Русская беседа
 
19 Декабря 2018, 03:36:32  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 [3]
  Печать  
Автор Тема: Таинства исповеди и причащения в жизни православного христианина  (Прочитано 15525 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 8378


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #30 : 04 Марта 2017, 09:47:04 »


Таинство исповеди

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл


3 марта 2017 года, в пятницу первой седмицы Великого поста, Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию Преждеосвященных Даров в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя в Москве. По окончании богослужения Предстоятель Русской Церкви обратился к верующим с проповедью.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В завершение первой седмицы Великого поста, в пятницу и в субботу, по установившемуся обычаю большинство православных христиан приходят на исповедь, чтобы свои покаянные размышления, длившиеся в течение предшествующих дней, завершить принесением покаяния пред Господом в храме, свидетельствуя о своих грехах священнику, принимающему исповедь.

Прощение грехов в христианской общине, совершаемое епископом, а позже иереями, существовало с самых первых дней бытия христианской Церкви. Но особенным образом Таинство исповеди укоренилось в церковной практике и традиции в эпоху гонений. Многие, не выдерживая страданий, отрекались от Христа, приносили жертву языческим богам. Потом, тяжко укоряемые совестью, они возвращались в христианскую общину, но их не допускали в общину, в пространство, где совершалась Божественная Евхаристия, и тогда эти люди молились в притворе или даже за стенами зданий, где совершалась Божественная литургия. Там же стояли и готовящиеся к крещению — оглашенные.

Пребывание вовне тех, кто омрачил свою совесть предательством, малодушием, длилось иногда многие годы. Люди каялись в совершенном грехе за пределами того места, где совершалась Божественная Евхаристия и где собиралась община верных. И лишь когда епископ убеждался, что в сознании кающегося произошла реальная перемена, последнему дозволялось войти в общину: над ним совершалось Таинство исповеди, человек должен был публично раскаяться в своих грехах, и затем епископ благословлял его, воссоединяя его с Церковью.

Некое напоминание о первоначальном смысле благословения священнослужителя содержится в нашем чине исповеди, когда священник, обращаясь к Господу, говорит о кающемся: «примири его (или ее) со Святой Твоей Церковью во Христе Иисусе, Господе нашем».

Но почему эти слова повторяются сегодня, когда никто из приходящих на исповедь от общения с Церковью формально не отлучен? Почему мы сохраняем в нашем благочестивом Предании эти слова, пришедшие к нам из глубокой древности? Это неслучайно, потому что всякий нераскаянный грех создает средостение между человеком и Богом. Всемогущий Бог силою Своею может преодолеть любое средостение, кроме того, которое человек грехом создает вокруг себя. Грех как броня заслоняет нас от действия благодати Божией, передаваемой через Святые Таинства в Церкви, в собрании верных. Именно поэтому, приняв искреннее раскаяние грешника, Церковь словами священника просит Господа воссоединить и примирить кающегося с Церковью во Христе Иисусе, Господе нашем, открыть снова врата сердца человеческого, снять броню, сквозь которую невозможно струям Божественной благодати прикоснуться к согрешившему. Покаяние есть непременное условие духовного совершенствования личности. А исповедь является свидетельством пред Богом и священником об искренности принесенного покаяния.

Нередко, особенно у новоначальных христиан, Таинство исповеди вызывает некое смущение. Как сказать священнику, незнакомому человеку, о самом сокровенном, о своих грехах, которые и вспоминать тяжело, когда даже самому в них признаваться неловко? Как переступить естественную грань, формируемую человеческой стеснительностью и даже совестливостью, и рассказать то, что является частью твоей внутренней жизни? Эти опасения, смущение и даже страх понятны. Наверное, на протяжении всей истории Церкви пастыри сталкивались с таким состоянием кающегося. Поэтому святитель Иоанн Златоуст учит, что грех — это рана, а покаяние — врачевание, добавляя замечательные слова: «Стыдись греха, не стыдись раскаяния».

