Русская беседа
 
26 Сентября 2018, 04:43:49  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 [2] 3 4 ... 10
  Печать  
Автор Тема: Паломничество на Афон  (Прочитано 49443 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #15 : 30 Марта 2012, 17:32:11 »

НА АФОН!

"Нашему взору представилось умилительное, редкое, если не единственное, зрелище, в котором творческая рука Небесного Художника была видна во всём неистощимом разнообразии неподражаемого совершенства и Божественного величия... "

Утро. Долгожданный час посадки на паром. Билетная касса находится справа от пристани. Попав на судно, старайтесь занять свободное место на верхней палубе, откуда открывается лучший обзор.

Но вот отданы швартовы, и паром, сопровождаемый стаей чаек, отходит от пристани. Живописные картины сменяют одна другую: впереди – седой Афон, левее медленно проплывают поросшие средиземноморской растительностью холмы, вздымаются из моря дикие скалы, кое-где виднеются руины заброшенных келий.

Нашему взору представилось умилительное, редкое, если не единственное, зрелище, в котором творческая рука Небесного Художника была видна во всём неистощимом разнообразии неподражаемого совершенства и Божественного величия... Светлый туман, лежавший на Святой Горе, исчез под жгучими лучами полуденного солнца, и только лёгкие облака царственным венцом носились над нею и то перевивали её живописные скаты, то расстилались чуть заметною полосою по воздушным высотам, терялись и тонули в их беспредельном и недосягаемом для взора пространстве... Что я чувствовал в первые минуты моего обозрения Афона, его заоблачных высей и исполински тянувшегося хребта его в волнах зелени, с рисующимися по прибрежью обителями, а по холмам и низменностям – пустынническими кельями, – этого не могу передать вам: это невыразимо!

Иеромонах Сергий (Веснин). «Письма Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской». Москва, 1895


Русскому паломнику, естественно, хочется сразу оказаться в русском Свято-Пантелеимоновом монастыре. Но мы рекомендуем поступить иначе. Первая по ходу парома обитель – монастырь Дохиар, в нём хранится великая святыня – икона Божией Матери «Скоропослушница». Если вы минуете пристань этого монастыря и направитесь прямо в Русик, то в Дохиар, скорее всего, пойдёте позже, но уже пешком. Сойдя с парома у Дохиара, вы сможете сэкономить три часа и сократить свой маршрут на семь километров.


Архондарик монастыря Филофей

Первое, что следует сделать паломнику, пришедшему в святогорский монастырь, – это найти архондарик (ищите греческую надпись «APXONTAPIKI» – так на Афоне называют помещение для приёма паломников). Там вам предложат традиционное угощение: рюмку местной водки (ракии или узо), кофе, холодную воду и лукум. Здесь же следует записаться в книгу для посетителей и, если вы пожелаете остаться на ночлег, сообщить об этом архондаричному. Также заранее следует сказать о своём желании исповедаться или причаститься. Имейте в виду, что с заходом солнца монастырские ворота закрываются до утра.

Вообще, если вы приходите в тот или иной монастырь не на час-два, а с ночёвкой, то посещение богослужений и трапезы подразумевается само собой. Богослужения обычно совершаются по правилу: Вечерня и Повечерие вечером, Утреня и Литургия – утром. Перед праздниками обычно служится Бдение (греч. «агрипни́я»), которое можно назвать Всенощным в самом прямом смысле этого слова – оно служится всю ночь и отделяется от Литургии только очень кратким перерывом. На наиболее почитаемые в обители праздники служится Всенощное бдение, которое может продолжаться до 14 часов кряду.



Неизгладимые ощущения останутся у паломника, если ему удастся побывать на афонском панигире́ (престольном празднике). Для каждой обители это главное событие в календарном году, подготовка к которому занимает ни одну неделю. Служба продолжается много часов подряд, с одним или двумя небольшими перерывами. Подготовка трапезы для панигира дело очень сложное и ответственное. Всем в трапезной места не хватает, так что во дворе ставятся дополнительные столы. Пища также часто готовится в огромных котлах под открытым небом. Если день не постный, то это, как правило, рыба. В противном случае можно отведать самые неожиданные блюда и их сочетания: например фасоль с осьминогом.

Святогорские панигиры.

Но прежде всего панигир - это трапеза не материальная, а духовная. Обычно монастыри приглашают к себе лучших певчих из афонских монахов-пустынников (Данилеев, Фомадов). Прибывают епископы, делегации от всех монастырей Святой Горы.

Завтра праздник. Било приглашает к бдению. Оно уже возвещает начало праздника: на Афоне нет астрономического счета часов, здесь живут по византийскому богослужебному времени. Как в книге Бытия: «И был вечер, и было утро: день один» (Быт.1;5). День начинается вечером, вечерней службой. Хотя на западе ещё догорает полоска света, монастырский двор уже погружён в тихую тёплую тьму, сочащуюся из всех углов. В церкви горит несколько свеч и лампадок перед главными иконами. К иконам подходят неслышно, прикладываются и занимают свои места у стен. «Благословен Бог наш…» Начинается церковная молитва. Следует псалом о сотворении мира, бодрый, радостный (Пс.103). Мир заполняется жизнью, даже «вино веселит сердце человека» сердце кипит от благодатных сил. Высокий молодой монах, следуя какому-то ему одному известному распорядку, зажигает одну за другой свечи и лампадки. Паникадило горит и сверкает, подсвечники взметнулись к куполу, сияние качается в поющей церкви. Небесная радость молитвы усилена радостью света. Как тепло в ещё невинном мире... Голос диакона свеж и звонок. Идёт великая ектения, молитва соборности всех Божиих творений. Потом стихира на «Господи, воззвах...» Завеса на Царских Вратах ещё не убрана, богослужение движется в пространстве земного мира, потерянного рая. Вечерня, часы, утреня, литургия. С небольшим перерывом великая праздничная служба медленно тянется сквозь ночь.



Всё тот же высокий монах, следуя своему таинственному распорядку, гасит свечи и лампады. Оставляет только предписанный Типиконом минимум. Читаются покаянные псалмы, тьма объяла нас ещё сильнее, богослужение постепенно подводит нас к Страшному Суду. Какой контраст со страстными, живописными картинами, вдохновлёнными Апокалипсисом: кромешная тьма так сгустилась, что даже звук с трудом пробивается сквозь неё. Поразительно скорбное молитвенное чтение доходит до сознания из какой-то страшной глубины. Один монах научил меня прежде, что в этом месте нужно молиться так: «Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного, и в день Страшного Суда». Как немощны человеческие мысли в абсолютной тьме и тишине. Это опыт, который свидетельствует и предупреждает больше, чем громогласные трубы и пламя, бьющее из распахнутых челюстей ада. Оставленность и неизвестность загробных мук и тьмы, времена, когда Истина искажена и скрыта под наслоениями греха и забытья. Откроется ли когда-нибудь эта Истина? Выберемся ли мы из этой страшной ямы? Это опыт встречи со своей собственной жизнью, радикальное испытание – истинна ли она?

Из этого провала нельзя выйти быстро и легко, даже через самую набожную монастырскую литургию. Долго и ритмично сменяются мольбы и пение, псалмы и вариации на их темы, тропари и кондаки к празднику. Медленно входит в церковь свет. По светлой гальке стихир утренняя служба течёт к заре, к литургии. Вся радость от заново призванного творения мира и жизни, вся печаль о потерянном рае, всё изумление перед святыми, прославляемыми в тропарях и кондаках, – всё обретает свой окончательный облик, свой полный смысл в евхаристической службе жертвой и любовью дарованного бытия. «Всякое ныне житейское отложим попечение...» Во время Херувимской песни в густом облаке ладана храм начинает кружиться, свет трепещет и блещет новым сиянием, трёхнефная церковь окончательно отделяется от земли и движется по своим небесным стезям. Давешний оживлённый разговор двух хоров получает новый импульс. Служба больше не тянется медленно к своему концу, а летит по спирали ко всё более ясной цели. «Святая святым...» – и выходит ангелоподобный священник с чашей кипящей пурпурной крови в руках.

Горы в дымке, жемчужное утреннее море под нами. Благоухает освящённая кутья.

Не торопясь и не оступаясь, вся гора Афонская, вместе со своими обитателями, мирно держит путь в Царство Небесное.

Павле Рак


Призыв на службу

В разных монастырях богослужения начинаются в разное время; о приближении службы вы узнаете по ритмичному стуку в специальное деревянное било, которое на Афоне называется «си́мантрон». Инок, несущий это било на плече и постукивающий в него деревянным молоточком, обходит монастырский двор за пять-десять минут до начала богослужения.

Трапезы вне постных дней во всех обителях две: одна после Литургии, вторая после Вечерни. Отношение к трапезе на Афоне самое серьёзное; по сути дела, это продолжение уставного богослужения. Естественно, трапеза начинается и заканчивается молитвой; вкушать пищу начинают и заканчивают по знаку, подаваемому игуменом, то же касается и приёма вина. Во время трапезы разговоры запрещены, все слушают чтение, чаще всего – жития святых.


Трапезная монастыря Дионисиат

На трапезе по временам бывает и свежая рыба, когда домашние рыбаки (схимники тоже) изловят её в море. Замечательны октоподы – детёныши исполинских спрутов. Вид их безобразен, мясо вкусно, но грубо. Их едят здесь и в Великий пост, поскольку они не относятся к роду рыб. Рыбу, а тем более животных, ловят удивительной величины, тяжести и вида. Есть также раки, ёжики, пинны, род морских черепах, в которых находят жемчуг, и питалидки или что-то вроде устриц. До всей этой морской дичи греки необыкновенные охотники, но мы боимся самого её вида.

Всё, что производят местные сады монастыря, также подаётся братии на стол: нередко бывают винные ягоды (фиги), лимоны и померанцы (вместо уксуса), орехи разного рода, апельсины и виноград. Если прибавить к этому постоянно прекрасный пшеничный хлеб, вы скажете, что это панское житье. Не панское, а райское, потому что всё, что бывает на трапезе, бывает без излишества, в меру, так что мы выходим из неё ни сыты, ни голодны, следовательно, способными во всякое время и на молитву, и на послушание.


Иеромонах Сергий (Веснин)

Афонская еда на первый взгляд во многом похожа на нашу обычную мирскую постную кухню. Что же придаёт ей неповторимый вкус? Монахи используют редкую приправу – молитву, сопровождающую каждое приготовление пищи.

Вообще на Святой Горе без молитвы не совершается ни одно дело или послушание. Во время сезонных работ (например, чистки фасоли и сбора маслин) часто читают акафист Пресвятой Богородице. Многие иноки совершают непрестанную тайную молитву по чёткам. Творить Иисусову молитву они призывают и мирян.


Костница монастыря Дионисиат

После вечерней трапезы и перед Повечерием в центр соборного храма паломникам выносят для поклонения ковчеги с частями Животворящего Креста, мощами Святых и другими святынями. Эти ковчеги открыты, святыни издают дивное благоухание, и можно приложиться к ним непосредственно, без защитного стекла. Если вы захотите уточнить, что за святыня находится перед вами, не стесняйтесь спросить: «Ти и́нэ авто́ ?» (что это ?). Вас поймут и постараются разъяснить.

Святая Гора – огромное кладбище, необычное кладбище. Повсюду: в домах, в кельях и пещерах, в церквях хранятся мощи святых, и повсюду же – кости их прежних обитателей. В келлии с провалившейся крышей, стены которой ещё сопротивляются стихии, или в далёкой пещере путник часто набредает на кости, тщательно сложенные, а может быть затянутые паутиной, собранные в мешок, в пластиковый пакет, или подвешенные к косяку. Это последняя память о прежних жителях. Каким-то чудесным образом эти кости не наводят на грустные мысли, даже наоборот – значит, место не заброшено.


Афонские чайки – одно из первых ярких впечатлений паломника о Святой Горе

Повсюду витающая смерть кажется как бы отсутствующей именно в силу своей нарочитой неприкрытости и повсеместности. Афонское бесстрашие перед смертью – не что иное, как последовательно понятая и пережитая мука Христа о месте человека в мире. Христианин всегда в странствии, в промежутке, на пути к цели, находящейся по другую сторону жизни. Жизнь сама по себе, без этой потусторонней перспективы, ничтожна. Жизнь, ставшая самодостаточной, и есть та страшная «вторая смерть», смерть души, от которой нет спасения. Чтобы стяжать жизнь вечную, монах, да и всякий христианин, должен сначала умереть для этого мира. Умереть на всю жизнь! «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода. Любящий душу свою (т.е. жизнь – авт.) погубит её; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит её в жизнь вечную». И святогорец тем и занят: упорно и постоянно умирает для этого мира. Он умерщвляет страсти, хоронит пустые желания и праздные мечты. Только «смертью побеждается смерть». И ещё: святогорец «держит свой ум во аде и не отчаивается», поскольку у ада нет власти над воскресением.

Павле Рак

_______________________________

Взято с прекрасного сайта:



Путеводитель по Афону

http://www.agionoros.ru/docs/17.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #16 : 20 Июля 2012, 23:56:31 »

Афонские истории отца Савватия



Далёкий Афон – я никогда не увижу тебя: твоих таинственных гор и строгих монастырей, уединённых келий и калив, каменистых тропинок Карули и вершин Катунакии, не спущусь к синим волнам Эгейского моря, не проснусь от звука деревянной колотушки в паломнической гостинице – архондарике. Это особенное место – здесь люди не рождаются, они здесь живут, молятся и умирают, чтобы войти в Царство Небесное. Живут хоть и в теле, но монашеской – равноангельской жизнью. И сам Афон гораздо ближе к небесам, чем к земле.

Монашеская республика Афон недоступна для женщин. Но я могу услышать истории об Афоне своего первого духовного наставника – игумена Савватия.

Закончилась трапеза в монастыре, прочитаны благодарственные молитвы. Сёстры снова присели и ждут, затаив дыхание. Отец Савватий внимательно оглядывает духовных чад:

– Ну, что ж – спрашивайте…

Выслушивает многочисленные вопросы и отвечает на них, а потом просто рассказывает:

– На Афоне, как вы знаете, я был семь раз, жил и трудился там каждый раз в течение нескольких недель. Что такое Афон для меня? Трудно ответить односложно… Афон – это духовная школа, школа жёсткая… Долго жить бы там я не смог: это не моя мера подвига. Немощен духовно… Жить на Афоне – это вообще подвиг. Афон – не курорт, Афон – духовная лечебница.

Там всё становится на свои места. Получаешь такую духовную встряску! Человек теряет свою напыщенность и чувствует себя странником Божиим. Афон человека отрезвляет, и ты понимаешь, как ты должен жить, и что ты должен делать.

Отец Савватий улыбается:

– Раньше, когда был духовным младенцем, ездил в обычные монастыри, по святым местам… Теперь же подрос немного – двадцать пять лет рукоположения в священники – в первый класс духовной школы пошёл… От манной каши устал, ищу твёрдую пищу. А на Афоне как раз твёрдую пищу едят…


Келья подвижника на Карулях

Кому полезно побывать на Афоне? Священникам и монахам в первую очередь… Получить духовную зарядку для пастырской деятельности. Ну, и мирянам полезно… Кому Божия Матерь открывает дорогу, тому и полезно…Если не будет воли Пресвятой Богородицы, то и президент не сможет прилететь.

А какой-нибудь простой сельский батюшка, у которого в бороде, может, солома, от того, что трудится целый день напролёт, и сено ещё своей коровке успевает накосить, так вот, этот самый сельский батюшка в старенькой рясе помолится Царице Небесной: «Пресвятая Богородица, помоги мне попасть на Афон!» Смотришь – а он через месяц на Афоне!

Поэтому, когда меня спрашивают, что нужно сделать, чтобы попасть на Афон, я отвечаю: «Молиться Пресвятой Богородице».

Первая ночь на Афоне

Первый раз я оказался на Афоне в 2000 году. А меня тогда как-то смущала мысль, что я духовник и строитель женского монастыря. Хоть и построен был монастырь по благословению моего духовного отца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, хоть и предсказал его основание старец протоиерей Николай Рагозин, всё же мучили меня помыслы: «Что я здесь, на Митейной Горе, делаю? Моё ли это место? Может, бросить всё: монастырь этот женский, сестёр, всех этих бабушек – и уехать на Афон? Подвизаться там… Или просто в мужской монастырь уйти?»


Афонская ночная служба.

И вот – первая ночь на Афоне… Стою на службе. Три часа ночи. Вечером не удалось вздремнуть, больше суток без сна… Электричества в храме нет, горят свечи, идёт молитва. Душно, у меня голова закружилась, вышел в притвор, сел на скамеечку. Там было посвежее, с улицы тянуло прохладой, а звуки службы хорошо доносились из храма. Закрыл глаза и стал молиться.

Вдруг – слышу: шаркает ногами старенький схимонах, согбенный весь. Подошёл ближе, сел в углу притвора на каменное седалище, лица не видно, только борода белая и лик светлый – прямо в темноте светится. Перекрестился и негромко спрашивает:

– Ты кто?

– Иеромонах, – отвечаю.

– Где служишь и сколько?

– В женском монастыре, тринадцать лет.

Спрашивал он так властно, как власть имеющий. И у меня сбилось дыхание, я понял, что в эту первую ночь на Афоне, я услышу то, о чём молился долго перед поездкой: чтобы Господь и Пречистая открыли мне волю Свою о моём дальнейшем пути.

А схимник сказал, так, как будто знал о моих смущающих помыслах, о том, что хочу я уйти из женского монастыря. Сказал кратко и предельно просто:

– Вот, где живёшь – там и живи. Никуда не уходи. Там и умереть должен. Донесёшь свой крест – и спасёшься.

Молча встал и ушёл медленно, по-старчески шаркая ногами. А я сидел и думал, что ведь я ни о чём не вопрошал его, не пытался начать беседу. Вот так в первый день моего пребывания на Афоне Господь явил мне Свою волю.

