об апостоле и евангелисте Иоанне Богослове, который был возлюбленным, избранным учеником Христовым?

Всех апостолов Своих любил Христос, но особо горячей любовью любил Иоанна Богослова, которого призвал на путь апостольства в юности его.

Он знал, какое драгоценное сердце бьется в груди Иоанна. Он отмечал его много раз. Иоанн возлежал на груди Господа Иисуса при Тайной Вечери и спросил Его на ухо о предателе: "Господи, кто есть"?

Он был одним из тех избранных, пред которыми преобразился Христос на горе Фаворской, был там вместе с Петром и братом своим Иаковом.

Эти же три избранных апостола были в саду Гефсиманском, когда там молился Господь Иисус Своей последней молитвой, обливаясь кровавым потом.

Ему Христос, висевший на кресте, заповедал быть хранителем и попечителем Своей Пречистой Матери: взглянув на Матерь Свою, а потом на ученика, Он сказал Ей: "Се Мати твоя!" И ему: "Се сын Твой!"

Скажите же, скажите, кто из всех людей, живших в мире, достоин более любви нашей, чем апостолы Христовы, а среди них избранный, возлюбленный Господом Иоанн Богослов?

Величие его безмерно, и заслуживает он самой пламенной, самой горячей любви, самого глубокого почитания.

Он велик и в другом отношении: он был евангелистом, он написал величайшее из четырех Евангелий, Евангелие, не похожее на три других Евангелия: от Матфея, Марка и Луки, ибо в своих Евангелиях они главным образом рассказывают о жизни Господа Иисуса, о Его чудесах, Его преславных делах, о притчах глубоких, Им произнесенных; в них, конечно, содержится и учение о Божестве Господа Иисуса. Но никто из этих трех евангелистов с такой огромной силой не провозвестил христианскому миру о Божественности Господа Иисуса Христа.

Его Евангелие поистине изумительное.

Написано в течение тысячелетий бесчисленное количество книг, людьми написано. Среди них есть и весьма, весьма мудрые, весьма ценные для нас, содержащие ту или другую частицу истины, но если сравнить все эти книги, вместе взятые, с одним только Евангелием от Иоанна, то они представятся нам слабо мерцающими на ночном небе далекими звездочками, а Евангелие Иоанна предстанет ярко сияющим солнцем, всю вселенную освещающим, затмевающим свет звезд.

В своем Евангелии с огромной силой и глубиной святой Иоанн свидетельствует миру о Божественности Господа Иисуса.

Нет ничего более великого в мире, чем первая глава его Евангелия, которая читается один раз в году в первый день Святой Пасхи на литургии: "Вначале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово".

Сразу же, сразу же сказал он, что Бог был Слово, а Словом именуется Господь Иисус Христос. И все Евангелие его полно свидетельств о Господе Иисусе как истинном Боге, Втором Лице Святой Троицы.

Только в нем содержатся все важнейшие глубочайшие речи Самого Господа Иисуса Христа, в которых Он Сам свидетельствует о Своей Божественности.

Только в этом Святом Евангелии читаем о чрезвычайно глубокой по содержанию беседе с Никодимом, пришедшим к Иисусу ночью, о беседе Его с самарянкой; читаем о воскрешении Лазаря.

Читаем в нем прощальную беседу Господа Иисуса с апостолами пред страданиями Своими.

Читаем удивительную молитву Его к Отцу Своему, которая именуется первосвященнической молитвой.

Уже в первом веке, еще при жизни апостола Иоанна, возникли весьма опасные ереси, которые если бы не были изобличены как ложные, могли разрушить все христианство.

Соборы Вселенские и отдельные великие святые боролись с этими ересями и посрамили их.

А чем руководствовались они в этой своей борьбе против ересей?

Прежде всего и больше всего Евангелием от Иоанна, ибо в нем почерпали они безусловные доказательства Божественности Господа Иисуса.

Но не одно только Евангелие написал св. апостол Иоанн Богослов, он написал еще и три чудных соборных послания. И в этих посланиях является он пред нами, как величайший провозвестник и проповедник любви.

Только из первого его послания узнаем то, что важней всего для нас, – узнаем, что Бог есть любовь.

В древнем мире богов представляли только грозными владыками, карателями и мстителями, и никто не знал до того, как нам это открыл святой Иоанн, что Бог есть любовь.

Его послания – сплошной гимн любви. Никто с такой силой, с такой настойчивостью не проповедовал о любви, как святой Иоанн.

Он жил очень долго, более ста лет, и всю жизнь он проповедовал о любви. А когда одолели его тяжелые старческие немощи, и не в силах он был произносить длинные проповеди, то повторял постоянно одну короткую фразу: "Дети, любите друг друга!"

Ученики его спросили его: "Отче святый! Что значит, что ты повторяешь всегда одно и то же?"

Святой апостол отвечал им: "Я потому говорю только эту фразу, что в ней содержится вся сущность Евангелия Христова, ибо Евангелие Христово есть учение о святой любви".

Он написал еще удивительную книгу, называемую Апокалипсис, или Откровение св. Иоанна. Он написал в ней то, что было открыто ему Богом на острове Патмосе о последних судьбах мира пред Вторым страшным Христовым пришествием. Изумительна и эта книга: из нее почерпаем величайшие откровения и тайны Божии.

Скажите, не достоин ли этот апостол нашей безмерной любви, не достоин ли того, чтобы в нынешний день, когда празднуется память его, были бы полны храмы наши народом? А видите, как далеко не полон храм.

Не привыкли христиане чтить величайшего апостола Иоанна Богослова так, как должно.

Наполняются до отказа храмы в день первоверховных апостолов Петра и Павла, еще более – в дни памяти святителя Николая. Конечно, конечно, и апостолы Петр и Павел, и святитель Николай заслуживают глубочайшей любви.

Но почему такой глубокой любви не воздаете вы тому, кто Самим Христом был поставлен выше всех: и выше Петра и Павла, и выше святителя Николая? Почему не воздаете ему славу, почему не преклоняетесь пред памятью святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова?

Есть и моя вина в этом: конечно, я должен был бы каждый раз в дни памяти великого Иоанна Богослова сам служить, архиерейским служением привлекать вас к храму Господню. И очень хотел бы сегодня служить, но нет к этому возможности, ибо нет тех сослужителей, без которых невозможна архиерейская служба.

Запомните же хоть одно мое нынешнее слово и воздайте вместе со мною молитвенное пение великому и преславному апостолу Иоанну Богослову, другу и брату Христову.


Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Православная энциклопедия "Азбука веры"


https://pravoslavie.ru/48977.html
Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!