Так вот, если смущение посещает нас, если в какой-то момент мы чувствуем себя неготовыми принести искреннее покаяние, давайте вспомним замечательные слова святителя Иоанна Златоуста и, предавая себя в руки Божии, принесем искреннее покаяние. Грехи прощает не священник, а Бог. Священник же свидетельствует об искреннем раскаянии, подобно тому как в древней Церкви епископ вместе со всей общиной, выслушивая публичную исповедь, свидетельствовал об искренности раскаяния тех, кто отпал от Церкви, не выдержав гонений.

Есть и другие искушения, связанные с исповедью. Иногда человек перечисляет грехи формально, а у кого-то даже складывается некий порядок перечисления грехов, из раза в раз один и тот же. За этим формализмом скрывается неправильное внутреннее отношение к исповеди. Не следует перечислять все возможные грехи, большинство из которых даже не были совершены. Мне приходилось исповедовать людей, зачитывая перечисление грехов из требника, и я с удивлением наблюдал, что после упоминания каждого греха люди говорили «грешен» или «грешна», причем речь шла о грехах, которые они наверняка не совершали. Навряд ли кающаяся старушка совершала, скажем, сознательное убийство, но почему-то она механически повторяла: «Грешна, батюшка!» Подобный формализм в исповеди отражает на самом деле неготовность человека к подлинному раскаянию. Не перечислять нужно механически грехи, а каяться именно в том, в чем согрешил. Тот же Иоанн Златоуст учит: «Не говори "грешен", а вспомни о грехах, которые совершил».

Есть, конечно, и другие обстоятельства, которые мешают нам принести искреннее раскаяние, — помимо смущения, стыда, помимо формального отношения к исповеди. Так, многие сознают, что грех, в котором ты только что раскаялся, будет повторен. С этим мы очень часто сталкиваемся в жизни, и, наверное, большинство людей, которые сейчас меня слышат, могут отнести эти слова к самим себе. Нам не удается искоренить грех за одну исповедь, за один Великий пост. У некоторых людей грех просто врос внутрь жизни, поработил не только душу, но и пронизывает внешние обстоятельства. Сойти с этой орбиты греха уже очень трудно, и мы, сознавая что грешны, вновь и вновь повторяем тот же грех.

Осознав свою неспособность избавиться от греха, некоторые люди и в этом приносят покаяние. Это правильно — если грех не остановлен, то в нем нужно каяться до тех пор, пока совесть не успокоится, как говорит тот же святитель Иоанн Златоуст. А как определить, прощен грех или не прощен? Состоянием совести. Поэтому искреннее раскаяние в грехе, который не удалось остановить, изжить из повседневности, необходимо повторять и повторять, и просить Господа, чтобы Он дал силы выйти из притяжения этого греха и принял наше покаяние.

У святителя Иоанна Златоуста мы находим замечательные слова, касающиеся связи покаяния и милосердия. Святитель говорит, что без милосердия не может быть и покаяния, потому что милосердие — это крылья, которые поднимают человека. Поэтому, если грех, в котором мы раскаиваемся, не уходит из нашей жизни, то необязательно испрашивать некую епитимью, некое наказание у священника, как в древние времена, когда отступившие и падшие в результате страха гонений отлучались от причастия. В нынешнее время человек, совершающий грех, может сам принять некую епитимью, возложить на себя некие труды, а самыми значительными пред лицом Божиим являются те труды, которые мы совершаем ради ближнего своего. Поэтому если есть нераскаянный грех, то нужно совершать дела милосердия во искупление этого греха до тех пор, пока совесть не скажет, что грех искуплен и оставлен.

Все, о чем мы сейчас размышляем, касается самой сердцевины духовной жизни человека. Без этого подвига покаяния, без подвига милосердия, без подвига тщательного наблюдения за своей духовной жизнью не может быть и спасения. Дни святого Великого поста и даны нам, чтобы мы, осмыслив значение всего, чему научены, попытались осуществить это в своей жизни, — дабы открылись двери Божественной благодати, имеющей силу спасти кающегося грешника. Аминь.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Патриархия.ru

4 марта 2017 г.



http://www.pravoslavie.ru/101570.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 8378


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #31 : 06 Марта 2017, 16:20:16 »


Патриарх Кирилл: Господь дает Свою благодать прежде всего в Таинствах Церкви


«Возрастание человека, борьба с грехами, стремление к совершенству с опорой только на собственные силы не могут быть успешными, потому что нам бросают вызов силы, многократно нас превосходящие, – подчеркнул Святейший Патриарх Кирилл в своей проповеди в субботу Первой недели Великого поста, – И внешние искушения и соблазны, и естественные проявления человеческой плоти, и многое другое ставят наш разум, нашу волю в очень стесненные условия, не дают возможности раскрыть в полной мере внутренний духовный потенциал, победить злые помыслы, страсти и пороки».