Афонские старцы


Отец Филарет Карульский

Да… Там, на Афоне, такие старцы подвизаются… О некоторых и не знает ни одна живая душа… В кондаке службы афонским святым о подвижниках Святой Горы говорится: «Показавшие в ней житие ангельское»…

Мне рассказывали, как в семидесятые годы группа наших русских священников приехала на Афон. Остановились в Свято-Пантелеимоновом монастыре. Пошли погулять по окрестностям, наткнулись на брошенный скит. Решили на следующий день послужить там Литургию, спросили у афонской братии про этот скит, получили ответ, что давно там никто не живёт и не служит.

И вот начали Литургию, и во время службы видят: ползёт в храм древний-древний старичок-монах. Такой старенький, что ходить давно не может, только ползком кое-как передвигается. Про него даже самые старые монахи Свято-Пантелеимонова монастыря не знали. Видимо, был он из тех, ещё дореволюционных монахов. Приполз и говорит еле слышно:

– Божия Матерь меня не обманула: обещала, что перед смертью я причащусь.

Причастили его, и он умер прямо в храме. Как он жил? Чем питался? Причастился – и ушёл к Богу и Пресвятой Богородице, Которым молился всю жизнь.

Пешком по Афону

После первой поездки на Афон и встречи с афонским старцем смущающие меня помыслы перейти в другой монастырь или вообще уехать на Афон – отошли. Прошло несколько лет… Какое-то время у нас в монастыре было спокойно. Но вообще в монашеской жизни полного покоя никогда не бывает. Если правильно подвизаться, вести духовную брань, то скорби и искушения – неотъемлемые спутники этой брани.

Началась и у нас череда тяжёлых искушений, внутренних и внешних. Главное оружие в духовной битве – молитва. Мы, конечно, молились всем монастырём. Но, видимо, наших слабых молитвенных сил было недостаточно, и нам требовалась духовная помощь и поддержка. И меня благословили помолиться у афонских святынь – там, где небо ближе к земле, где идёт непрерывная молитва за весь мир.

Раньше люди, вознося свои молитвы к Богу, давали какой-то обет: посетить святые места, какой-нибудь известный монастырь. Шли зачастую пешком, так, чтобы принести Господу свои труды. Мне тоже хотелось к своим молитвам о родном монастыре приложить какой-то труд, какую-то жертву. И когда я попросил благословения на такой труд, меня благословили с молитвой пройти пешком по Афону и в каждом монастыре, прикладываясь к его святыням, молиться и просить о помощи.

Страшные Карули


Карули

И вот, когда я шёл пешком по Афону, то побывал и на Карулях.

Февраль. Дома, на Урале, снега лежат, вьюга метёт, а здесь, на Афоне, восемнадцать градусов тепла, сажают картошку и лук…

«Карули» – катушка, подъёмное устройство, с помощью которого монахи-отшельники, не спускаясь со скалы, могли выменять у проплывавших мимо рыбаков продукты: рыбу, сухари, оливки в обмен на своё рукоделье. Карули, или Каруля, находятся в самой южной части Афонского полуострова недалеко от Катунакий.

Карули – это неприступные скалы, узкие тропки, пустые кельи, бывшие когда-то пристанищем монахов-отшельников. В скалах – гнёзда ласточек, и домики отшельников, пристроенные к этим скалам, похожи на гнёзда птиц. Есть Внешние Карули и Внутренние, или Страшные, названные так, потому что кельи монахов – прямо в скалах, подниматься туда и вообще передвигаться, держась за цепи и проволоку, – опасно и просто страшно.

Паром из Дафни достиг конечной остановки на Карулях, и я вышел один на бетонную пристань – арсану. Тропинка от пристани каменными ступенями поднималась в горы, и, поднявшись, я обнаружил остатки маленького храма – параклиса и сгоревшей кельи жившего здесь знаменитого карулиота-схиархимандрита Стефана Сербского. Рядом была и пещера, в которой, как я знал, когда-то подвизался архимандрит Софроний Сахаров, чадо афонского старца Силуана.

Недалеко от сгоревшей кельи жили русские: иеромонах отец Илья и инок. Мы познакомились. Они жили здесь два года и ещё успели застать в живых отца Стефана. Я читал о нём раньше, а теперь вот услышал о нём от людей, которые знали его лично.

Отец Стефан


Схиархимандрит Стефан Карульский

Серб по происхождению, во время второй мировой войны он был антифашистом и участвовал в Сопротивлении. Рассказывал, как его вместе с другими бойцами Сопротивления арестовали и повели на расстрел. Отец Стефан дал обет Божией Матери, если останется в живых – уйдёт монахом на Афон. Когда стали стрелять, его будто подтолкнуло, и он побежал. Чувствовал, как пули обжигают спину, руки, щёку, не причиняя ему вреда. И немцы за ним не погнались, что тоже было чудом.

После войны принял постриг на Афоне и подвизался здесь без малого пятьдесят лет. Знал несколько иностранных языков, писал духовные статьи, наставления. Отец Илья видел, как старец трудился на террасе, и белоснежные голуби слетались и садились ему на плечи, а когда он заканчивал писать, голуби улетали.

Как-то к отцу Илье приехал друг из России, и он повёл его к отцу Стефану благословиться. У почти восьмидесятилетнего старца – глаза голубые, как небо, он много лет не мылся по обычаю афонских монахов, при этом никакого запаха не было. Он мало ел, предпочитал сухоядение: в карманах всегда была сухая вермишель, которую ел сам и кормил ею птиц.

На Благовещенье спускал со скалы в море сеточку и просил: «Божья Матерь, пошли мне рыбки». Тут же вытаскивал, и в сети всегда была рыба.

Когда ремонтировал свою обветшавшую келью, друг привозил ему стройматериалы. У этого друга была дочка лет пяти, Деспина. И вот, когда старец нуждался в помощи друга, он выходил к морю и громко просил: «Деспина, скажи папе, чтобы он ко мне приехал, он мне нужен!» И девочка бежала к отцу: «Папа, тебя отец Стефан зовёт». Почему он не обращался с этой просьбой непосредственно к другу? Может, ребёнок по своей чистоте мог услышать духовный призыв лучше, кто знает… И вот, когда друг приезжал, то спрашивал: «Отец Стефан, ты меня действительно звал?» И старец отвечал: «Да, я просил Деспину передать тебе, что я тебя жду».

Последнее время он немного юродствовал, прикрывая юродством свои духовные дары. Если приходили русские, отец Стефан пел «Подмосковные вечера». И вот когда они пришли, он спел им песню, а потом поставил на огонь чайник, чтобы угостить чаем. Друг отца Ильи смотрел на отшельника недоверчиво: какой-то старичок, песни распевает – и это и есть старец-молитвенник?!

А чайник был старый, закопчённый, без ручки, только рожок. И вот когда вода в чайнике закипела, то отец Стефан взял его за бока обеими руками прямо с огня и стал разливать в кружки чай. Оба гостя смотрели на это с ужасом: чайник был раскалённым. А старец спокойно разлил чай и не получил при этом никакого ожога.

Отец Илья рассказал, что, когда Америка бомбила Сербию, старец горячо молился и вносил свой духовный вклад в защиту родины через молитву. И скорбь так передавалась ему, что он испытывал сильнейшие духовные страдания. В это время и сгорела его келья. Были ли на это духовные причины? Мы можем только догадываться об этом. А когда он переселился в пещеру, продолжая молиться о соотечественниках, погибающих в пламени взрывов, загорелась и пещера.

Умер отец Стефан в Сербии. Перед смертью он вернулся на родину, в монастырь, где настоятельницей была его родственница, и почил на праздник Введения Пресвятой Богородицы во храм. И Та, Кому он молился столько лет, приняла его душу.


Отец Стефан кормит птиц

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #17 : 20 Июля 2012, 23:57:26 »

(Окончание)

Камушек из пещеры

Сгоревшая келья отца Стефана была пристроена к пещере, где жил когда-то архимандрит Софроний Сахаров. А когда я поехал на Афон, одна инокиня, очень почитающая старца Силуана и отца Софрония, просила меня привезти из его пещеры хоть камушек. Я не знал, где эта пещера находится. Тогда эта просьба была для меня равносильна тому, что у меня попросили бы камушек с Марса. И вот я зашёл в ту самую пещеру. Там капала вода. Я поднял с земли камушек и понял, что только что исполнил просьбу инокини.

Гостеприимная встреча

Иеромонах, отец Илья, предложил мне переночевать в их жилище. Место мне уступили у самого входа, предложили старое одеяло и даже старую рваную подушку.


В монастыре Констамонит

Я очень устал и был рад такой гостеприимной встрече. Приближалась ночь, и мы, помолившись, стали готовиться к ночлегу. Я лёг ногами вглубь пещеры, а головой ко входу, так, что видел звёздное небо. Лежал и думал о том, что такой романтический ночлег напоминает детские походы в лес. Но скоро стало понятно, что с детскими походами ночлег на Афоне не имеет ничего общего. Я много слышал об афонских страхованиях, а здесь, на Карулях, испытал их на себе.

Ночью начался шторм: буря, ветер. Сверху, со скал, сыпались камни, палки, щепки, море бушевало. Я очень хотел спать, но крепко заснуть не мог и находился в полузабытьи: чувствовал, как брызги волн сыпались мне на голову, плечи, в полусне натягивал на голову одеяло.

И навалились кошмары: в полузабытьи мне казалось, что иноки составили заговор против меня, что они собираются меня убить, сбросить со скалы. Я изо всех сил старался проснуться и понимал, что это только страшный сон, но сознание опять отключалось, и снова меня преследовали враги. Сквозь сон я услышал, как один из иноков прошёл мимо к выходу из пещеры и не вернулся назад, и страхи снова навалились: это сговор против меня. Весь дрожал от ужаса и чувствовал, как стучат мои зубы.

Кошмарный бред, мучивший меня всю ночь, растаял с утренним солнцем. Буря стихла, и все страхования ушли. Оказалось, что у вышедшего из пещеры инока всю ночь болел зуб, он не мог спать и бродил у пещеры. Утром он ушёл в больницу.

Второй инок предложил немного проводить меня.

По пути он рассказал, как приезжали четверо паломников, решивших дойти до Внутренних Карулей. Переночевали, как и я, в пещере. Один из них весь вечер рассказывал о том, что он альпинист, и предстоящая дорога нисколько не пугает его: сам пройдёт и друзей доведёт. Но когда они наутро дошли до спуска к тропе, ведущей во Внутренние Карули, решимость покинула альпиниста, и он наотрез отказался продолжить дорогу. С ним развернулись назад и его друзья. По всей видимости, причины его страха были более духовными, чем физическими. Хотя спуск на самом деле может испугать даже храбреца.

Внутренние Карули


Подъём на Карулю

Мы дошли до места, где по цепи можно было спуститься на тропу. Внешние Карули закончились: каменистая тропа обрывалась на самом верху красной скалы, уходившей отвесно вниз, к морю. Мой проводник, попрощавшись, повернул обратно. Я остался один. Вниз спускалась цепь, конца которой из-за неровности скалы не было видно. И непонятно: сколько времени нужно спускаться по этой старой цепи, прижимаясь к горячей от солнца скале. Помолился и встал на карульскую самодельную лестницу.

Лестница гнилая, одна ступенька есть, а другой нет. Спускаясь, смотрел вниз, нащупывал ботинком небольшие выступы, отполированные ногами карулиотов. Глазам открывалась пропасть, и сердце частило, билось неровно, во рту пересохло: одно неверное движение, и сорвёшься вниз. Я знал, что там, внизу скалы – бездонная впадина, почти пропасть. Читал раньше, что глубина этой пропасти целый километр. О впадине рассказывали легенды: о страшном морском спруте, о морских рыбах-чудовищах с ужасной пастью, что обитают в неизведанной глубине Сингитского залива у Карульских скал.

Начал молиться вслух и освободился от мыслей про морских чудовищ. Спуск, к моей большой радости, оказался не очень долгим – метров тридцать. И вот – я стою на тропе, ведущей во Внутренние Карули. Восстанавливаю дыхание. Тропа представляет из себя небольшой выступ вдоль скалы, такую узенькую, сантиметров пятьдесят, террасу. На ней можно стоять и даже обеими ногами. Я весь в красной пыли от скалы, руки и колени дрожат. В конце путешествия они будут сбиты в кровь.

Если идти по тропе, то тебе будут встречаться тёмные отверстия, ведущие в пещерки. Здесь когда-то подвизались афонские отшельники. Сейчас Внутренние Карули опустели. Подвигов их прежних жителей современные монахи понести не могут, как духовные младенцы не могут понести трудов закалённых в духовной битве пустынников.

Хотя время от времени сюда приходят те, кто хочет проверить свои духовные силы и примерить на себя жизнь отшельников-карулиотов. И я встретил одного из таких временных жителей Внутренних Карулей. Это тоже был русский паренёк, который представился послушником Сергием. Он поселился в одной из пещер и был рад встрече с соотечественником, хотя о себе ничего почти не рассказывал.

Я и не пытался его расспрашивать: человек, который пришёл сюда помолиться в одиночестве, явно не нуждался в компании. Люди приходят на Карули для сугубой молитвы, для покаяния, иногда по обету. Меня уже предупредили, что попасть во Внутренние Карули может далеко не каждый: только тот, кого благословит Пресвятая Богородица.

Поэтому долгой беседы мы не вели, хотя Сергий гостеприимно предложил мне трапезу. Тут же на выступе скалы приготовил макароны, заварил чай. Я поделился с ним своей тревогой и переживаниями за родную обитель, рассказал о благословении обойти с молитвой Афон.

После трапезы почувствовал прилив сил и, сидя на уступе скалы, уже бодро осмотрелся вокруг. Пришёл помысл о том, что не такие уж страшные эти Страшные Карули, что можно и здесь жить и молиться. Помысл был горделивый и, видимо, потому что не прогнал его сразу, – последовало мгновенное искушение. На Афоне вообще духовные причины и следствия предельно кратки по времени.


Карульский аскет

Господь попустил показать мне, с какими опасностями встречались отшельники Карули: я почувствовал, что какая-то сила стала двигать меня к пропасти. До пропасти было около метра, и меня охватил ужас: сейчас эта недобрая сила сметёт меня вниз как пылинку. Я упёрся ботинками в тропу, но моё движение к пропасти продолжалось: физическими силами нельзя противостоять духовному искушению.

Начал громко читать Иисусову молитву и только тогда ощутил, что давление ослабло и постепенно прекратилось. Послушник, который был недалеко, и занимался своими делами, услышав мою молитву, ничего не спросил, понимающе кивнув головой. Видимо, он был знаком с подобным искушением.

И я понял, что в Страшных Карулях – можно жить и молиться, но не всем, а подвижникам, которые обрели смирение. Господь и Пресвятая Богородица допустили меня сюда, защищая и оберегая, как духовного младенца. А когда младенец принял гордый помысл, попустили ему увидеть это путешествие в истинном свете.

Когда сумерки стали близки, я попрощался с Сергием, который в считанные часы стал почти родным – это свойство Афона сближать людей. Нужно было успеть до темноты вернуться назад, во Внешние Карули. Ноги подкашивались, когда дошёл до пещеры иноков, у которых оставил рюкзак и все свои вещи. Они встретили меня радостно.

Скит Праведной Анны

Простился с иноками и, поднявшись выше в горы, нашёл тропу к скиту Святой Анны. Справа от тропы – гора, а слева – крутой спуск, почти обрыв, и колючие кустарники. Вспоминая путь к Внутренним Карулям, расслабился: идти было сравнительно легко. Замечтался, любуясь зеленью, забыл о молитве и тут же чуть не поплатился за это: запнулся о камень и еле удержался от падения с обрыва в колючий кустарник. Спас только посох: по афонским тропам обычно передвигаются с посохом. Собрался и пошёл дальше с молитвой – так как и нужно идти по Афону.


Скит святой праведной Анны. Келья Картсонеев.

В скиту хранится святыня – стопа святой праведной Анны в серебряном ковчежце. Приложившись с молитвой, почувствовал такую любовь, такое утешение и сердечное умиление, что захотелось, вернувшись в родной монастырь, что-то сделать для матери Пресвятой Богородицы, принести ей какой-то дар. Через несколько лет это желание воплотилось: вырос рядом с нашим монастырём скит святой праведной Анны. И даже небольшая частица мощей святой появилась в скиту: она сама к нам пришла через благодетелей. Служба и весь распорядок дня в скиту проходят по афонскому уставу. Вот так частица Афона теперь есть и у нас, в уральском монастыре.

Келья пустынника

Когда я приехал в первый раз на Афон, мечтал найти келью какого-нибудь старца-пустынника и пообщаться с ним. Понимал, что мечта эта немного детская…

И вот как-то раз, когда я остановился в русском монастыре Святого Пантелеимона, в свободное время решил прогуляться по окрестностям. Пошёл в сторону Дафни, и, немного отойдя от монастыря, слева от дороги, обнаружил небольшую тропочку, уже почти заросшую кустарником. Подумал даже: человеческая ли это тропа или кабанья? Потом решил всё же попытаться пройти по ней. Тропинка резко поднималась в гору, манила меня вперёд, я – то терял её, то снова находил. Местами она шла по камням, и я убедился, что она человеческая: стали видны потёртые ступени, выложенные руками её хозяина.


Свято-Пантелеимонов монастырь

Потом мне открылось небольшое плато с уже сильно заросшим оливковым садом. Сердце сильно забилось: может, сейчас я встречу старца-отшельника? Прошёл вглубь сада и увидел крохотную келью в одно окно метра два в длину и метра полтора в ширину. На двери краской полустёртая надпись по-русски: «Сия келья принадлежит иеромонаху», а дальше не смог разобрать: было стёрто.

Обошёл вокруг кельи, прислушался и понял: здесь давно никто не живёт. Прочитал молитву и открыл дверь. Обшарпанные стены, окно, деревянная лежанка из досок, в углу несколько икон: вот и вся обстановка кельи отшельника. Как он жил здесь один? Как подвизался? Молитвенник… Мне не пришлось с ним познакомиться, но я знал, что у этой кельи был хозяин, что он здесь жил и молился, и мне захотелось почтить его память и почтить ангела кельи.

Достал из сумки свои иконки и стал читать акафист Великомученику Пантелеимону. Пришло чувство умиления. Дочитал до конца, и только тогда как будто вернулся в реальность. Понял, что солнце уже садится. На Афоне тьма наступает резко, ночи очень тёмные. Поспешил обратно, с трудом, уже еле различая тропку, пошёл к дороге. Молился вслух – боялся заблудиться. Как только вышел с тропки на дорогу, опустилась полная тьма.

Понял, что это не та автомобильная дорога, с которой я свернул на тропинку днём, а тоже тропа, правда, хорошо протоптанная. От неё отходили маленькие тропки, которые я чувствовал уже почти на ощупь.

Шёл кое-как, испытывая сильный страх. Страх этот был скорее духовный: страхования на Афоне – дело обычное. В этих местах и днём было темновато от зарослей, а теперь я спотыкался на каждом шагу о камни, которых не мог разглядеть под ногами.

Взмолился Великомученику Пантелеимону о помощи и сразу после молитвы резко вышел на храм святого Митрофана Воронежского Свято-Пантелеимонова монастыря.

На следующий год я снова оказался в этих местах со своим другом, иеромонахом. Рассказал ему про келью отшельника, и мы решили сходить туда. Нашли полузаросшую тропу, плато с садом. Всё было каким-то чудесным: и воздух полный свежести и запах мёда от диких жёлтых нарциссов. На Афоне часто испытываешь чувство духовного умиления. А иногда бывает даже страшно ступать по камням: здесь ступала ногами Сама Пресвятая Богородица.

Мы с трепетом открыли дверь кельи, вошли, и я сразу понял, что здесь уже кто-то побывал в этом году. И этот гость хозяйничал здесь какое-то время: следы его пребывания знаменовали несколько глянцевых журналов эротического содержания. Я испытал сильное чувство гнева: как будто у меня на глазах осквернили святое место, где молился Богу подвижник-отшельник. Одновременно мы с другом почувствовали сильное смущение, мы отворачивались друг от друга, прятали глаза. Может быть, такие же чувства испытывали когда-то братья Хама?

Потом, не сговариваясь, нашли старое ржавое ведро, подожгли журналы. Они не хотели гореть, бумага была плотная. Мы разорвали журналы и сожгли их дотла. И сразу почувствовали облегчение, как будто очистили келью. Помолились и молча пошли назад. Я шёл и думал: грязь заливает весь мир, и вот она уже проникает даже на Афон. Боже, милостив буди нам, грешным!

А ещё через год я снова оказался в тех краях. Настойчиво пытался найти тропу в келью отшельника, но не смог: дорога туда полностью закрылась.

Ольга Рожнёва

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/54339.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #18 : 21 Июля 2012, 00:13:42 »

Афонские истории отца Савватия. Продолжение.

Далёкий Афон – я никогда не увижу тебя: твоих таинственных гор и строгих монастырей, уединённых келий и калив, каменистых тропинок Карули и вершин Катунакии, не спущусь к синим волнам Эгейского моря, не проснусь от звука деревянной колотушки в паломнической гостинице – архондарике. Монашеская республика Афон недоступна для женщин. Но я могу услышать истории об Афоне своего первого духовного наставника – игумена Савватия.



Закончилась трапеза в монастыре, прочитаны благодарственные молитвы. Сёстры снова присели и ждут, затаив дыхание. Отец Савватий внимательно оглядывает духовных чад и продолжает рассказ:

Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его

На Афоне духовные причины и следствия очень близки по времени, обнажается духовная суть происходящего. Афон – место молитвы и битвы духовной, поэтому события и поступки здесь несут особую наполненность, имеют особую концентрацию. Здесь каждый день опытным путём подтверждается древняя мудрость Соломона: «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его».

Своё очередное, седьмое путешествие на Афон я долго планировал, предвкушал, хотя вобщем-то давно знал, что предполагаешь одно, а Царица Небесная – хозяйка Афона - Сама промышляет о тебе, и Её о тебе произволение – и есть самое для тебя лучшее, самое верное и спасительное. Можно распланировать свою поездку до мельчайших деталей, а Пресвятая полностью изменит все твои планы. И только какое-то время спустя понимаешь, что это и было самым чудесным и промыслительным в твоей жизни.

Так случилось со мной и моими спутниками и в этот раз. Мы уклонились от намеченного пути, заблудились, находились в опасности, и пережили довольно неприятные моменты испуга и сильнейшей усталости. Но, когда прошли путь до конца, осознали, что всё это было не напрасно, а для того, чтобы получили мы духовные уроки. Но всё по порядку.

В предвкушении подъёма

Мы сидели в портовой таверне Дафни «У Яниса», ели булочки со шпинатом и пили небольшими глотками ледяную минеральную воду. Настроение у всех было приподнятое, взволнованное: мы ждали паром «Агиа Анна» и предвкушали подъём на вершину Афона. Все мои спутники были уральцами: иеромонах Симеон, благодетель монастыря Евгений Валентинович из Перми, иерей отец Игорь с четверыми земляками-паломниками из Кунгура.

Духовник Свято-Пантелеймонова монастыря иеромонах отец Макарий благословил нас не только подняться, но и отслужить Литургию в храме Преображения на вершине Афона. В храме наличествует только престол, из-за больших холодов и постоянной сырости там нельзя ничего хранить и для службы нужно брать всё необходимое с собой. И отец Макарий дал нам для совершения Литургии кагор, одну большую афонскую просфору (в России мы литургию совершаем на пяти служебных просфорах, а у греков одна большая просфора с пятью печатями), Чашу и Антиминс.


Афонский закат

Компания собралась надёжная, и мы оживлённо обсуждали, как поедем на пароме до скита святой праведной Анны, как будем подниматься на гору, высота которой 2033 метра над уровнем моря. Высота вроде бы небольшая, но на Афоне всё имеет несколько иной вид. Были случаи, когда люди в прекрасной физической форме не могли подняться на гору, внезапно ощутив беспричинный страх, а точнее страхования, сильную слабость, огромную усталость, не позволяющую продолжить подъём, в то время как более слабые физически - с молитвой - успешно достигали вершины.

Некоторые паломники, по их рассказам, переживали подъём без каких-либо страхований как духовные младенцы под защитой Пресвятой Богородицы. Либо как беспечные туристы, к которым злая сила и не приближалась по причине полного отсутствия у них каких-то духовных целей: поднялись, полюбовались красотой вида и быстренько спустились, особенно и не задумавшись, зачем они это делают.

Я же переживал за своих спутников, особенно за отцов: у кого есть особое призвание, у тех - искушения и напасти в меру призвания. Лукавый чувствует, когда чья-то вера может принести плоды и строит козни. Святые Отцы хорошо знали, что чем выше духовный потенциал человека, тем более мощный противник с ним борется. Силы наши духовные по сравнению с отцами древности или в сравнении со старцами афонскими, конечно, крайне малы, просто ничтожны. Но враг ненавидит пастырей и хорошо знает, зачем каждый паломник поднимается на вершину Афона. А мы шли туда помолиться за свою паству, за духовных чад и совершить Литургию.

Храм Преображения – непростой храм. По преданию, на вершине Афона находился идол Аполлона. Он рухнул, когда на Афонскую землю ступила нога Пресвятой Богородицы. На месте языческого капища и был построен храм самим преподобным Афанасием Афонским в 965 году. Он перестраивался и обновлялся неоднократно, в том числе, в 1895 году Патриархом Константинопольским, Иоакимом III.

Молитвы всего Афона восходят к небу, поднимаясь к вершине горы, к этому маленькому храму Преображения, который предстоит как бы перед самим престолом Господа.

Этот храм необычен ещё и тем, что, по преданию, именно здесь перед концом света совершится самая последняя Литургия. Когда пучина страстей и людской грязи захлестнёт всю нашу бедную землю, этот храм на вершине удела Божией Матери останется последним местом, где афонские монахи вознесут свои молитвы Богу: Господи помилуй - «Кирие элейсон!» И, может быть, эта последняя, отчаянная молитва будет той самой молитвой десяти праведников, которая оставит нам надежду ниневитян.

Пока мы обсуждали предстоящий подъём, к нашему разговору прислушивался мужчина лет сорока пяти, сидевший за соседним столиком. Наконец он подошёл к нам, представился и попросил разрешения присоединиться к нашей группе и вместе с нами подняться на вершину Афона. Это был русский турист, по виду крепкий и спортивный. Характер у него оказался очень живым, общительным, ему было всё равно, куда идти или ехать, а услышав наш разговор, он загорелся и стал проситься с нами.

Я подумал о том, что мы морально готовились к такому подъёму, брали благословение, молились, а для него это просто случайность. Но решили не отказывать просящему, тем более, что в одиночку на вершину подниматься нельзя. Мы согласились взять его с собой, правда, предупредили, что это не просто спортивная прогулка. Он весело улыбнулся в ответ на наши слова, и мы подумали, что такое легкомысленное отношение к восхождению на вершину Святой Горы может быть опасным для него. К сожалению, интуиция нас не подвела.

Дорога к вершине

На пароме мы добрались до пристани у скита святой праведной Анны. Вверх, к скиту, вели очень удобные бетонные ступени. Поднявшись, помолились преподобной Анне, попросили помощи в успешном восхождении, попили водички и пошли вверх по каменисто-грунтовой тропинке.

Когда поднялись вверх уже порядочно, у одного из кунгурских парней началась боязнь высоты, о чём он сам раньше и не подозревал. Он поднимался по тропинке и почувствовал, как закружилась голова, стали подкашиваться ноги. Мы подбадривали его, советовали смотреть только на нас, не переводя взгляд на местность, останавливались, когда ему становилось слишком плохо.

Сделали привал. Еда была самая простая: помидоры, хлеб. Немного горького шоколада, как высококалорийного продукта. Выпили немного воды. Помолились, в том числе, за нашего спутника. Паренёк отдохнул от напряжения и страха, немного адаптировался и дальше уже поднимался нормально, стараясь, правда, особенно не смотреть по сторонам.


Скит Святой Анны

Я поднимался и видел перед собой голубое небо, яркое солнце, дали, простиравшиеся вокруг. Каменистая тропинка иногда была очень крутой, так что можно было поскользнуться, иногда узкой, и можно было просто упасть с неё. С одной стороны этой тропинки высилась гора, а с другой – крутой каменный спуск. Эта тропинка не такая опасная как тот узкий карниз, по которому я шёл на Карулях, обдирая о скалы руки и колени в кровь, но всё же идти нужно было тоже очень осторожно.

Камни были разного размера, и ноги нередко подворачивались на них, что затрудняло передвижение. Иногда камней становилось меньше и идти было легче, иногда тропа становилась очень крутой, и это снова замедляло ход. С высотой менялись климатические зоны и вид вокруг. Появились карликовые дубы больше похожие на кустарники, их можно было узнать по характерным светло-коричневым желудям. Иногда открывалась такая величественная панорама Афона, что просто дух захватывало.

А потом мы зашли в лес, как бы негустой парк. Там царил мрак, тенистые деревья, низкорослые кустарники, будто мы внезапно оказались на равнине. Нам это напомнило Россию. Мы прилегли на землю, отдых очень утешил. Пошли дальше, и снова начались колючие кустарники, акация. Увидели крест и развилку и ободрились, значит, вершина недалеко.

Страхования

Мы растянулись в пути, и я уже не видел своих спутников, каждый шёл со своей скоростью. Какое расстояние мы прошли? На Афоне расстояние меряют не километрами, а часами. Если спросить афонского монаха о дороге куда-то, то он ответит, сколько часов требуется, чтобы дойти до места назначения.

Дорога становилась всё круче, растительность реже. Шли уже часа четыре, когда стал моросить дождь, поднялся холодный ветер. И тут у меня начались страхования, мне стало очень страшно. Страх проникал вглубь, казалось, до самых костей, ни молитва, ни усилия воли не могли его ослабить. Это не был ни страх темноты, ни людей, это был ничем не объяснимый холодный липкий страх, скорее ужас, обволакивающий всё тело, парализующий ум и волю.



Постепенно страх стал оформляться, стало понятно, что это страх смерти. В голову полезли навязчивые мысли о том, что у меня с детства больное сердце, и вот этот сердечный приступ – последний в моей жизни. И сейчас я умру – вот такой как есть, без исповеди и причастия, одинокий и беспомощный на узкой каменной тропе Афона. А это демон стал приближаться ко мне, и теперь я хорошо знаю, какой страх испытывают умирающие люди, когда Господь попускает злой силе приближаться к душе в смертный час.

Я упал, лежал без сил и ждал смерти. В ушах стучало, не хватало воздуха, сердце как будто сжали ледяной когтистой лапой. Мои попутчики были кто далеко впереди, кто позади, и я был совсем один. Пытался молиться, преодолевая страх, но страх забивал молитву. Постепенно, с еле теплящейся молитвой, пришло чувство, что я несу на гору весь груз своих грехов и груз грехов своих духовных чад, всех, за кого я молился, о чьём прощении я ходатайствовал перед Господом как пастырь. Я почувствовал ответственность за них, и молитва моя стала горячее, стала потихоньку пробиваться сквозь липкий холодный туман страхования.

Почувствовал, что, если смогу преодолеть этот морок, наваждение, бесовский страх, если смогу подняться и дойти, то, может быть, Господь примет мой труд, моё сопротивление как жертву, как мольбу о прощении. Эта мысль подняла меня на ноги, и я встал, пошёл вверх. Шёл чисто механически, плохо соображая, чувствуя вокруг себя бесовский рой, как будто они возле меня сплошной невидимой стеной. Я шёл, но чувство было такое, как будто я двигаюсь на месте.

Если смогу пробить эту стену, смогу дойти, то стану духовно сильнее. А я должен быть сильнее: за моей спиной невидимо, но духовно ощутимо стояли все те, за кого я молился, те, кто доверился мне – мои духовные чада. Этот помысл сделал молитву горячее, и я с умилением сердца воззвал к Пресвятой Владычице нашей – Богородице. И почувствовал, что стена рассыпается. Мне стало легче.

Увидел отца Симеона, который шёл сзади и приближался ко мне. Шёл молча, но по лицу его было заметно, как ему плохо. Я подумал об отце Игоре, о Евгении Валентиновиче, который перенёс инфаркт, и стал молиться за своих спутников. Почувствовал, что молитва окрепла, что Пресвятая смела с пути демонов как пылинку. И тут нам открылся скит Панагии. Захлестнула радость – дошли до Панагии!

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #19 : 21 Июля 2012, 00:14:22 »

(Окончание)

Скит Панагии

Когда все собрались, поделились переживаниями. Труднее всех досталось отцам, как я и ожидал. Легче всех оказался путь к скиту для нашего туриста, он поднялся первый, страхований никаких не испытывал. При виде наших измученных лиц очень удивлялся. Я видел, как гордость наполняет его и хотел предостеречь: Господь защитил его как младенца духовного от страхований, но, если он припишет лёгкость подъёма себе самому, то могут последовать искушения. Но он не стал слушать предостережений. И зря.


Скит Панагии

Потому что искушения действительно последовали. Ночью, во время ночлега в скиту, ему стало плохо, с ним случилась истерика. Он встал и начал кричать и рыдать: «Мне плохо! Зачем я с вами пошёл?! Я больше никуда не пойду! Мне нужно вниз! Я не могу, понимаете, просто не могу здесь оставаться!» Мы стали уговаривать его, утешать, но он был не в состоянии нас слушать, не мог лежать, сидеть и вёл себя как одержимый.

В это время ночью с фонариком с вершины спускалась группа паломников, торопясь на паром, и он, рыдая, убежал с ними, так и не дойдя до вершины оставшихся метров.

А мы остались ночевать. Обычно паломники так и делают - здесь ночуют, а утром, отдохнув, делают последний рывок к вершине, до которой остаётся метров семьсот. Скит представляет из себя небольшое здание, внутри зал с камином, который можно растопить, чтобы подсушиться и переночевать в тепле, а часть здания – маленький храм – параклис.

В скиту шёл ремонт, рабочие-албанцы бетонировали пол, местами вместо бетона рассыпан гравий. Мы обрадовались пристанищу, принесли корягу, положили в камин, но он был не отремонтирован, начал дымить. В помещении лежали одеяла и спальники, довольно старые, рваные, грязные, но ими можно было укрыться, подстелить под себя: вокруг довольно влажно и холодно, градусов десять, а мы все – уставшие, мокрые от пота и дождя. Кому достался спальник, кому одеяло, кто-то попытался уснуть сидя возле дымящегося камина.

Всю ночь я мёрз, дрожал от холода и сырости, уснуть почти не мог, молился. К утру забылся и на пару часов уснул. Когда проснулся – всё тело ныло, ноги гудели, но эта усталость была приятной. За все грехи наши прости нас, Матерь Божия!

На вершине

Вышли на улицу и продолжили восхождение. Кругом туман, холодно. Отошли от Панагии метров сто, но её уже стало не видно. Извилистая тропинка, скользкие камни, растительности нет – северная природа, похожая на тундру. Поднимались больше часа, хоть и недалеко, но приходилось идти медленно: камни под ногами скользкие, легко упасть и покалечиться, покатившись вниз.


Крест на вершине Афона

Поднялись на вершину в семь утра. С одной стороны – пропасть, были случаи, когда здесь гибли неосторожные паломники, поднимавшиеся без благословения или без благоговения. На вершине стоит крест, русские паломники его позолотили золотой краской. В лужах ледок, мы прорубили этот лёд и умылись чистой дождевой водой.