«Почему же мы все-таки не складываем рук, почему не отказываемся от борьбы, почему у нас есть надежда? А потому что в движении к совершенству, если мы готовы идти по этому пути, с нами Сам Господь. Он передает нам Свою благодать, Свою энергию, Свою силу. Именно благодаря Его силе, Его энергии, Его благодати мы и способны подниматься вверх к небу, к звездам, несмотря на тяжесть земного притяжения».

«Верующему человеку, идущему по пути спасения, Господь дает Свою энергию, Свою благодать прежде всего в Таинствах Церкви. Святому Григорию Нисскому принадлежат малопонятные с первого взгляда, но исполненные великого смысла слова: «Причащаясь Святых Христовых Таин, мы становимся, как Он», — то есть мы становимся такими, как Бог. Конечно, святой не имел в виду возможность человека по существу стать таким, как Бог, — природа Божественная и природа человеческая различны, и невозможно природе человеческой стать природой Божественной. Но у человека есть возможность воспринять Божественные энергии, а поскольку энергии эти являются нетварными, то мы, впитывая их, принимаем в себя Божество», – подчеркнул Патриарх.


6 марта 2017 г.

http://www.pravoslavie.ru/101594.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 8378


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #32 : 10 Марта 2018, 23:47:46 »


Каюсь, что я не ангел

Протоиерей Андрей Ткачев


Время исповеди. Люди приносят к аналою с Евангелием и выговаривают, исторгают из души временами реальные тяжести, а временами какой-то набор церковно-славянских слов, аскетическую риторику, не всегда уместную.



Например, человек на исповеди регулярно перечисляет то, чего у него нет. «Нет терпения», «нет смирения» и так далее. Ловлю себя на мысли: может ли быть такое время, когда ты (я, она, они) сможешь сказать: «Со смирением у меня уже порядок. Только терпения еще не хватает»? Конечно, представить, что время для такой фразы наступит, никто из нас не может. Недостаточность терпения, молитвенной собранности, того самого смирения, которое у всех на устах, но, кажется, никто толком не понимает, что это такое… Отсутствие, говорю, всех этих добродетелей представляется в виде некоей вечной недостаточности. И я бы убежал со страхом от человека, говорящего о себе, что он «весьма смирен».

Следовательно, рождается вопрос: так ли уж необходимо всякий раз на исповеди повторять эти священные очевидности? По умолчанию они должны быть понятны и исповедующему священнику, и пришедшему на исповедь человеку. По умолчанию вообще многое понятно. А если пришел на исповедь не в первый раз к одному и тому же батюшке, то тем более. Стоит ли, например, женщине, которой за 50, объяснять знакомому священнику, что ей не 19? Вряд ли. Разве что по принципу «а поговорить?».

Так, может, за скобками оставлять временами некоторые очевидные вещи, включая понятную и неизбежную нехватку у всех нас вышеупомянутых добродетелей?

Я просто спрашиваю и ничего не утверждаю.

Покаянные речи мирянина не должны отличаться избытком аскетических терминов. «Полное послушание», «сведение ума в сердце», «непрестанный плач о грехах». Есть люди, в устах которых эти слова полны смысла. Но есть люди, которым слова эти произносить нельзя, поскольку ни смысла, ни цены, ни вкуса их они еще не знают. И когда человек говорит, что он «на молитве рассеивается», а «вера у него не огненная», и «сомнения посещают», то все это уместно время от времени, но никак не всякий раз, как затверженное наизусть стихотворение. Тогда лучше просто сказать: каюсь, что я не ангел.