Маленький храм Преображения без куполов. Зашли в храм. Очень холодно. Достали всё необходимое и начали совершать Литургию. Втроём совершили Проскомидию, вынули частицы за своих чад, прося Господа помиловать их и нас. Кунгурские паломники пели вместо клироса, нестройно, но дружно – от души. Причастились.


Храм Преображения Господня на вершине Афона

И ощутили такую духовную радость, которую невозможно передать словами… Мы были буквально пьяные от радости! И я вспоминал, какую радость духовную ощущали апостолы в день Пятидесятницы, так что неверующие поражались этой радости и, не понимая её, думали: «они напились сладкого вина»! И мы, немощные, маленькие и слабые в сравнении с апостолами, тем не менее, ощущали радость Духа Святаго так же сильно, и мне хотелось так же воскликнуть: «Возрадовалось сердце моё и возвеселился язык мой; даже и плоть моя упокоится в уповании…»

Вышли из храма – солнце выглянуло, рассеялись тучи – красота! Величественность панорамы, синее море, вид на всю Святую Гору – наполняли душу радостью. Самый пик – маленькое неровное плато. Мы стояли на вершине – камни, храм, афонские святые и мы, ощущение, что мы все – единое целое! Явственно ощущаемое присутствие Бога и Пресвятой Богородицы. Чувство чего-то вселенского, космического – единая церковь – небесная и земная!

Трудно словами передать то, что я чувствовал тогда – духовный восторг, радость! Все страхи отошли, и я чувствовал себя счастливейшим человеком в мире. Пресвятая Богородица, благодарим Тебя за неизреченную милость к нам, грешным! Господи, да святится имя Твое!

Спустились до Панагии. Здесь мы сердечно простились и расстались со своими спутниками. Они торопились на паром, а мы с отцом Симеоном и Евгением Валентиновичем собирались идти по Афону дальше.

Мы заблудились

Мы решили спускаться не к скиту Святой Анны, а по другой стороне, чтобы обогнуть Афон и попасть в Великую Лавру, самый древний монастырь Афона, основанный ещё преподобным Афанасием Афонским.

Шли не спеша. Чувствовали необыкновенную лёгкость и духовную радость. Было тепло, даже жарко, и мы согрелись после холодной ночи. Дошли до развилки, от которой уходили две дороги – направо и налево. Дорога левее казалась заброшенной, как будто по ней давно никто не ходил. Вдобавок чуть дальше её преграждало упавшее дерево. А дорога направо казалась более ухоженной, по ней мы и решили пойти.

Как оказалось, позднее, мы сильно ошиблись: выбрав дорогу налево, мы в этот же день оказались бы в Великой Лавре. А тут – идём-идём, три часа пути, четыре, а дорога продолжает петлять, причём явно спускается вниз, а мы хорошо знали, что Великая Лавра не внизу. Уставшие за прошлый день ноги стали сильно болеть, особенно икры и ступни: при восхождении напрягается бедренная часть, а при спуске удар приходится на нижнюю часть ноги. Ноги казались совершенно разбитыми, и мы шли уже с трудом, ковыляя кое-как.


Катунаки

Вдали показались маленькие кельи, находившиеся на приличном расстоянии друг от друга, и мы осознали, что заблудились. Позднее поняли, что было это промыслительно и назидательно для нас. Кельи оказались скитами Катунакии. Смеркалось. Нас утешила мысль, что хоть ночевать мы будем в обитаемом людьми месте, поскольку ночевать на открытом воздухе на Афоне опасно из-за змей, страхований и прочих опасностей.

Рассмотрев сверху кельи, выбрали самую благоустроенную, самую богатую на вид с ухоженным садом, решив, что в такой келье легко найдётся место для трёх паломников. Спустились к ней. Сверху казалось, что все кельи находятся недалеко друг от друга, но когда мы спустились, то поняли, что между ними довольно большое расстояние. Для наших разбитых ног такое расстояние казалось уже просто огромным.

Постучали в железные врата скита, но никто не открыл. Мы в изнеможении опустились на землю рядом с воротами: второй день в пути, весь день мы пили только родниковую воду и поделили на троих плитку горького шоколада. Потом стали стучать снова. Раздался голос, но дверь нам не открыли. В ней распахнулось окошечко, и обитатель скита громко заговорил по-гречески, отказал нам в приюте, для убедительности помахав сурово руками: «Нет, нет, мы не принимаем!»

Куда идти? Казалось, мы не в состоянии сделать ни шагу больше. Внезапно к нам подошёл какой-то трудник. Он привёл нас к маленькому сарайчику, служившему ему пристанищем. Сарайчик был так мал, что он сам с трудом в нём помещался. Он не мог принять нас на ночлег, но отнёсся к нам с любовью и сочувствием: дал нам яблоко, хлеб, лукум. Поделился тем немногим, что имел, но сделал это от чистого сердца. Мы перекусили, сидя на траве у сарая и почувствовали небольшое облегчение. Нужно было идти дальше. И мы с трудом встали и пошли, решив ночевать в лесу. А утром попытаться дойти до Лавры.

Уже совсем стемнело, каменистая дорога вела то вверх, то вниз, и её уже плохо было видно в сгущающихся сумерках. Позднее мы узнали, что находились в большой опасности: совсем рядом была пропасть, и мы могли упасть в неё в темноте. Также в этом месте были часты камнепады: стоило неосторожно наступить ногой на неподходящий камень, и на тебя обрушивалась целая лавина камней.

Ночлег в келье святого Иоанна Предтечи и урок любви Христовой

Внезапно мы услышали крик – нас звали. Из темноты показалась фигура монаха, потом второго, они бежали к нам, просили остановиться и звали за собой. Оказалось, что трудник сбегал в другую келью и рассказал живущим там греческим монахам о нас. И они бросились бежать за нами, чтобы предложить нам ночлег.

Мы с радостью последовали за ними. Скоро перед нами из темноты выросла старинная, очень бедная келья. Здесь жили два монаха, они-то и побежали за нами, боясь, что не успеют, и путники останутся без приюта. Нас заботливо накормили. Еда была самая простая и бедная: холодные овощи, хлеб, вода – всё то, чем питались они сами.

Монах постарше, очень благообразный, худой, аскетического сложения показал нам койки и успокоил: «Отдыхайте, как следует, мы вас на утреню будить не станем, разбудим только на Литургию». И мы, счастливые, провалились в крепкий сон.

Утром помолились на Литургии в маленьком параклисе. После службы вместе потрапезничали. Видно было, что эти монахи очень бедны, но они охотно делились с нами последним. Старший спросил меня, кто я. Узнав, что я игумен, духовник монастыря, спросил, сколько сестёр подвизается в нашем монастыре. И с большой любовью подарил на всех простые бумажные иконочки святого Иоанна Предтечи. Оказалось, что это был скит Иоанна Предтечи, и великий святой через этих монахов оказал нам свою милость.

Мы предложили им деньги, но они испуганно замахали руками: «Нет-нет!» Они оказали нам гостеприимство не ради денег, а по любви, по заповедям Христовым. Они не просто приняли нас, поздно ночью эти монахи выбежали из своей кельи и бросились бежать за нами, чтобы пригласить к себе и щедро поделиться тем малым, что у них было.

Я пошарил рукой в рюкзаке, нашёл баночку икры и протянул её монахам. Они взяли её с радостью, и я понял, что такой гостинец они видят крайне редко, а, может, и никогда.

Мы сердечно попрощались с ними и пошли к Лавре. Дошли до Лавры и поняли, что выбрали неправильную дорогу, которая и провела нас круговыми путями, петляя серпантином к морю, к скитам Катунакии.

Подумав, поняли, что неслучайно произошла эта ошибка. Ведь пройдя этот кружной путь, мы встретились с двумя монахами бедного скита, которые оказались богатыми как никто – богатыми Евангельской любовью, искренней, чистой, нелицемерной, бескорыстной, любовью ради Христа. Мы вынесли для себя, как это важно – принять странников, бежать за ними вслед, чтобы послужить им, а потом ещё и благодарить тех, кому оказал милость и гостеприимство за возможность послужить им ради Христа. Это было гостеприимство Авраама.

Любовь этих монахов оправдала в наших глазах и негостеприимство богатого скита, исцелила рану наших душ, удержала от осуждения.

Мы давно уже были дома, но восхождение на вершину Афона осталось с нами – в наших душах, наших сердцах, преображённых милостью Божией там, в маленьком Афонском храме Преображения. Евгений Валентинович как святыню бережёт одежду, в которой поднимался на вершину Афона. И мы с отцом Симеоном храним это путешествие в сердцах наших и с любовью делимся им с вами, читателями этого рассказа.

Ольга Рожнёва

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/54942.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #20 : 23 Августа 2012, 20:09:57 »

Афонские истории отца Савватия. Часть III

Далёкий Афон – я никогда не увижу тебя: твоих таинственных гор и строгих монастырей, уединённых келий и калив, каменистых тропинок Карули и вершин Катунакии, не спущусь к синим волнам Эгейского моря, не проснусь от звука деревянной колотушки в паломнической гостинице – архондарике. Монашеская республика Афон недоступна для женщин. Но я могу услышать истории об Афоне своего первого духовного наставника – игумена Савватия.

Послушание от Бога

Главное послушание афонских монахов – молитва. Особенность Афона в том, что большинство молитв возносится к небу ночью, когда все остальные люди мирно спят.


Служба в Ватопеде.

Афонские монахи спят, как правило, часов пять, пять с половиной. Конечно, есть подвижники, которые спят меньше, но в целом, пять часов – сон афонского монаха. После вечерней келейной молитвы они ложатся ненадолго отдохнуть, чтобы в половине второго ночи встать на полунощницу. Это настоящий подвиг, который понести сложно. Возможным его делает благодать Святого Духа.

Представьте себе, что вы крепко уснули. Второй час ночи, самый глубокий сон. А вам нужно вставать и идти на службу в храм. Молиться всю ночь: полунощница, утреня, а потом Литургия, которая заканчивается около семи утра. Час отдыха и нужно идти трудиться на послушании. И так каждый день, из года в год – всю жизнь.

В первый свой приезд я жил на Афоне около месяца и с трудом переносил этот режим. Вставать было очень тяжело, постоянно испытывал усталость, недосыпание, приходил в храм совершенно сонный. С удивлением замечал, что хоть плоть и страдает: болят и отекают ноги, ноет спина и поясница, – а дух бодр, и ум после ночных служб обретает особую чуткость. Во время молитвы сознание ненадолго отключается, но душа бдит и молится. И ты ярче, чётче, глубже воспринимаешь молитву.

Заметил, что полунощница даётся нелегко даже афонской братии, много лет живущей на Афоне. На утрене становится легче. А во время Литургии – душа поёт и славит Бога.

Пример стоящих рядом афонских отцов меня очень вдохновлял: многие стояли, не присаживаясь, отдаваясь молитве всей душой.

Думал про афонских монахов: я возвращаюсь в родной монастырь и отдыхаю от переутомления. У нас, конечно, тоже бывают ночные службы, но нечасто. А для них ночная молитва – главное послушание, жертва Богу, жизненный подвиг. Всей своей жизнью, всей крепостью своей служат они Господу, исполняют первую Заповедь Моисея, превозмогая сон, немощь, телесную тугу, боль.

Это сложно понять, не испытав на себе: разбуди нас не вовремя, на час раньше, не дай выспаться день, два, три, мы раздражаемся, гневаемся, срываемся на ближних.

А они так живут всю жизнь. Молятся ночью с любовью за весь мир – такое послушание дано им от Бога.

Афонские послушания

Как-то я жил и трудился в русском Свято-Пантелеимоновом монастыре. И вот мне и ещё четверым афонским паломникам дали послушание: работа на огородах. Огороды расположены на террасах, устроенных на склонах гор, и в земле часто попадаются камни величиной то с яблоко, то с небольшую дыньку. Монах на мини-тракторе пахал огород, а мы впятером шли за плугом, выбирали из земли камни и откидывали их за край поля, на широкую межу.


Плантации Пантелеимонова монастыря.

Трактор доезжал до конца поля, разворачивался, и мы снова шли за ним. Точнее, почти бежали. Двигаться нужно было быстро, быстро собирать и откидывать камни, всё это под палящим солнцем.

Мы с трудом успевали за трактором, и монах-тракторист подгонял нас. В течение пяти часов очистили несколько огородов, пару раз отдыхая несколько минут на солнцепёке, так как тени поблизости не было.

И я вдруг почувствовал такую страшную усталость, что, казалось, с места не мог сдвинуться, не то, что бежать за трактором. Руки, ноги, спина – всё болело, сердце частило, дыхание прерывалось. Я просто физически не мог больше продолжать работу на непривычной жаре в таком быстром темпе.

Все уже начали подниматься с земли после пятиминутного отдыха, а я медлил, казалось, что на ногах стопудовые гири. Было очень стыдно: все продолжат работу, как я смогу остаться сидеть на обочине? Братья тоже устали, если я перестану работать, то им придётся ещё тяжелее…

Взмолился Пресвятой Богородице:

– Матерь Божия! Вот я тружусь в Твоём саду среди Твоих чад. Они афонские монахи и Твои близкие чада, а я пришёл послужить им. Прими мой труд как труд самого недостойного раба Твоего, а мою усталость и боль как жертву!! Помоги мне! Если б я откидывал каждый камень как жертву за свои многочисленные грехи! Смилуйся, Матерь Божия! Позволь мне ещё потрудиться в Твоём саду!

И случилось чудо, такое маленькое, моё личное чудо… Я почувствовал, как мгновенно исчезает усталость, как сила вливается в мои мышцы. Испытал такое вдохновение, что вскочил на ноги и бросился работать. Бегал быстрее всех, дальше всех швырял камни – такой прилив сил испытал. Во всём теле и в душе царила лёгкость. До конца послушания я работал с радостью.

А потом тракторист посмотрел на часы и остановил трактор: наступило время молитвы. И мы пошли переодеваться для службы. Как в древности: старец позвал послушника-переписчика духовных книг, и он вскочил с места, не дописав букву. Так и здесь, пришло время молитвы – всё оставили и пошли молиться.

Афонское искушение

Как-то я приехал на Афон на месяц помолиться и потрудиться. Мне дали послушание развешивать для просушки постиранное бельё со всего архондарика, целую кучу сырого белья, потом собирать его, гладить и сдавать. Работы было много, и жизнь протекала обычно для монастыря: молитва, службы, послушание. Только службы ночные, молитва длиннее, а послушание отнимало необычно много сил и времени.


В швейной мастерской Ватопеда. В день здесь ставится около 40 заплат.

Первую неделю я адаптировался, постепенно стало легче, втянулся. А на второй неделе навалилась смертельная тоска. Меня стало просто ломать, выгонять с Афона. Было плохо и душевно и физически, накатилось такое уныние, что я стал раздумывать, не уехать ли раньше намеченного срока. Если так тяжело, то, может, поменять билет? Никто не пострадает, если я уеду раньше, а терпеть это страшное уныние уже не было никаких сил.

Решил на следующий день обменять билет, почувствовал некоторое облегчение и решил немного почитать. У меня с собой была книга архимандрита Софрония (Сахарова) про старца Силуана. И вот открываю я книгу на первой попавшейся странице и читаю строки очень подходящие к моему настроению, только из строк этих явно следует, что нельзя мне никуда уезжать.

Я подумал: вот старец Силуан ответил на моё тяжёлое духовное состояние, значит, нужно остаться. Прошёл час, я забеспокоился снова. Понимал умом, что это искушение такое, но душа беспокоилась всё равно, не мог справиться с искушением. Снова навалилась такая мука, тоска. Я подумал: слова старца просто совпали с моими чувствами, и совпали совершенно случайно, а сказал он эти слова совершенно по другому поводу, и ко мне они никакого отношения не имеют. Нет, нужно уезжать раньше, сил нет терпеть эту тоску.

Пытаясь спастись от уныния, достал послания Апостолов, открываю, читаю, а там, другими словами, но то же самое. Один смысл – что нельзя мне сейчас уезжать, смертельно опасно, последствия будут страшные. На меня нападает уже мистический страх.

Открываю Евангелие с молитвой: Господи, что мне делать? Мне так тяжело! И читаю уже в Евангелии ответ в том же ключе. Я понял, что уже Сам Господь мне как Фоме неверующему даёт ответ, и нужно терпеть до конца это странное, такое тяжёлое искушение, с которым раньше на родине я не сталкивался: было уныние, была и тоска, но такой силы они никогда не достигали, никогда не были столь мучительны.

И я, получив внутренний ответ, приготовился терпеть до конца. Мне было так тяжело, что, видимо, даже мой внешний вид выдавал душевную тугу. Я шёл по монастырскому дворику, и ко мне подошёл отец Философ. Внимательно посмотрел и спросил прямо:

– Что, отче, ломает тебя?

– Очень ломает…

– Ну, помоги тебе Бог! Мы за тебя помолимся…

И, видимо, отцы помолились. Потому что спустя короткое время искушение отошло. На душе стало спокойно и мирно, и я уже сам недоумевал: как мог так страдать, как мог планировать уехать раньше срока и прервать такую желанную, такую долгожданную поездку на Афон?

А потом один из отцов как бы случайно, мимоходом рассказал мне историю:

– Есть такой рыжий бес, который изгоняет монахов с Афона, тащит их на корабль и уводит в мир, напуская на монаха страшное уныние. Как-то афонский инок шёл по тропе с молитвой и встретил этого рыжего беса. Смотрит, а у него на плече и на шее шерсть рыжая вся стёрта.

Монах и спрашивает:

– Ты кто?

– Я-то? Я бес.

– А почему у тебя шерсть так странно стёрта?

– Да я на плече таскаю монахов в мир. Трудное это дело! Но вот если утащу, то тогда в миру я уже сам на них езжу.

Так что афонские монахи с этим искушением, с унынием необычным, бранью на грани сил человеческих, хорошо знакомы. Они помогли мне своей молитвой. И я теперь знаю, что это за брань. Возможно, Господь попустил мне её для духовного опыта.

И я хорошо запомнил духовное переживание: одной половинкой своей души я находился в аду, а другой половинкой – в раю. Страшное томление – и блаженство – и всё это во мне. Это была моя первая поездка на Святую Гору, когда я понял, что Афон – это ещё не небо, но уже и не земля. Афон – это такая ступенька, промежуточное звено между небом и землёй. И искушения здесь тоже непростые. Школа духовная – вот что такое Афон.

Пасхальная радость

Иногда меня спрашивают, какое воспоминание об Афоне – самое радостное. И мне не нужно долго рыться в кладовых памяти: я хорошо помню этот день. Только не знаю, смогу ли передать вам ту радость, которую тогда испытал. Внешнего – ничего, никаких особых красок, никаких впечатляющих событий или ярких встреч…


Афонская ночная пасхальная служба.

Сретенье. Праздничная служба в Покровском храме русского монастыря. Как обычно, полунощница, утреня, праздничная Литургия. Я причастился на Литургии, в конце службы мы все пошли ко кресту, а потом в полном молчании стали выходить из храма и спускаться по каменным ступеням в трапезную.

И я почувствовал, как переполняет меня пасхальное ощущение радости, необычно светло и легко на душе. Конечно, я и раньше переживал моменты духовной радости, но такой духовный подъём, покой, тишина помыслов, блаженство – Фаворское блаженство – такое бывает редко. Милость Божия. Такая внутренняя встреча с Господом.

Мне было отчасти – только отчасти, конечно, понятно состояние апостолов, которые воскликнули: «Господи, как хорошо нам здесь – хорошо нам зде быти! Давай построим три кущи и будем здесь жить!»

Рядом со мной спускался по лестнице иеромонах Исидор. Взглянув на меня, он тихонько сказал:

– Какая благодать! А ты чувствуешь, какая сейчас благодать?

Я тихо ответил:

– Да… Как хорошо!

И он стал спускаться вперёд, чтобы я не начал разговаривать с ним, и чтобы мы оба не расплескали эту духовную радость.

(Окончание следует)
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #21 : 23 Августа 2012, 20:11:10 »

(Окончание)

И я был счастлив до слёз, что не один я так чувствую, что мы переживаем одинаковые чувства – Господь пришёл и нас благословил. И можно отчасти – опять же, только отчасти, почувствовать, как люди живут в раю – ни зависти, ни злобы, только счастье и Бог во всём. И эти переживания уже не забыть. Не променять на мирские суетные удовольствия. Душа тянется к этому раю, ищет его, и не может удовлетвориться ничем земным.

Святыни Афона


Чудотворная Зографская икона св. вмч. Георгия

Святынь на Афоне очень много. В болгарском монастыре Зографе три древних иконы Георгия Победоносца, написанные в разное время, но все три оказались в этой обители. Одна из них по преданию изобразилась сама собою на чистой иконной доске. Именно она впоследствии дала названию монастырю – «Зограф», что означает "живописный" или "живописец".

Этот образ хранит знамение о наказании тех, кто не почитает святые иконы: когда один недоверчивый епископ непочтительно ткнул пальцем в лик святого, сомневаясь в старинности и чудесности святого образа, его палец вошёл в икону словно в мягкий воск по фалангу. Палец зажало, и пришлось отрезать зажатую часть. Монах Зографа поднёс свечу к иконе, и я сам смог отчётливо увидеть засохшую кожу этого пальца.

Для нас привычен образ Георгия Победоносца на белом коне с копьем, разящим змея. А на этой чудотворной иконе святой предстоит в виде прекрасного юноши – воина в доспехах и с копьем в руках. Лицо его совершенно спокойно, как и при казни, которую великомученик неустрашимо принял. Ему не было ещё и тридцати лет… Я всегда почитал Георгия Победносца, а когда увидел чудесную икону, стал часто молиться этому святому. И он скоро отзывается на молитву.

Однажды отцы Свято-Пантелеимонова монастыря поехали в Иверон и взяли меня с собой. Сначала мы заехали в скит святого Андрея Первозванного.

В 1841 году русские монахи выкупили эту землю у Ватопеда, скит процветал, и в свои лучшие времена численность братии достигала 800 человек. К 1965 году их осталось только пятеро, средний возраст 78 лет. Все они потихоньку умерли, а приток братии из России прекратился. В 1971 году скончался последний русский насельник скита, монах Сампсон, и скит снова перешел во владение Ватопедского монастыря.

Святыня скита – чудотворная икона Божьей Матери «В Скорбях и Печалях Утешение». Здесь самый большой на Афоне собор в честь апостола Андрея, он вмещает пять тысяч человек. Представьте себе храм из гранита площадью более двух тысяч квадратных метров, в котором сто пятьдесят окон.

Мы вошли в собор и как раз вынесли для поклонения главную святыню скита – драгоценный ковчег с главой апостола Андрея Первозванного. И по всему громадному храму – благоухание! В каждом углу, в каждом месте храма разлилось удивительное благоухание. И мы застыли на месте, ощутив благодать Божию и милость апостола как духовное утешение.

Затем поехали в Иверский монастырь. Здесь главная святыня – икона Иверской Божией Матери. Лик Пречистой хранит след удара копьём иконоборцев. Из поражённого места хлынула кровь, и благочестивая вдова, в доме которой икона хранилась, опустила святыню в море, чтобы спасти её.

Чудесная икона приплыла в столпе огненного света к берегу Афона, и инок Иверского монастыря святой Гавриил Грузин пошёл по воде и принял святыню. Сначала икону поставили в храме, но на следующий день она чудесным образом оказалась над вратами обители, и явила Свою волю иноку Гавриилу во сне: Она не желает быть хранимой иноками, а Сама будет Хранительницей обители. Поэтому святая икона называется Портаитиссою, Вратарницей, и в акафисте мы славим Её: «Радуйся, Благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая!»


Прп. Гавриил встречает чудотворную Иверскую икону

По преданию, перед концом света икона уйдет из обители так же таинственно, как и пришла. Но пока святыня с нами – есть ещё время на покаяние.

Когда приехали в Иверон, зашли в параклис, небольшой храм слева от врат, где сейчас хранится святой образ. В параклисе, немного в стороне от иконы, стоял греческий монах и тихо рассказывал двум паломникам о святыне. Мы подошли к иконе, все пятеро встали на колени и стали читать акафист Божией Матери, каждый по икосу и кондаку по очереди.

Мы стояли на коленях перед иконой, и такое умиление появилось в сердце, что стало трудно дышать, на глаза сами навернулись слёзы. Первый инок начал читать, прочитал пару строк и не смог читать дальше – заплакал. Продолжил молитву второй инок, и через несколько слов у него тоже потекли слёзы. Потом заплакал третий, и через несколько минут мы, все пятеро, крупные, высокие, бородатые русские монахи как дети рыдали перед иконой Пречистой.

Мы – такие немощные, грешные, гнусные – и почувствовали Её Материнство. Каждый осознал: ты Её сын, грешный, но сын. И Она тебя приняла, не отвергла – и это чудо Божие. Особое состояние, которое трудно передать словами. Ты не можешь просто так стоять перед Ней: изнемогаешь от Света, от Божией милости и благодати, таешь от благодати.

Грек прекратил рассказывать паломникам про икону, на цыпочках, с благоговением, осторожно посматривая на нас, они вышли из паркалиса, чтобы не мешать нам. И мы какое-то время просто стояли на коленях перед образом Пресвятой Богородицы и плакали, не в силах сдержать слёз от нахлынувшей благодати, обильно изливаемой святой иконой.

Потом утёрли слёзы, приложились с благоговением к святому образу и, притихшие, в умилении вышли из храма. Молча сели в машину и в полной тишине поехали к себе в монастырь. Духовное переживание было таким острым, таким сильным, что до конца пути мы не сказали друг другу ни слова.

Встречи

Монастырь Эсфигмен, известный своим раскольническим духом, встретил нас неласково. На монастырском флаге – череп и кости, девиз монастыря «Православие или смерть». Здесь не признают Константинопольского Патриарха Варфоломея, игнорируют решения Священного Кинота Афона.


Эсфигмен

Мы заехали в монастырь, чтобы поклониться святыням. Объяснили, что православные, священнослужители. Но отношение к нам всё равно было очень настороженным, монахи смотрели недоверчиво, обращались с нами грубовато, пренебрежительно.

В храме вместо привычного благоухания ладана я ощутил какой-то резкий запах наподобие нафталина, перехватило дыхание, было тяжело дышать. Из монастыря мы ушли быстро.

Зато в Хиландаре братья-сербы приняли нас очень радушно, дали возможность поучаствовать в службе. Мне благословили читать Шестопсалмие. Один тропарь во время службы мы спели вместе – мы по-русски, они по-сербски, и было очень радостно: мы вместе славим Бога. Любовь и тепло – эти чувства мы испытали при встрече с монахами Хиландара.

Урок отца Ионы

Как-то я жил в Свято-Пантелеимоновом монастыре и решил сходить в Старый Нагорный Русик. Он расположен недалеко – на расстоянии четырёх километров, но, поскольку дорога идёт в гору (до высоты более чем 400 м над уровнем моря), то занимает она примерно час ходьбы. В конце XIX века здесь проживало около 20 монахов. С кончиной последнего монаха Старый Русик долгое время пустовал, поэтому его храмовые постройки и братские кельи постепенно приходили в упадок, а некоторые даже разрушались.


Старый Руссик.

Я пока и сам не знал, почему у меня появилось желание попасть туда. Знал, что там живёт только один монах, отец Иона, как хранитель, встречал его раньше – по праздникам он спускался в монастырь, причащался и уходил к себе, в Старый Русик. От игумена Свято-Пантелеимонова монастыря у него было послушание — постоянное чтение Псалтири. Все монахи – в монастыре, а он – там, совсем один. Старый, худенький, маленького роста.

И вот я пришёл туда и увидел четырёхэтажный пустой корпус с пустыми окнами нежилых келий. На этажах, в концах коридора – маленькие храмы – параклисы. Когда-то в Старом Русике жил святой Савва Сербский.

Я подошёл к двери и постучал. Стучал долго. Слышу шаги, и понимаю, что отец Иона там, внутри, но к двери не подходит и не открывает. Я постучусь, отойду, похожу рядом с корпусом, снова подойду, постучу – не открывает. Думаю: занят, наверное, отец Иона. Вдруг – слышу, наконец:

– Прочитай молитву.

Я прочитал молитву и только тогда он мне открыл. Открывает дверь, а сам молится и крестится. Объясняет мне спокойно:

– Я без молитвы – не открываю. Бесы приходят, стучатся, а я им не открываю…

– Отче, прости, я думал: корпус огромный, никого у двери нет – кто же услышит молитву!? Думал – ты не слышишь…

– А я всё слышу… Приехали православные румыны, встали на колени и тихонько читают акафист. Они даже не стучали… А я услышал пение – мощный хор! Вышел – смотрю: а они тихо, смиренно молятся…

– Отче, простите меня…

– Да… Видишь вот: они не стучали, а просто тихо молились – и я услышал. А я был на четвёртом этаже…

Он поговорил со мной немного, и из его рассказа я понял и почувствовал его верность монашеским обетам, его послушание духовному отцу – он жил благословениями духовного отца, отсекая свою волю. Кому-то из учёных монахов его послушание могло показаться наивным, детским, но это была его жизнь – не лукавое, а искреннее послушание, то, которое привлекает благодать Божию и превращает сухую ветку в цветущее дерево.

Он не ругал меня, не укорял, просто рассказывал, объяснял, а я чувствовал самоукорение. Чувствовал, как мне далеко до него. Он – инок, а я – игумен, и я получил назидание от него. И ощутил свою духовную нищету. Просто от того, что я его видел и слышал. И я понял: это было главное, для чего Господь меня сюда привёл – чтобы моя спесь разбилась о его детскую простоту.

Когда видишь таких людей как отец Иона – много от них получаешь, налаживается такая духовная связь. Ты начинаешь в свою меру подражать им – есть люди – как звёзды на церковном небе, и им можно подражать.

Вот читаешь в Патерике: «Отцы решили собраться и поделиться духовным опытом. Посидели, посмотрели друг на друга – и разошлись. И получили большую духовную пользу». Читаешь – и думаешь: как же это так? А духовный человек это хорошо понимает…

И меня, грешного, Господь сподобил получить духовную пользу от встречи с отцом Ионой.

Ольга Рожнёва

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/55644.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #22 : 28 Ноября 2012, 23:45:07 »

Павле Рак

Лики Афона

Часть 1. Отцы Иоаким и Исидор

Павле Рак, сербский философ, переводчик и публицист, жил на Святой горе в конце 1980-х – начале 1990-х. Его путь на Афон лежал через тернии диссидентских исканий и встречу со Христом через Его образ и подобие в лице верующего человека:


Крест на вершине Святой горы Афон

– Я ещё не слышал, чтобы кто-то шёл к Богу столь обходной дорогой. В молодости я в церковь не ходил. Меня крестили, но после этого я бывал в храме как турист и думал, что христиане – это бабушки, которые находят в церкви ложную утеху своим страхам. Мои представления развенчала поездка на Афон, когда после окончания философского факультета я сделал себе подарок и отправился в Грецию. На Афоне я провел несколько дней. Наш сосед передал со мной письмо своему брату, святогорскому монаху, и тот всё мне показал, рассказал. Но самое главное: я ожидал увидеть людей подавленных и больных, а встретил весёлых и полных жизни. И они, понимая какой я, ничем этого не выказывали, но обращались со мной как с другом. Тот монах подарил мне книги старца Софрония «Силуан Афонский» и отца Иустина (Поповича). Они были написаны на очень высоком уровне (в то время, как я думал, что христианство – примитив для бабушек!). Не говорю, что это сразу меня обратило, но предрассудки улетучились.

Пару лет спустя после посещения Афона из-за своих политических глупостей я бежал из Югославии в Париж, где поселился рядом с сербской церковью и стал туда ходить. Один из сербов, с которыми я там познакомился отец Николай Чернокрак (сейчас он преподаёт в Свято-Сергиевском Богословском институте в Париже), поразил меня своей добротой. Я впервые тогда понял, что эта доброта исходит из того, что он христианин. Так что Бога я узнал в лице человека, созданного по Его подобию. Из-за этого так важно в себе развивать это подобие и через себя всему миру свидетельствовать Христа не тем, что говорим о Нём, а тем, что сияем изнутри.



В кинофильмах мы видим официальное лицо Афона. А есть Афон иной, сокрытый от посторонних глаз, Афон отшельников и аскетов. О нем рассказывает Павле Рак, перелистывая страницы альбома монаха Харитона и вспоминая дорогие лица, изображенные на фотографиях:

– Когда на Афоне снимают фильм, это делается либо тайком и для себя, либо официально, и тогда нужно пройти многие инстанции, чтобы добиться разрешения. Оно обычно выдается на съемку в больших монастырях. Так святогорцы сами защищают своих отшельников от видеокамер. И лучше…

Отец Иоаким

Вот отец Иоаким. Он жил над святой Анной на высоте 900–1000 метров над уровнем моря. Зимы там холодные, со снегом. Некогда большая келья сейчас полностью разрушилась. Отец Иоаким в ней подвизался вместе с несколькими братьями – румынами. Жил тем, что вырезал ложки, они были разбросаны у него повсюду – готовые, вырезанные наполовину… В середине 1980-х он остался один, а в 1992 году почил в возрасте девяноста с чем-то лет. На Афон отец Иоаким пришёл в 1912 году ещё мальчиком. И больше оттуда не выходил. Он ничего не знал о том, что происходит в мире. Кто-то сказал ему, что в Румынии коммунизм. Слово «коммунизм» он не знал и подумал, что это «общежитие». Ещё спрашивал: «А что у вас за король сейчас правит?»


Отец Иоаким

Помню историю. После ливня везде были лужи, и я воскликнул: «Ой, какой сильный дождь прошёл!» А он: «Да, очень сильный. Я находился в этом время в церкви, закончил вечерню и вышел посмотреть. Вижу: моя маленькая цистерна для дождевой воды уже полная. А большая цистерна так и так треснула и воду не держит. Возвращаюсь в храм и говорю: «Пресвятая Богородица! Ты же знаешь, что большая цистерна у меня лопнула, а маленькая уже полная. Зачем столько воды? Один вред от нее! Всё течёт…» И помолился. Дождь перестал лить».

Потом я ещё несколько раз заходил к нему, покупал ложки. Однажды пришел, а там, где церковь, за алтарной частью, стоит крест. Всё: значит, его уже нет в живых. Через год вернулся: келья рухнула (крыша была плохая уже при его жизни). В этой развалине я нашёл солонку, которую он выдолбил из дерева, грубую такую. Но для меня она очень дорога как память о человеке.

Отец Исидор

Вы видели, какие брови у него? Мощные! Исидор тоже из тех, которые долго прожили на Афоне. Он из зилотской семьи, поэтому и на Святой горе был среди зилотов. Но это не значит, что он плохо относился к другим, зилотизм – его семейная традиция. Он имел старую закалку, вел строгую, аскетическую жизнь.


Отец Исидор

Исидор в миру, кажется, был учителем или что-то в этом роде. Он очень любил читать, в отличие от многих простых монахов (таких среди зилотов много), хорошо знал Святых отцов. У себя в келье держал небольшое их собрание. Жил он вместе с Петром, своим учеником. Пётр пришел к Исидору молодым. Он не имел образования, поэтому обычно читал вслух Исидор, а Пётр слушал.