У светлых ангелов вера огненная, молитва нерассеянная, уныния в помине нет, мирского страха и малодушия тоже. Нет усталости. А у меня все это есть. И еще кое-что есть. То есть я хочу быть как ангел, но у меня совсем не выходит. Даже ни капельки. В этом и каюсь. Да что там «каюсь»! От этого разрыва между желанием и действительностью можно впасть в уныние или отчаяться. Хочу жить на небе, а ползаю в грязи, и конца не видно этому болезненному разрыву. Из этого страдания рождается много проблем и, как результат, много отпадших душ.

Вот почему отцы сказали, что, если увидишь новоначального, который возносится на небо, дерни его за ноги. И вот почему так важно соизмерять (при помощи мудрого совета со стороны и собственного рассуждения) степень личного духовного здоровья с мерой поднятых на плечи подвигов. Непомерный духовный труд способен поломать, покалечить человека. А там, глядишь, и подлинное уныние, и полный отказ от веры. Не дай Бог!

    Непомерный духовный труд способен поломать, покалечить человека.

Кроме того, в грехах и недочетах аскетического характера нужно каяться вовсе не в первую очередь. Например, такие грехи, как «не дочитал правило», «пропустил чтение Псалтири», «съел кусок рыбы» и прочее, не имеют право приковывать к себе главное внимание кающегося человека. Люди, как одежда – молью, изъедены ложью, обидами, пустой болтовней (даже не назову ее высоким термином «празднословие»). А еще – ленью, завистью, всяческой суетой. При таком душевном настрое (а исключений мало) попытки духовных подвигов очень похожи на попытки сыграть хорошую мелодию на совершенно расстроенном инструменте. И ноты правильные (читай – аскетические рекомендации), и музыкант хорош (благодать Божия не истощается). Но все равно из-под клавиш звучит какой-то «собачий вальс». И не мудрено, потому что инструмент расстроен.

Богу нужна от нас святость, а не неврозы. И принести Ему нужно не чужие слова, пусть даже очень правильные и хорошие, а собственную жизнь, как бы ни была она неказиста. А добродетель, как говорил преподобный Серафим, она «не груша, ее за раз не съешь».


Книги протоиерея Андрея Ткачева в интернет-магазине "Сретение"

5 марта 2018 г.


http://pravoslavie.ru/111205.html
Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 8378


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #33 : 07 Ноября 2018, 03:51:17 »


Необходима ли Исповедь перед Причастием? (+ВИДЕО)

Священник Георгий Максимов




Время от времени доводится слышать слова о том, что следует отказаться от практики обязательной Исповеди перед Причастием. Говорят, что Исповедь при таком подходе для многих прихожан превращается в формальность, а для священников – в чрезмерную нагрузку; и не лучше ли, если люди будут исповедоваться пореже, но зато поглубже, более осознанно. Я немало размышлял над этим и хотел бы поделиться своими размышлениями.

Требование обязательной Исповеди перед Причастием – это традиция нашей Русской Православной Церкви. Также и в Грузинской Церкви сохраняется такое требование, но в остальных Поместных Церквах такого требования сейчас нет.

Мне доводилось быть гостем, а иногда даже жить довольно продолжительное время на территории других Поместных Церквей. И я присматривался к их практике Исповеди, и какие у нее плоды, в сравнении с плодами нашей практики. Помню, как лет десять назад я беседовал в Греции с одним старым монахом-киприотом, и он мне говорил: «Как хорошо, что у вас в Русской Церкви есть практика обязательного участия в Исповеди перед Причастием – потому что то, что у нас доступно только монашествующим, у вас доступно и мирянам».

Конечно, в полной мере с таким сравнением нельзя согласиться, потому что между Исповедью, которая есть в греческих монастырях, и Исповедью, которая обычно протекает в наших приходских храмах, есть разница. Но всё-таки то наблюдение монаха-киприота мне как-то запало в сердце, и я, размышляя над ним и присматриваясь к тому, что дает практика регулярной Исповеди, убедился, что здесь, конечно, есть доля правды. Практика регулярной и обязательной Исповеди, даже в самом плохом случае, то есть в случае формального или полуформального отношения, дает христианину повод остановиться и задуматься: а что в моей жизни не так? Что не так в моих отношениях с Богом?