В 1991 году я жил на Афоне послушником и тогда ещё не знал, что там запрещено купаться. Я прибыл на Святую гору в феврале. Великий пост, напряжённый период: всё время в Церкви, да и работы много (меня поставили на послушания в монастырской гостинице и помогать на огороде). Поэтому и думать было нечего куда-то отлучиться. В середине апреля наступила Пасха. Стояла жаркая погода. На второй день Пасхи – работы никакой, и я пошёл прогуляться к морю и искупался. После этого меня отправили до святого Нила заказать резной крест, и по дороге я свернул к Исидору. Он спросил, как я живу, а я в восторге рассказываю ему, что хорошо – даже на Пасху пошёл и искупался. Он удивлённо посмотрел на меня: «Как купался?! Ой, ужас. Ты знаешь, что руки можно открывать вот до сих… », – и показал приблизительно на ладонь выше запястья. Затем подумал-подумал: «…ну можно и до локтя. Но выше никак» – «Почему?» – «Телу угождать плохо». И всё.

А вот ещё история про одного афонского владыку – лаврского монаха. Когда он стал владыкой, то жил в Карее, в Андреевском скиту, в одном корпусе с Афониадой, школой для мальчиков. Кроме того, там постоянно толпились паломники. И в какой-то момент владыка Хризостом воспротивился: «Я пришел сюда, чтобы быть монахом. А тут настоящий «Вавилон». Он взял келью на лаврской территории. Это больше часу ходьбы от святого Петра Афонского (а воздушной линией всего километр-полтора). Келья владыки виднелась от святого Петра Афонского, где жил Исидор. Владыка поселился один, без помощников и учеников, в полуразрушенной келье и потихоньку ее чинил. Однажды к нему в гости приехал друг-иеромонах из Греции. И вместе они отправились прогуляться до святого Петра, чтобы навестить соседей. Ну греки, Вы же знаете, одеваются просто, и не отличишь даже послушника от владыки – подрясник, скуфья и всё. Пришли. Друг владыки спрашивает Исидора: «Ну как у вас здесь? Хорошо?! Никого поблизости нет, тихо, спокойно, молитва…!» А Исидор отвечает: «Да, было тихо. Но некоторое время назад внизу поселился один владыка, и с тех пор «бум-бум, бам-бам». Покой – в прошлом! Друг владыки рассмеялся. Тогда Исидор понял, что что-то не так, пригляделся и узнал владыку. Упал ему в ноги: «Владыка святой, прости меня, старого дурака. Я семьдесят лет на Афоне, но так и не научился сдерживать язык свой поганый!» Владыка его обнял. Удивительная сцена – святой владыка и Исидор– зилот, его не признающий, но искренне перед ним кающийся…


Отец Петр

Однажды весной он послал своего ученика Петра – ну, Петру уже тогда было лет семьдесят ученику-то (улыбается…) в лавру за рассадой помидоров. Сами они её без теплицы вырастить не могли в столь суровом климате. А в тот год у лаврского огородника её осталось в избытке. Исидор ждал, что Пётр принесёт штук 10–15, а он принёс и посадил 50 или 70. Когда Исидор увидел это, он испугался: «Господи, что мы с ними будем делать! Мимо нас никто не проходит, кому раздадим? А вдвоём нам не съесть такое количество!» Эту историю Исидор рассказывал мне, сидя за алтарной частью храма на скамеечке. Тем временем Пётр приносил угощения. Потом (на скамеечке места уже не было) Петр уселся на землю и смотрел Исидору прямо в уста, впитывая каждое слово. Вот такой семидесятилетний ребёночек – ученик! Эти картины мне никогда не забыть!

С Павле Раком беседовала Александра Никифорова

http://www.pravoslavie.ru/put/57747.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #23 : 30 Ноября 2012, 01:47:34 »

Павле Рак

Лики Афона

Часть 2. Отцы Стефан серб, Мельхиседек румын и Никодим русский


Отец Стефан

Это серб отец Стефан, который тоже жил на Карулях. Отец Стефан провел там около сорока лет в келье, где во время Второй мировой войны жил старец Софроний (Сахаров). И где, скорее всего, он начал писать книгу о старце Силуане. Там позади есть пещера. В этой пещере Стефан устроил маленькое искусственное озеро, и зимой собирал дождевую воду, а летом поливал ей свои цветы. У него был прямо-таки райский сад!


Отец Стефан

Мне кажется, он юродствовал (хотя некоторые говорят, что был в прелести). Во время войны отец Стефан находился в Жиче, и владыка Николай (Велимирович) рукоположил его в диакона. Однажды в самом конце войны коммунисты хотели его расстрелять, он прыгнул в овраг и убежал от них. За такие «заслуги», за связи с владыкой Николаем его уважал сербский престолонаследник, между ними существовала переписка (я видел его письма к отцу Стефану).

Отец Стефан был человеком чудовищной физической силы! Он мог затаскивать по извилистой тропинке к себе с моря брёвна по сто пятьдесят килограмм каждое. Он служил литургию ежедневно и, как правило, один (что, как вы знаете, по канонам не положено, его осуждали за это). Вынимая частицы на проскомидии, он поминал людей. Я приносил ему имена, и потом через год или два он меня переспрашивал: «А как тот, а как этот?» Я уже забыл, кого я ему написал, а он все молился о них. Тысячу имён поминал ежедневно! И мне говорил: «Божественная литургия – это такое великое дело! Если бы я знал, что последняя литургия на земле будет отслужена в Южной Америке тогда-то, я бы сейчас же отправился туда пешком, чтобы присутствовать на ней. Потому что литургия – это всё. Она держит мир».

Он сетовал на то, что наш мир пал, и даже на Афоне не стало благодати: «Ночью встал, читаю правило перед литургией. А там, за хребтом, луна – приблизительно как сейчас. Вижу, благодать поднялась, – и руками показывает, – и ушла. Лишь немножко ее здесь, на Карулях, осталось». Однажды ему в маленьком храме святого Саввы Сербского (который он сам соорудил) явился святой Савва, похвалил его и говорит: «Стефан, мы ждём тебя. Ты придешь к нам раньше, чем ты думаешь». Стефан вспоминал: «Мне так хорошо было. А потом проснулся и стал размышлять: «Что значит: раньше, чем я думал? Я рассчитывал, что буду жить ещё тридцать лет. А что значит раньше? Пятнадцать? Ну, это так много, так много! Целых пятнадцать лет ещё жить!»


Отец Стефан кормит птиц. Фото: о. Вениамин (Гомартели)

Он кормил синичек и разных маленьких птичек. Позовет: «Ци-ци! Ци-ци!», – и они слетались, садились к нему на руку. Это очень соблазняло его дымчатого кота, который тогда делал: «У-у! У-у!» Но всё равно на птичек ни разу не посягнул! Я наблюдал такие сцены много раз, сидя тихонечко в сторонке.

Отец Нестор

Это отец Нестор, бывший охотник. На Афоне он ходил по лесам и собирал лечебные травы. Он жил высоко, в заброшенной келье над Керасья, где сейчас обитает русский монах из Сибири, тоже бывший охотник. Видимо, такое «охотничье место». Зимой там довольно долго держится снег. У Нестора всегда имелся запас лечебных трав, и вот от его «охотника» осталось то, что он своими травами охотно делился.

О молитве на Афоне

Иеромонахов на Афоне не так уж много. Даже если два или три человека живут вместе, у них часто нет своего иеромонаха. Как же служить? По книгам беспоповским чином. Очень многое читают наизусть, особенно неграмотные. Как-то с моим другом Мелхиседеком мы пошли погулять и нашли возле Крио Неро, чуть выше Палеокастрицы, над оврагом языческий жертвенник. А за ним пропасть – метров двести. И вот мы там сидели и глядели вниз на море. Вдруг от Керасья идут по тропинке в сторону Кавсокаливии монахи с гружеными лошадьми и читают вечерню. Вечерню прочли, принялись за повечерие. Всё наизусть. И так удалились крутой тропинке вниз.


Карульский аскет

Сейчас на Карулях много и сербов, и русских, и греков, которые по чёткам читают – это последователи старца Иосифа Пещерника. Их становится больше и больше, а ещё в начале двадцатого века их было мало. Всё индивидуально. Некоторые следуют правилам, что, мол, вечерняя служба – столько-то чёток, повечерие – столько-то. Но старый монах Климент в Святой Анне, например, говорит, что это плохо. Потому что когда ты считаешь молитвы, то стараешься произносить их быстро, чтобы скорее исполнить правило. А тогда смысл теряется.

Когда я был послушником, то однажды его встретил на тропинке, и он меня спросил, сколько мы читаем молитв, я ответил. Он говорит: «О! Это слишком много. Лучше тебе молиться не по чёткам (в смысле количества), а по часам. И всё равно, сколько молитв ты успеешь прочесть, главное, чтобы ты молился искренне. А то представь себе охотника, который взял ружьё и стал стрелять – «бум! бум! бум! бум!» – ну и что? Так ничего у него не получится. Надо тщательно прицелиться, а уже потом нажимать на курок».

У меня есть знакомые, которые читают молитву по ночам по четыре часа подряд. Если устаёшь, то просишь словами, идущими из самого сердца: «Господи, ты видишь какой я? Я хочу стать лучше, но не получается. Помоги мне научиться любить». И после нескольких минут такой молитвы продолжаешь творить Иисусову молитву. Именно такое настроение самое важное, а не спорить о несущественных вещах: кто-то читает двадцать тысяч Иисусовых молитв в день, а кто-то замедляет дыхание настолько, что едва успевает прочесть двести-триста. Но если так медленно дышать, это само по себе большой труд, и опять ускользает смысл. Меня учили замедлять дыхание, но так, чтобы я не затруднял сам процесс дыхания и не отвлекался на это, но лучше время от времени задумывался: «А зачем я это делаю? Что хочу постичь?» И тогда внимание сосредотачивается на том, что я хочу изменить себя, стать лучше, преобразиться, научиться любить окружающих. А если этого не происходит, то к чему моя молитва? Для гордыни? Чтобы сказать, что читаю по двадцать пять тысяч молитв в день?!

Отец Арсений

Здесь келья отца Арсения. Над самым морем. К ней ведут две тропинки – обе труднопроходимые, больше на руках, чем ногами идёшь. А отцу Арсению уже за семьдесят! Он занимается рукоделием – делает обложки для книг (от русских, живших в девятнадцатом веке в этой келье, осталось специальное оборудование, прессы разные). На твёрдых обложках он искусно ставит печати в виде креста.

Никодим и Иона Русские

А это русский Никодим. Один из последних дореволюционных русских монахов, которые жили на Карулях. Он умер в 1984 году. Перед смертью, уже больной, он большей частью лежал, но принимал гостей. Как-то он нам сказал: «Вот видите, я лежу перед вами такой немощной. Когда-то я был крепким человеком, всё мог, много читал, много знал. А сейчас ничего не знаю, Господь всё взял, все слова, кроме одной маленькой молитовки: “Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя”. Только её и помню».


Отец Никодим

Есть интересная брошюрка-свидетельство о том, как в 1930–1940-е годы на Афоне в русской среде проходила Иисусова молитва, как подвизались в Иисусовой молитве отец Никодим и его старец, какие испытывали искушения.

К отцу Никодиму приходил бывший псково-печёрский монах Иона. Два-три раза я видел его на престольных праздниках в разных монастырях. Особенно запомнилось, как в Ивероне после литургии все шли с иконой на место её обретения. Это в трёхста-четырёхста метрах от обители, на берегу моря. Люди несли икону, сменяя друг друга. А отец Иона умудрялся держать ее всё время. Он мог кому-то уступить место, но через несколько секунд снова нёс образ сам.

Однажды я шёл от Старого Руссика в сторону Пантелеимонова монастыря, гляжу, – влево уходиттропинка. Мне стало любопытно, я повернул. Через километр увидел келью, ульи и монаха, который в маске занимался пчёлами. Когда он поднял маску, я понял, что это отец Иона. Он обрадовался: «Как хорошо, что ты пришёл». Я стал извиняться: «Простите, наверное, вам здесь привычнее быть одному» А он: «Да нет, заходят люди. Вот, год тому назад полицейский приходил. Грибы тут искал, что ли. И зашёл». Отец Иона оставил меня переночевать в келье: «Вдвоём лучше. Можем акафист почитать антифонно». Утром предложил: «Подожди, пообедаем, а потом пойдёшь дальше». Он сварил в кастрюле чечевицу и почему-то замялся. Ходит туда-сюда в смущении. Потом говорит мне: «Знаешь, у меня тарелок нет. Но мы, когда жили в деревне, ели все из одной кастрюли. Если ты можешь, будем кушать так. А если нет, то сперва ты поешь, а потом я». Для меня не было никаких проблем: там, где я жил, в Каракальском монастыре, из тарелок собирали всю оставшуюся пищу и потом подавали вновь. Мы привыкли и не гнушались друг друга. Услышав это, отец Иона обрадовался, поставил на стол кастрюлю, и мы поели.


Келья подвижника на Карулях

Он очень хорошо отзывался об отце Никодиме, хотя тот и принадлежал к Зарубежной Церкви, которая тогда на Афоне имела полные отличия зилотской группировки, не желавшей литургического общения с Пантелеимоновым монастырём. Ионе отец Никодим передал тетрадки с наставлениями об Иисусовой молитве. Потом по заброшенным кельям я находил много подобных тетрадок. Основная часть в них – общая, но есть варианты. Видно, что все редакции переписаны из одного источника, скорее всего, конца девятнадцатого века. Но всякий раз переписчики добавляли свой собственный опыт. К сожалению, многое утрачено. В те времена наши славянские монастыри были очень неорганизованные, библиотечное дело велось плохо. Сейчас в Хиландаре гораздо лучше и, наверное, в Пантелеимоновском тоже. Но тогда тщательно относились к архивам только в Симонопетре. Туда я и отнес все мною найденные тетради. Им там сразу было определено место. И когда я после возвращался и хотел их почитать, мне в течение десяти минут их приносили. Поэтому я не жалею , что передал русские тетради именно в библиотеку Симонопетра. Их каждый может там найти и с ними работать! Одну тетрадь, рубежа девятнадцатого-двадцатого веков, я готовлю к публикации как пример афонского отношения к Иисусовой молитве. Там видна вся проблематика, которая вспыхнула в связи с почитанием имени Божия.

Румын Мелхиседек

Про него я очень люблю рассказывать случай, которому сам был свидетелем. Однажды я гостил у него во время Великого поста. Его домик двухэтажный, на каждом этаже по комнатке. Между собой они не связаны, на этаж поднимаешься по наружной лестнице. Он жил в своей комнате, я в своей. Кушали мы раз в день, собирали травы и их ели. А после еды вновь расходились по комнатам. Спустя три недели великопостной тишины во время трапезы раздался стук (в ста метрах от кельи была железяка с надписью на нескольких языках: «Постучите здесь»). Я видел, как изменилось лицо отца Мелхиседека от того, что он понял: сейчас кто-то придёт и нарушит наше безмолвие. Это был первый посетитель за три недели. Входит молодой человек, греческий офицер, приносит полный рюкзак постных продуктов и благодарит отца Мелхиседека. За что? Несколько месяцев тому назад этот офицер приезжал на Афон помолиться о матери, которая при смерти находилась в одной из клиник Фессалоник. Офицер походил по Афону, был он и у старца Паисия. На корабле к офицеру подошёл, видя его отчаяние, монах (им оказался Мелхиседек). Он тогда раз в год выходил с Горы, чтобы продать свое рукоделие. Между ними завязался разговор, офицер попросил его молитв. Через два дня он вернулся в Фессалоники, и в клинике врачи ему сказали: «Это чудо! Вашей матери лучше!» А мама рассказала: «Мне полегчало среди ночи. Я проснулась, а возле постели – два монаха. Один старенький, один молодой» (тогда Мелхиседек был ещё относительно молод, лет тридцати пяти). «Они исчезли, а это хорошее состояние осталось». Мелхиседек засмущался, посмотрел в мою сторону и говорит: «Ну, видишь, что значит молитва. Прокрутил пару раз чётки, и всё Господь дал».

После этого случая на следующий день я ушел из его домика, спустился на шестьсот метров ниже, в пещеру, потому что понял: он – настоящий отшельник и просто безропотно жертвует ради меня своим уединением. Как-то он говорил мне, что «большинство монахов не выдерживают полного одиночества, и сами спустя какое-то время желают посетителей. Но это значит, что-то неладно: раз ты чувствуешь дискомфорт от того, что одинок, ты не отшельник».

Работать, чтобы заработать на пищу, достаточно на Афоне две-три недели в год. Мелхиседек вязал чётки, крестики, и свое рукоделие продавал монастырским или церковным лавкам. Выходил раз-два в год. Закупал на вырученные деньги муку, оливковое масло, чечевицу, фасоль, – и эти продукты привозил к себе, закрывался наглухо и жил в один. Если он зарабатывал чуть больше, чем требовалось на пропитание, он покупал святоотеческие и богословские книги. Так что вот: отшельник – это монах, который освободил себя для настоящего в жизни.

(Продолжение следует)

С Павле Раком беседовала Александра Никифорова

http://www.pravoslavie.ru/put/57757.htm
« Последнее редактирование: 30 Ноября 2012, 01:51:21 от Александр Васильевич » Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #24 : 30 Ноября 2012, 11:13:34 »

Павле Рак

Лики Афона

Часть 2. О кошках, змеях, лисах и дельфинах


О змеях

Зимой змей на Афоне нет, а весной, начиная с апреля, они все вылезают из своих дыр. Пока солнце ещё не такое сильное, и земля холодна, они греются на тропинках. А уж летом, когда потеплеет, уползают в лес. Ты натыкаешься на них каждые десять-пятнадцать шагов. Встречаются и гадюки. Вначале я испытывал перед ними животный страх, но быстро привык и спокойно перешагивал через них. Гадюку легко узнать: она большая, серая, клетчатая, на голове имеет «рожок». Она может прыгнуть на несколько метров. Гораздо опаснее маленькие зелёно-синие змейки. Их по-гречески называют «триавимата» (досл. «три шага» – А.Н.), столько шагов сделаешь после укуса, и тебе конец. Но и к ним привыкаешь. Они на самом деле не такие агрессивные, нападают только, когда сами испытывают страх.


Монах очищает сад от камней

Мелхиседек рассказывал, как его искусил помысел. Весной и летом он ходил босой. И вот однажды перед ним выползает гадюка с «рожком», а помысел ему внушает: «Ты же читал в Евангелии, что «наступиши на аспида и василиска, попереши льва и змия», и ничего тебе не будет». Он стал с помыслом бороться, но помысел настаивал: «Ты боишься, значит, не веришь Евангелию». Мелхиседек легонько наступил на голову гадюки. Гадюка не шевелилась. А помысел продолжал: «Сильнее-сильнее!» Мелхиседек надавил посильнее, гадюка юркнула и скрылась. Мелхиседек испытал такое ощущение восторга, что «победил», но понял, как это опасно. Больше к себе таких помыслов он не допускал и Бога не искушал.

Рядышком с Симеоном жил диакон то ли из богатой деревни, то ли из богатой семьи, но его келья была вся завалена вещами. Симеон ему часто помогал, когда тот болел, приносил пищу. И диакон просил: «Когда я умру, забери всё себе. Раздай, кому хочешь». Диакон умер, его похоронили. Прошло несколько дней, и Симеон пошел посмотреть: что за одежда, что за предметы, которые диакон велел ему забрать? Пришёл в комнату, загрузил два мешка на плечи и пошёл. Не прошёл и пятидесяти метров, как вокруг него зашипели зелёные змеи с рубиновыми глазами. Симеон спохватился, повернул назад: «Первый раз я пришёл в эту келью и не зашел в церковь, не зажёг лампады, а сразу кинулся к тряпкам!» Он вернулся в храм, помолился, покадил и тогда уже забрал мешки и ушёл восвояси.

Зимой помогал я Симеону в огороде. Поднимаем камень, а там гадюка с «рожком» лежит. И спит: зимний сон. Симеон: «Что же делать? Если камень назад положим, можно её задавить. Никогда не положишь камень точно так, как он лежал. А если так оставить, погибнет от холода». Взял Симеон змею, положил её в карман пальто, пока она немножко не согрелась. Потом зашевелилась и уползла. Ещё птички у него гнездились. Снаружи возле дома стоял стол, с вилками и ложками. Его ящик всегда был немного приоткрыт. В один прекрасный момент Симеон обнаружил, что там птичка сидит на яйцах. Он дождался, чтобы маленькие подросли, а до того к ящику не подходил и приборами не пользовался.

О тюленях и дельфинах

Под Карулями есть пещера. В ней живет большой тюлень. По вечерам слышно его фырканье. Впервые я его увидел, когда грешным делом пошёл купаться. Плаваю я за скалой и вдруг почти что нос к носу встречаю громаднейшее чудовище, в три раза больше меня, двести пятьдесят кило. Посмотрел он на меня своими круглыми глазками, и мы разошлись. Но такая в нем радость, в этом тюлене, когда он с фырканьем прыгает в море по вечерам, незабываемая!

Однажды зимой старик на лодке приплыл к Карулям и бросил якорь в двухстах-трехстах метрах от берега. Его быстро заприметили дельфины и стали плавать вокруг лодки, выпрыгивать из моря. На лодке, кроме старика, была собачка. Она выходила, лаяла на дельфинов, что возбуждало их ещё больше, дельфинов собиралось всё больше и больше. Этот спектакль любви между стариком, собакой и дельфинами длился пару дней.


Дельфины

Дельфины очень любопытны и любят общаться с людьми напрямую. Они часто сопровождают катер, следующий из Урануполиса к Афону, ныряют так, что видны их спинки. Как-то в шторм казалось, будто они играют: прицеливаются попасть из одного гребня волны в другой, подпрыгивают на метр-полтора над водой. «Представление» закончилось тем, что один дельфин высоко-высоко подпрыгнул и медленно упал вниз. После чего все дельфины уплыли.

Живя на Афоне, я заметил, и мне это показалось символичным, что очень часто три дельфина плавали вместе. И я говорил себе: это не может быть случайностью! Природа сама нам показывает, где мы и какая существует связь между нами и творениями мира.

О кошках

Есть на Афоне монах, который заботится о кошках. Все считают (в Греции, по крайней мере, и в Сербии), что домашнее животное должно служить. Кошка – ловить мышей, собака – сторожить. У нас в Каракальском монастыре было 30–40 кошек. Большинства монахов отдавали им остатки трапезы, которые монахам второй раз подать было уже невозможно. А отец Ириней, иеромонах, раньше живший в Эссексе у старца Софрония, наполовину русский, вот он вёл себя не по-гречески. Он собирал хлебные мелкие куски, макароны, картошку, овощи, смешивал их с остатками рыбы в одну массу, чтобы было повкуснее, и отдавал кошкам. Кошки видели его издали, и где бы он ни был – следовали за ним. Он и меня ввёл в «кошачье дело». Так что я поступал так же, как он. И все время получал за это замечания (мне, послушнику, их было делать легче, чем иеромонаху). Летом, когда я заходил в церковь, то в открытые двери за мной вбегали пять-шесть кошек. Вот уж искушение! Мне строго-настрого наказали следить за своим поведением и за тем, чтобы кошки не лезли за мною в церковь.



В тетрадках у старца Силуана написано насчёт кошек: кошка – хорошо, но ласкать её, гладить – нехорошо, потому что отвлекает от главного.

О лисах и ласках

Однажды утром, после литургии в Симонопетре я с балкона смотрел в сторону моря. Там есть место (совсем недалеко от монастыря), куда выбрасывают съестные остатки из кухни. Вижу: снизу подбирается лиса. А сверху, с двух сторон, независимо друг от друга, два кота. Лиса подошла первая, начала кушать. За ней подошли коты, которые гораздо меньше её по размеру. Но они были вдвоём, скооперировались, выгнули спины гребнем, и лиса стала ретироваться. Скалы там обрывистые, ей пришлось маневрировать. Лиса ушла. Коты победили. А так, когда один на одного, лиса может кота и утащить. Это на Афоне часто случается.

Шакалы не особо опасны, но когда зимой их много, могут напасть на человека. А летом есть другая пища, и они не осмеливаются. Еще есть кабаны. Мне много раз приходилось на тропинках встречать их (их узнаешь по свиному запаху). Как-то передо мною в нескольких метрах пробежали маленькие полосатые поросята – я немножко испугался. Свинья не трогает человека, но когда сопровождает малышей, пойдёт и в атаку. Но, слава Богу, обошлось.


Ласка ест ягоды

Часто встречаются ласки. У Старого Руссика в Почаевской келье живёт иеродиакон Пахомий. Он развёл большой огород: там много всего, есть помидоры. Прихожу как-то и вижу: ласка кушает помидоры. Говорю: «Отец Пахомий, у Вас гость». А он отвечает: «Оставь. Эта ласка очень хорошая. Она знает, как себя вести: один помидор начинает кушать сегодня, завтра приходит и продолжает кушать его же. Раньше другая была, так та каждый раз на новый помидор набрасывалась. А эта очень аккуратная. Такую ласку и любить можно».

Когда я был послушником в Каракале, в тот год с февраля по ноябрь не было дождей. Стояла страшная засуха. Иссякли все источники земные. Вода оставалась лишь в глубинных прожилках, откуда стекала в цистерну, стоящую при входе в монастырь. Туда по вечерам, когда монастырские ворота закрывались, приходили дикие лошади. Когда-то эти лошади работали на Афоне у угольщиков на очень тяжёлых работах – волокли деревья. Но угольщики, достаточно заработав, бросили работу, бросили и лошадей. Так лошади одичали и очень опасались, чтобы их кто-то не поймал. Но из-за засухи уже в начале июля они стали приходить к нам и пили воду. Иногда мы после монастырских послушаний выходили пособирать лечебные травки, возвращаемся – а лошади уже там. Они настолько жаждали, что перестали нас бояться. И это такая радость: когда доверие животного возобновляется к человеку!

Я тут вспоминаю рассказ моего духовника (он был близок к старцу Паисию). Один неглубокий журналист пришёл и у старца Паисия спрашивает, есть ли Бог? Старец Паисий тут зовет: «Иеремия, иди сюда». Из какой-то щели появляется змея, и старец Паисий ее спрашивает: «Иеремия, он хочет знать: есть ли Бог?» Иеремия ответил: «Есть». «Ну, хорошо, иди теперь».

(Продолжение следует)

С Павле Раком беседовала Александра Никифорова

http://www.pravoslavie.ru/put/57728.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #25 : 02 Декабря 2012, 11:21:30 »


Фильм "Неожиданный Афон"



Год выпуска: 2000
Жанр: Документальный
Студия, страна: Россия, ПЦ Содружество
Продолжительность: 01:28:10
Режиссер: Юрий Воробьевский

Описание: Афон - уникальная монашеская республика и нигде подобного места на земле нет. Сама Царица Небесная благословила этот полуостров и на протяжении 1500 лет Афон оставался бастионом благочестия. Каждый человек, посетивший святой полуостров, испытывал особые чувства благодати и покрова Богоматери. Князь мира сего на протяжении тысячелетий постоянно ведет духовную войну и брань против монахов и самого острова, чтобы уничтожить эту цитадель монашества. На Афоне существует множество преданий о конце Света и последних времен. Фильм "Неожиданный Афон" расскажет Вам об этом.

См.фильм по нижеприведённой ссылке:

http://pravfilms.ru/load/filmy/monastyri_i_khramy/film_neozhidannyj_afon_smotret_besplatno/4-1-0-103
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #26 : 03 Декабря 2012, 13:11:10 »

Павле Рак

Лики Афона

Часть 4 (окончание). Старцы Паисий и Емилиан


Старец Паисий

На Афоне двадцать монастырей. Афонское правление состоит из «парламента», где заседает по одному представителю от каждого монастыря. Есть исполнительный орган, состоящий из четырёх человек (один из них председатель, «протос»). Его делегирует на год один из пяти главных афонских монастырей. В тот год «протосом» был монах из Хиландара, мой духовный отец. Он с утра до вечера сидел в Карее в своем офисе (так положено по афонским правилам). А когда рабочее время заканчивалось, шёл к старцу Паисию, жившему неподалеку от Кареи. Куда бы он ни шел, его сопровождал афонский полицейский, «сэрдарис». Однажды он взял меня и мы следовали за «сэрдарисом». На одном из перекрёстков, не доходя до каливы старца Паисия, к нам присоединился незнакомый монах. И так вчетвером мы пришли. На дворе ночь. Стучимся. Старец Паисий приветливо открывает нам и приглашает в свою комнату, где накрыто угощение на четверых. Откуда он мог знать, сколько нас?! И вот уже это такая радость была!


Старец Паисий

Первый старец, которого я встретил в жизни, был старец Порфирий (Баирактарис). Я не знал, что такое старец, был совсем «свеженький христианин», боялся прозорливости. Я специально читал Иисусову молитву в надежде на то, что так старец не увидит моих помыслов и моих грехов. А уже потом на Афоне радовался именно тому, что меня сейчас увидят насквозь и скажут, что мне делать с моим внутренним человеком.

Мы не раз ходили с моим духовником к старцу Паисию, потом меня посылали к нему с разными вопросами от Хиландарского монастыря. Поэтому чаще всего я видел Старца «по делам». Но когда он замечал, что со мной что-то неладно, он просто спрашивал: «Почему ты грустишь?» И всегда находил такое слово… а иногда даже без многих слов… посмотрит на тебя таким добрым взглядом, и все твои проблемы исчезают.

В середине 1980-х мы ходили по Афону с моим другом, парижским русским художником Володей Котляровым, по прозвищу «Толстый» (он действительно толстый). Были в Карее, в Хиландаре, на Катунаках, в Кутлумуше. А потом решили спуститься к старцу Паисию. Лето было, жара страшная. И Толстый сказал, что боится идти дальше, потому что спуститься-то он, может, и спустится, но как потом подняться ему в такую жару, он не представляет. И попросил: «Я тебя здесь подожду». Он остался, а я пошёл. Когда я со старцем Паисием прощался, он мне дал персик: «Возьми персик, у меня хорошие персики». Я взял. Он говорит: «Возьми ещё один». «Не надо». А он говорит: «Тебя там наверху ждут!» Откуда он знал, что меня ждут?! Но знал, потому что он всё знал. Я взял второй персик. Он даёт третий: «Возьми третий». Тут я уже решительно отказался: «Меня ждёт один человек, хватит». А он: «Ну как же? А Святая Троица?» Взял третий. Он четвертый даёт. Я говорю: «Уже Святая Троица, полнота». «А там и Богородица есть». Так что мы с Толстым каждый получили по два персика, и с такой лаской, с такой любовью. Старец Паисий, давая нам эти персики, словно отдавал самого себя. Он умел утешить человека по-настоящему!


Старец Паисий

Я удивляюсь, когда в книжках про старца Паисия читаю воспоминания о том, что якобы он говорил о последних временах. Я об этом от него никогда не слышал. Может, потому, что я прямо его не спрашивал. Его отношение всегда было очень конкретное к человеку, который к нему приходил. И он утешал этого человека, а не говорил об исторических недугах или политических угрозах.

Старец Емилиан

И не только он. Несколько раз в первые мои приходы на Афон я видел и слышал старца Емилиана (Вафидиса) из Симонопетры. Он тоже никогда не говорил на общие темы. Речь всегда шла о том, как человеку, приходящему на Афон, извлечь из этого для себя максимальную пользу, как ему измениться, возрасти в меру возраста Христова. А это никогда, или почти никогда не зависит от того, какое правительство и кто против кого.


Архиандрит Емилиан (Вафидис)

Старец Емилиан был настоятелем большого монастыря, поэтому он всегда был над своими птенцами, защищал их под своим крылом. Это чувствовалось даже по его осанке. У старца Паисия осанка была другой. Он, как одиночка, ко всем подходил, я бы сказал, «снизу». А результат один и у того, и у другого – ты ощущал их любовь. Беседы старца Емилиана были одновременно глубокие и богословские (не в смысле, что он объяснял догматы или смысл праздника). Речь всегда шла о смысле жизни, о том, как человек должен творить самого себя молитвой и постоянным вниманием, как раскрыть в себе образ Божий.


Отец Емилиан (справа) со старцем Ефремом Катунакским

У самого старца было очень чёткое представление о том, что каждый человек уникальная личность, и поэтому для каждого существует его собственный путь. Он понимал, что он, будучи игуменом, должен разобраться в том, каков чей путь и направить человека по его пути. Он считал, что если человек идёт не своим путём, хоть и очень хорошим и даже безупречным, он не достигнет того уровня, которого мог бы достичь. Поэтому главная задача игумена – разобраться в своих монахах: какой кто человек и что именно ему нужно.

О любви к врагам

На Афоне я встречался с людьми, которые очень почитают старца Софрония. Сперва в Хиландарском монастыре, а когда немножко выучил греческий язык, и стал обращаться с греческими монахами, то среди них встретил еще большее почитание духовности старца Софрония и старца Силуана. В Каракале за ужином часто читались творения старца Софронии. И вот я общался с такими людьми, и мне самому стал близок этот дух.


Архимандрит Софроний (Сахаров)

Старец Софроний пишет, что человек должен стяжать Дух Святой. А как определить – стяжал ты Его или нет? Верен и безошибочен один способ. Это – чувствуем ли мы в себе хоть немного любви к своим врагам. Любовь к друзьям – дело человеческое. А вот если ты любишь врагов, то этого не бывает без Божией помощи. Для меня это было большим достижением, когда я начал чувствовать, боюсь сказать, любовь, но, по крайне мере, расположение к иным людям – иной национальности, иных взглядов и т. д. Ведь даже на Афоне часто встретишь неприязнь русских к грекам, или греков к русским, или румынам, не говоря уже об отношении сербов и болгар. Для меня было достижением, когда совместная молитва с «иными» меня радовала. Я учился понимать врага. Или даже не понимая его, всё-таки как-то любить. Это одна из важнейших вещей, которые Афон открыл для меня.

Естественно, там есть общий фон: уставное богослужение, келейная Иисусова молитва, которая творится не для того, чтобы исполнить правило, а чтобы изменить себя. Я рассказывал о карульцах, которые останавливаются на Иисусовой молитве и говорят: «Господи, Ты знаешь, что я хочу стать лучше, но не могу, помоги!» Иначе зачем богослужение, если оно меня не меняет, а я слушаю его, как хороший концерт? И красота богослужения, и красота афонской природы, и все эти отношения с животными, – всё должно приводить к одному: к изменению внутреннего человека и к преображению его. Вот я так понял Афон.

С Павле Раком беседовала Александра Никифорова

http://www.pravoslavie.ru/put/57861.htm
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #27 : 21 Июня 2013, 10:59:37 »

Паломничество на Афон. Ответы на вопросы читателей

Многим нашим соотечественникам кажется, что организация путешествия на Святую Гору сопряжена с большими трудностями, но на самом деле паломничество на Афон вполне осуществимо. По многочисленным просьбам читателей, Agionoros.ru публикует продолжение статьи “Паломничество на Афон. Советы путешественнику по Святой Горе». Мы постараемся ответить на вопросы, возникающие у людей, собравшихся в дальнюю паломническую поездку в «монашескую республику».



1. Можно ли взять с собой в паломничество детей?

Время от времени приходится слышать о якобы существующем полном запрете на посещение Афона детьми. Это не так. На самом деле, паломники могут взять с собой детей и внуков, если они достигли школьного возраста.

Исключение может быть сделано и для дошкольников при условии, что обитель, в которую Вы собираетесь, согласится их принять и выдаст специальный диамонитирион1.

2. Как зарезервировать диамонитирион?