   Остановиться и посмотреть на свою христианскую жизнь со стороны

В случае, если человек серьезно относится к Исповеди, он, конечно, над этими вопросами будет думать очень глубоко. Но даже при формальном или рутинном отношении ему всё равно придется остановиться и задать себе эти вопросы для того, чтобы хоть что-то написать на бумажке, когда он готовится к Исповеди. Хотя бы на несколько минут вырваться из суеты и посмотреть на свою христианскую жизнь со стороны. И это, я считаю, очень важно. Даже при поверхностном отношении это всё равно намного лучше, чем когда христианин вообще не размышляет над тем, всё ли в порядке в его христианской жизни.

Когда человек перестает задавать себе этот вопрос, перестает делать над собой усилие и хотя бы немножко напоминать себе о том, куда он, как христианин, должен двигаться – жизнь его приходит в гораздо худшее духовное состояние. И, по моим наблюдениям, в тех Поместных Церквах, где нет требования необходимой Исповеди перед Причастием, таинство Исповеди практически исчезает или почти исчезает. Люди просто перестают исповедоваться.

Конечно, в разных Поместных Церквах, которые я видел, ситуация отличается. Лучше всего, пожалуй, обстоит дело в Элладской Православной Церкви. Там на всех крупных городских приходах обязательно есть духовник, есть специальная исповедальня, люди, кто желает, записываются на Исповедь, приходят в назначенное время, и духовник ждет их в исповедальне и принимает Исповедь. Поскольку нет большой очереди, то есть возможность поисповедоваться обстоятельно и серьезно, и, конечно, люди получают от этого пользу.

Но всем этим пользуется лишь мизерное количество воцерковленных греческих прихожан, а основная масса православных греков живет без Исповеди вообще. Хуже с этим обстоит дело, на мой взгляд, в Сербской Церкви, где еще меньшее количество людей прибегает к Исповеди. Ну, а самое плохое, что я видел, – это в Антиохийской Церкви, по крайней мере в тех ее епархиях, которые я посещал.

Недавно я был в гостях на приходе Антиохийской Церкви в одной из зарубежных стран, и местный священник со мной делился радостным открытием того, насколько полезным оказалось начать хотя бы немножко возвращаться к практике Исповеди. Произошло это у них как раз под влиянием традиции Русской Православной Церкви. А до этого, по его признанию, Исповеди не было вообще. Никто из мирян во всей их епархии никогда ни разу не исповедовался. Даже его собственный отец впервые поисповедовался буквально недавно – а человеку 82 года, и он всю жизнь был православным.

Исповедь просто исчезла – в этой епархии Антиохийской Церкви, по крайней мере, точно. Но Исповедь исчезла не одна, вместе с Исповедью исчезло то огромное количество даров Божиих, которые приходят в жизнь христианина именно с Исповедью. Этот антиохийский священник – он, скажем так, русофил, он и учился в семинарии с традициями Русской Церкви, и предоставил помещение своей церкви для служб прихода русской традиции. И вот он смотрел и видел, что у русских есть регулярная Исповедь, и в какой-то момент решил попробовать это и для своих прихожан.

Он с восторгом мне рассказывал о том, какие богатые духовные плоды пришли через это в жизнь его и его прихожан. Конечно, он пока не стал требовать обязательно со всех прихожан, но стал призывать, убеждать, уговаривать. И люди начали исповедоваться, и стали просто чудеса происходить. Например, человек имел алкогольную зависимость или какую-либо другую – одна Исповедь, и всё, Господь его освобождает от неё.

Эти рассказы заставили меня кое-что переосмыслить. Я всегда думал, что самое главное – это Причастие, что именно Причастие исцеляет. Но вот эти православные антиохийцы, про которых он рассказывал, – они годами причащались без Исповеди, и Господь их от зависимости не освобождал. Именно через Исповедь Господь это сделал. Но дело не только в зависимостях – там были и другие примеры. Допустим, люди, которые очень долго не могли примириться друг с другом, после Исповеди получали силу искренне это сделать, и восстанавливались отношения, которые были нарушены на протяжении многих десятилетий.

Мой собеседник рассказал, что поначалу его инициатива была встречена другими священниками их епархии, скажем так, очень скептично. Но когда они увидели плоды, какие приносят Исповедь в жизнь прихожан, они тоже стали возрождать практику Исповеди, и сейчас в этой епархии уже на половине приходов практикуется Исповедь.

   «В таинстве Исповеди действует благодать Божия, и человек освобождается от греха»

О том, сколь много теряют православные христиане, когда лишаются практики регулярной Исповеди, упоминали даже греческие подвижники. Например, преподобный Паисий Святогорец говорил:

   «Удалившись от таинства Исповеди, люди задыхаются в помыслах и страстях. Знаете, сколько людей
   приходит ко мне и просит, чтобы я помог им в каком-то их затруднении. Но при этом эти люди ни на
   Исповедь, ни в церковь не хотят идти.

   – А ты хоть когда-нибудь исповедовался? – спрашиваю я.

   – Нет, я пришел к тебе, чтобы ты меня исцелил.

   – Но как же я тебя исцелю? Тебе нужно покаяться в своих грехах, нужно исповедоваться, ходить в
   храм, причащаться, а я буду молиться о твоём здравии. И посмотри: многие люди, измученные
   проблемами, которые они сами себе создали своими грехами, не идут к духовнику, который может им
   действительно помочь. Но заканчивают тем, что исповедуются у психолога. И эти психологи своими
   советами словно швыряют своих пациентов в середину реки, а вот придя на Исповедь к духовнику,
   исповедовавшись, такие люди без риска и страха перейдут реку по мосту. Ведь в таинстве Исповеди
   действует благодать Божия, и человек освобождается от греха».


Это касается не только старца Паисия. Если мы откроем наставления любого святого, который писал о духовной жизни – неважно, какой национальности он был, к какой Поместной Церкви принадлежал, – мы увидим, что, по его учению, фундаментом духовной жизни православного христианина является покаяние. И не только фундаментом, но и движущей силой на пути к Богу. А Исповедь – это как раз-таки таинство покаяния. Это таинство, где покаяние из настроения, из мысли становится делом.

Так, например, святитель Иоанн Златоуст говорил:

  «Таинство покаяния состоит из осознания своих грехов и исповедания их».

А блаженный Августин писал:

   «Есть люди, которые считают достаточным для своего спасения исповедовать грехи свои одному только Богу. Но ты
   позови священника и исповедуй ему всё твое сокровенное. Иначе как исполнится повеление Божие, данное и под законом
   и под благодатью: ‟Пойдите, покажитесь священникам” (Лк. 17, 14)?»


Священномученик Киприан Карфагенский говорил:

   «Умоляю вас, возлюбленные братья: пусть каждый исповедует свой грех, пока согрешивший находится еще в этом мире,
   пока Исповедь его может быть еще принята, пока удовлетворение и разрешение при посредстве священников угодно
   Господу. И только то удовлетворение и прощение угодно Господу, которое совершается через священника».


Преподобный Симеон Новый Богослов говорил:

   «Начало доброго пути есть исповедоваться священнику от всей души в грехах, а особенно в духовном невежестве».

По словам преподобного Феодосия Печерского, «покаяние есть ключ Царства Небесного, без которого никому нельзя войти туда».

И преподобный Силуан Афонский говорил о том же:

   «Все, кто приходит в Царствие Небесное, приходят через покаяние, которое даровал нам милостивый Господь Своими
   страданиями».


Есть указания на то, что и в тех Поместных Церквах, где сейчас нет обязательного требования Исповеди перед Причастием, раньше оно было. Например, в XIV веке святитель Григорий Палама писал:

   «Если же с дурною совестью и не получив, благодаря Исповеди, отпущение грехов от принявшего власть разрешать и
   связывать их, мы приступаем к Святым Тайнам, то, конечно, это делаем в суд себе и на вечное мучение, отталкивая от
   себя и сами Божии щедроты и терпение Его к нам».


И это не единичное свидетельство. Например, в 1772-м году Константинопольский Патриарх Феодосий в своем официальном письме говорил, что

   «…Не назначено определённого времени для Причащения, но обязательно необходимо приготовление через покаяние и
   Исповедь».