Граждане России, Украины, Белоруссии и любых других стран за исключением Греции могут зарезервировать диамонитирион на удобное им время даже за шесть месяцев накануне планируемой паломнической поездки2. Для этого необходимо связаться с Паломническим центром в Салониках (Отделом по выдаче димонитирионов иностранцам: 109, Egnatia piligrimsbureau@c-lab.gr тел.: (23102)525758 тел./факс: (23102)22424) и направить по электронной почте или факсом ксерокопию Вашего заграничного паспорта и заявление с просьбой разрешить паломничество на Святую Гору Афон (укажите желательные сроки).



По-возможности резерв лучше делать заранее, так как количество паломников на Афон строго квотировано (не больше определённого числа людей в сутки). После того как Вы отправили факс или электронное письмо, позвоните в Паломнический центр и обговорите оставшиеся детали.

3. Как лучше путешествовать - группой или индивидуально?

Совершить паломничество можно и тем и другим образом. Однако, если Вы поедете на Святую Гору один – советуем найти попутчиков для дальних переходов (в дороге есть опасность заблудиться или получить какую-то травму). Тем более в одиночку лучше не предпринимать восхождение на вершину Афона.

Группа тоже не должна быть слишком большой. Паломническое бюро в Салониках рекомендует путешествовать группами, состоящими не более чем из пяти человек. Дело в том, что если вас будет много – о ночлеге с обителями надо будет договариваться заранее (не все имеют возможность принять столько паломников сразу).



4. Что взять с собой из одежды?

Большинство путешественников знают, что существуют определённые правила относительно внешнего вида паломников. Под запретом короткие шорты, серёжки и одежда пляжных расцветок.

Футболки брать с собой не стоит, куда практичнее рубашки с длинным рукавом (если жарко – можно закатать рукава).

Лучше всего взять с собой две пары обуви (сандалии и кроссовки). Если такой возможность нет – пары трековых кроссовок будет достаточно.

Постирать одежду не составляет большой проблемы. В любом монастыре есть мыло, а если попросить – Вам дадут стиральный порошок.

5. Можно ли получить бесплатный диамонитирион?

В соответствии с недавним решением Священного Кинота Святой Горы многодетные отцы (четырёх и более детей) могут совершить паломничество на Афон бесплатно. Если эта льгота распространяется и на Вас – обязательно сообщите об этом, когда будете оформлять разрешение на посещение Святой Горы. Стоимость диамонитирионов для остальных паломников осталась неизменной: 25 € - православным, 35€ - инославным, 10€ - школьникам, студентам, клирикам и инвалидам.

6. Где купить сим-карту местного сотового оператора?

В аэропорту и на автовокзале офисов мобильных операторов нет. Но сим-карту можно купить в Урануполисе (стоимость от 5 евро). Положить деньги на счёт можно в офисах мобильных операторов или в любом киоске.



7. Брать ли с собой карту?

Не обязательно. Тропы на картах отмечены приблизительно, надёжнее передвигаться по указателям. Они есть на всех перекрёстках и разветвлениях дорог, и, хотя надписи на греческом (иногда дублируются на английском), прочитать их просто.

8. Есть ли на Афоне магазины? Можно ли купить иконы, чётки, открытки?

Больше всего магазинов в столице Афона – Карее. Там есть продуктовый супермаркет, иконные и книжные лавки, булочная. В Дафни есть закусочная для паломников, а также продаются иконы, сувениры, ладан, открытки и карты местности.

Иконы и чётки по-возможности лучше приобретать в монастырях. Во-первых, это, как правило, дешевле, во-вторых, Вы помогаете обители.

____________________________

1 http://agioritikiestia.gr/index.php?option=com_content&view=article&id=156&lang=el

2 Для греков этот срок меньше и составляет три месяца.

_____________________________

http://www.agionoros.ru/docs/588.html

Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #28 : 21 Июня 2013, 11:27:23 »

Восхождение на гору Афон

Мы продолжаем публиковать рассказы паломников, посетивших Святую Гору Афон. Очередной материал посвящен путешествию на вершину Афона.

Паломники не без основания говорят, что когда приезжаешь в главный порт Афона Дафни, то над тобой руководство берет сама Богородица. Все что, было запланировано не сбывается, а получается даже лучше. Я был осведомлен на счет этого, однако, никак не предполагал, что мои планы начнут меняться уже в аэропорту Домодедово.

Надо сказать, что я очень хотел подняться на вершину Святой Горы, но все мои советчики говорили, что одному лучше этого не делать – легко заблудиться, надо обязательно кого-нибудь найти в попутчики. Поэтому, я изначально был настроен найти на Афоне провожатых на вершину. Но так получилось, что я их нашел уже в аэропорту…

Стою в очереди на регистрацию и вижу группу людей с рюкзаками и во главе группы батюшка с афонской скуфейкой на голове, худощавый аскет – в общем, иеромонах, думаю. Сразу появилась уверенность, что они тоже едут на Афон, и что мне нужно непременно с ними поговорить. Но вот, они прошли регистрацию и затерялись в огромном зале аэропорта. Брожу я туда-сюда по магазинам, жду рейса, который еще и задержали на 1,5 часа, и вдруг вижу среди сидячих мест в зале ожидания знакомую скуфью. Подошел, по соседству с батюшкой обнаружилось свободное место, сел рядом, собрался с духом и спросил: «Батюшка, вы на Афон?». Выясняется, что да, действительно туда, и не просто, а в первый день планируют подниматься на вершину. Эта встреча была видимо настолько гладко «запланированной», что я тогда принял этот факт, как сам собой разумеющийся.



Таким образом, я ощутимо для себя встал на тропу, которой Игуменья Святой Горы Афонской проводит паломников, сподобившихся этого удивительного путешествия. Ведь то, что я нашел эту группу людей, не постеснялся попроситься с ними, то, что они так дружелюбно приняли меня и с ними я 10 дней пребывал на Афоне – все это я считаю для себя явным чудом, свидетельствующим, что о каждом из нас с любовью заботятся там, на небесах!

***

Первый раз за границу. Первый полет на самолете. Над облаками, словно над какой-то другой землей: здесь и свои равнины, холмы и моря. И сквозь эту воздушную землю просвечивается «наша» земля. Мое место было рядом с крылом самолета и глядя как оно болтается на воздухе, становилось немного не по себе. Ситуацию усугубил сидящий сзади мужчина, который восхищенно сказал своей соседке, что «как все-таки удивительно, что эта громоздкая конструкция держится на воздухе – не иначе как силой Божией». С другой стороны внутри была спокойная уверенность, что все будет хорошо, поэтому полет оставил только чувство восхищения и удовольствия.



Аэропорт в Салониках поразил своими небольшими размерами и исключительной малолюдностью по сравнению с московским.

Ступив на греческую землю, мне предстояло сменить 3 автобуса, чтобы добраться через весь полуостров в небольшой курортный городок Уранополис. Приехал я туда уже ближе к ночи. Меня встретил на отечественных жигулях мой новый знакомый, контакты которого мне передали в Москве. Этот колоритный и приятный дядя, ходящий исключительно босиком проводил меня в гостиницу, а наутро разбудил и показал дорогу к конторе, в которой выдают афонскую визу «диамонитирион».

И вот, воссоединившись со своими новыми знакомыми на пристани Уранополиса, мы рассекаем святые воды Эгейского моря на быстроходном катере «Микра Агиа Анна»...




***

Поднимаясь с нулевой отметки от пристани Катунаки на вершину, нам встретился старичок о. Власий. Он, наверное, уже давно заметил, как мы медленно и тяжело поднимаемся по, надо сказать, не какому-то дикому каменному склону, а по совершенно добротным ступеням, вымощенным когда-то монахами.

«Не хотите ли глоточек воды?» - спрашивает он нас, провожает в свою каливу и предлагает присесть на пеньки, разбросанные по двору.

Спустя несколько минут, к нам входит келейник о.Власия с огромным подносом уставленным рюмками с банановой настойкой, стаканами воды, лукумом и фруктами. Наши физические и душевные силы быстро окрепли и, передав о. Власию записки с просьбой помолиться, мы стали прощаться. Отшельник дал нам в дорогу целую сумку фруктов и подарил иконки Богородицы.

Гостеприимность монахов-святогорцев, неожиданная трапеза, их радостные лица, а также солнце, море и чистый воздух – все это вселяло радость, безмятежность и тихим спокойствием обволакивало душу, заставляя забыть всю суету, все мелочные проблемы и бесцельные стремленья, оставленные в мегаполисе.



Яркий солнечный день, сухая жаркая погода. Морской ветерок, соскальзывая с крутых склонов Афонской горы, изредка освежает лицо, касаясь своим мягким дуновением.

Небольшой отряд афонитов с тяжелыми рюкзаками и не менее тяжелой поступью поднимаются вверх.

Мерная поступь и внутренняя молитва – вот залог эффективного пешего передвижения. Таким образом, усталость если и чувствуется, то почему-то не является обременительной – таково проявление внутренних духовных законов – дух питает тело.

И Святая Гора сразу дает видимый пример этому - пока паломники тяжело поднимались по каменным ступенькам, ведущим от пристани, их обогнал монах, нагруженный поклажей, а чуть позже он встретился на той же дороге по пути вниз. Он шагал мерной поступью в дырявых сапогах переступая сразу через две ступеньки, опустив голову вниз, весь сосредоточенный и не обращающий ни на кого внимание. Надо сказать, что монах успел пройти мимо путников четыре раза, на этом участке дороги.



Ноги были заняты тяжестью рюкзаков и пересчетом каменных ступенек, заботливо выложенных древними монахами, а душу, тем временем, напояла красота великолепных видов.

И вот, через несколько часов восхождения – перевалочный пункт – Крест, к которому сходятся все проторенные дороги в округе.



Нужно было хорошо подкрепиться и отдохнуть, ведь в этот день предстояло быть на Вершине, где будет ночное Богослужение.



После отдыха предстоял второй по сложности переход - от Креста к самой Вершине по скалистой тропе, которая извилистой змейкой петляет по серпантину живописнейших горных склонов.



Змейка греется на камне рядом с тропой.



Смеркалось...



До Панагии (горный храм на высоте 1500 м) мы добрались только к ночи - последние пару часов брели при свете фонарей. В связи с этим ночное Богослужение проходило именно в храме Панагии, а не на самой Вершине в храме Преображения. Изможденные, мы наскоро перекусили в притворе храма, потому что на улице был уже ночной холод и сильный ветер, и приняли участие в церковной службе. Маленькое помещение, камин в притворе, глухие завывания ветра за дверью, небольшое количество уже таких родных людей с которыми вместе преодолевал тяжелый путь – всё это создавало особую домашнюю атмосферу в храме и какой-то неземной настрой. Может быть поэтому, несмотря на огромную усталость, служба была очень трогательной и духовно наполненной.



А после службы братия разместилась в спальниках прямо на полу храма на туристических ковриках. И тихие потрескивания дров в камине, сопровождаемые глухим свистом свежего ночного ветра только убаюкивали наших усталых паломников.

Сквозь сон отчетливо слышу голос: «Кто пойдет на вершину встречать рассвет?»

Вот она, мечта!

Быстро вылезаешь из спальника, вскакиваешь на ноги, кланяешься Святым Вратам, и одев на себя все теплое, что имелось – вот ты уже за дверью древнего храма, в темноте ночи, окутанный порывами свежего ветра и жаждущий подняться на уже такую близкую вершину Святой Горы.

Мы шли с зажженными фонарями по каменистой тропинке, которая извивалась по крутому склону. Изгибы были настолько резкие и длинные, что сразу возникло желание срезать путь. Как самый неуемный и молодой, я вырвался далеко вперед и увлекшись срезанием витков дороги, вскоре потерял тропинку. Далеко внизу изредка мелькали фонари моих спутников, но вот и они тоже куда-то затерялись и я остался один на диком склоне Горы. Слава Богу, что наверху уже был виден край крыши храма, поэтому я, досадуя на своё нетерпение, полез напрямик.

Позже меня наставляли, что паломникам на Святой Горе принято ходить строго по проторенным тропам. Ведь, действительно, терпение и полная, без сокращения, мера испытаний, даруемая человеку, открывает подлинный смысл и пользу.

Но я спешил от нетерпения, и отметки 2033 м достиг за 1 час, причем с совсем другой стороны, чем все паломники (с юго-западного, а не юго-восточного склона).

Огни монастыря св. Павла.



Как только мои ноги ступили на Вершину, стало ясно, что я успел вовремя - как раз занимался рассвет…



О, это поистине чудесное и волнующее чувство! Тишина и спокойствие ложатся на сердце человека, пребывающего в месте, наполненном благодатью и освященном столькими величайшими святыми. А рассвет... Я не часто встречал рассветы, можно сказать, что специально я их никогда и не встречал. Единственное, что можно сказать - это впечатление всей жизни!

 






   

Глядишь с двухкилометровой высоты над уровнем моря на то, как внизу, по небольшим горам стелятся густые облака, как тень от горы покрывает половину полуострова, как далеко внизу змеятся монастырские дороги, затерянные в дымке монастыри и кучки домов в Карее.

   

 


   

Я пил самую вкусную и необыкновенную дождевую воду, почерпнутую из храмового колодца и любовался великолепными видами окрестностей, благодаря Бога и Игуменью Святой Горы о дарованной мне возможности прикоснуться к этому удивительному духовному миру - миру Горы Афон.

Кобозев Василий

http://www.agionoros.ru/docs/511.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 71848

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #29 : 21 Июня 2013, 11:40:44 »

Паломничество на Афон – это возможность обрести покой и душевное равновесие

Своими впечатлениями от паломничества на Святую Гору Афон с нами поделился участник Тамбовского областного отделения движения «Россия Православная» Владимир Жильцов.



- Какие монастыри на Святой Горе Вы посетили? Расскажите о Ваших впечатлениях от посещения обителей.

- Несмотря на то, что программа поездки была очень насыщенна, за шесть дней, проведенных на Афоне, мы побывали практически во всех монастырях, посетили множество скитов и других интересных и живописных мест, поклонились афонским сокровищам – чудотворным иконам и мощам святых угодников Божиих. Пребывание в этом святом месте показалось мне сказочным мгновением. Я забыл о мирских заботах, проблемах, суете, в душе моей поселились умиротворение, абсолютная тишина и спокойствие. Ум был занят только молитвой!

Отдельно хочется отметить теплый прием братией афонских монастырей русских паломников. В Ватопедском монастыре у нас состоялась духовная беседа с наместником Архимандритом Ефремом, длившаяся 40 минут и закончившаяся отдельным его благословением каждого участника нашей группы и раздачей памятных подарков о Ватопедской обители. В Карее (столица Афона) мы посетили старца Гавриила, где смогли приложиться к мироточивой иконе Божией Матери и послушать наставления о духовной жизни в миру.

- Расскажите о впечатлениях от жизни монахов, афонского богослужения и церковного пения.

- Святая Гора Афон – удивительное место! Жизнь монахов, наверное, как и в любом другом монастыре, проходит в молитве и послушании. Однако афонские монастыри отличаются еще и тем, что богослужения совершаются в них по византийскому стилю, ориентируются на солнечные часы и их никогда не посещали женщины. Богослужение, пение (кроме русского Пантелеимонова монастыря) совершается на греческом языке и в основном в ночное время. Все это обычному мирскому человеку не привычно, может быть даже что-то непонятно, однако чувствуя присутствие самой Царицы Небесной, вскоре забываешь обо всем и начинаешь вместе с насельниками афонских обителей молиться о спасении всех людей и обретаешь покой и душевное равновесие.

- Каким святыням афонских монастырей Вам удалось поклониться?

- Древние афонские монастыри хранят бесчисленные богатства: чудотворные иконы и мощи святых угодников Божиих. Благодаря сопровождавшему нашу группу гиду Николаю, нам удалось поклониться большому количеству святынь. Назову лишь некоторые из них: чудотворные иконы Божией Матери, честной пояс Пресвятой Богородицы, части животворящего древа Креста Господня, дары волхвов, крест императора Константина, мощи и частицы мощей святого пророка и предтечи Иоанна, праведной Анны (матери Пресвятой Богородицы), Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого, великомученика Пантелеимона, апостолов Петра, Андрея, Фомы, Луки, Филиппа, Варфоломея, мученика Трифона, великомученицы Анастасии Узорешительницы, преподобного Силуана Афонского и множество других.

- Многие паломники из России любят посещать святые источники…

- Источников на Святой Горе очень много, но в них не принято купаться, ведь на Афоне даже рубашки должны быть только с длинным рукавом и речи никакой не может быть о шортах. К слову сказать, для себя я сделал вывод, что октябрь-ноябрь – самое удобное время для посещения Святой Горы, т.к. лето там очень жаркое, а зимой часто возникают проблемы с передвижением не только по Афону, но добраться и до самой горы водным путем не представляется возможным из-за частых штормов на море.

- Путешествовали ли Вы по другим святым местам Греции?

- Наш самолет отправлялся из аэропорта города Салоники. Этот город известен покровительством великомученика Димитрия Солунского (Мироточивого), жившего в третьем веке, и там же находятся его мощи в одноименном храме, построенном на месте его первоначального погребения. Гостиница, в которой мы останавливались, расположена в пяти минутах ходьбы до этого храма. Конечно же я не упустил возможности поклонится святому Димитрию. Кроме того, в этом же храме покоятся мощи святого Георгия Каллидиса, митрополита Фессалоникийского и мученицы Анисии, жившей в Салониках во времена гонений императоров Диоклетиана и Максимиана (284-305).

- Планируете ли Вы совершить паломничество на Святую Гору Афон ещё раз?

- Святая Гора Афон осталась в моем сердце как светлая мечта вернуться туда снова! Если Бог даст, буду очень рад еще раз прикоснуться к святыням, поклонится чудотворным иконам, подышать воздухом Афона, ведь это удивительное место! Второго такого на Земле нет!













http://www.agionoros.ru/docs/462.html
Записан
Страниц: 1 [2] 3 4 ... 10
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!