Тоже говорит и один из его преемников, Патриарх Григорий, в Синодальном Томосе от 1807 года, подчёркивая, что

   «Причащение Пречистых Тайн должно совершаться непременно после испытания каждого верующего, согласно
   Божественному апостолу. Однако это испытание не может совершаться им самим, но священниками и духовниками,
   уполномоченными от архиереев церковными грамотами. Итак, каждый верующий, подчиняясь этому порядку, да
   испытывает себя через своего священника, духовника и так да приступает со страхом Божиим и любовью
   к Причащению Пречистых и Страшных Тайн».


О той же необходимости Исповеди перед Причастием говорил святой Сербской Церкви – преподобный Иустин (Попович):

   «Так как в Святом таинстве Причащения причастник приемлет Само Пресвятое Тело и Саму Пречестную Кровь Господа
   Иисуса Христа, то ему необходимо приготовление к этому Святому таинству. Приготовление совершается постом и
   молитвой. При этом человек должен, испытывая себя покаянием, очистить свою совесть. Лишь будучи так
   подготовленным человеком, может достойно причаститься».


Также и румынский подвижник старец Клеопа (Илие) говорил:

   «Всякому, кто пожелает причаститься Святых и Пречистых Тайн, непременно нужно прежде всего подготовить себя
   покаянием, Исповедью и выполнением епитимьи, данной ему его духовником. А если кто не постарается совершить прежде
   всего надлежащее приготовление к Божественному Причащению, тогда чаще ли он, реже ли он будет причащаться
   Святых Тайн – всё в осуждение и муку причащается
».

   Если человек лишается Исповеди перед Причастием, то он теряет Исповедь вообще

Так что мы видим, что и в других Поместных Церквах было требование необходимой Исповеди перед Причастием. И это не какая-то наша чисто русская традиция, но общее Предание и порядок Церкви, который в настоящее время сохранился только в Русской и Грузинской Церквах.

Когда и почему в других Церквах он был утрачен – это отдельный разговор. Но я могу точно сказать, что если современный человек лишается осознания необходимости Исповеди перед Причастием, то он теряет Исповедь вообще. А теряя Исповедь, он теряет движущую силу своей духовной жизни и возможность ее как-то исправить.

Лично в моей жизни почти все духовные открытия и переживания, и даже явные чудеса, происходили именно во время Исповеди, когда я сам исповедовался. И я знаю, что это касается и многих других людей. Несмотря на то, что есть, действительно, люди, которые относятся к Исповеди формально, есть очень много тех, кто относится к ней серьёзно и получает огромную пользу именно в Исповеди, чьи жизни меняет Исповедь. Как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов):

   «Душа, знающая, что она обязана исповедовать свои грехи, этой самой мыслью как бы удерживается от повторения
   прежних согрешений. Ничто так не помогает исцелению от раны, нанесённой смертным грехом, как частая Исповедь.
   Ничто не содействует так умерщвлению страсти, как тщательная Исповедь всех проявлений ее».


Кто-нибудь из читателей, сославшись на упомянутые мною примеры огромной пользы, которую получили прихожане Антиохийской Церкви от возрождения практики Исповеди, могут сказать: а почему у нас не бывает такого, чтобы человек исцелился от зависимости после Исповеди? Бывает. И я сам такие примеры знаю. Изменение и преображение души происходит именно на Исповеди. Хотя и не на каждой Исповеди.

Человек может получить духовный совет от священника, которому он исповедуется – и это очень важно, потому что сам человек зачастую не видит своих настоящих духовных проблем, их корней, истоков, не понимает и не знает, как с ними бороться, что с ними делать. Священник помогает человеку увидеть это, а в лучшем случае помогает справиться с этим, пройти по духовному пути.

И здесь, на мой взгляд, есть еще одно огромное значение практики регулярной Исповеди – а именно то, что она позволяет священнику быть близким к своим прихожанам, понимать и чувствовать их, действительно быть пастырем для них, оказывать им какое-то духовное попечение.

   Исповедь – это главнейшая часть пастырского душепопечения

По большому счёту есть лишь две вещи, в которых на регулярной основе происходит общение священника со своими прихожанами: это Исповедь и проповедь. На проповеди прихожане слушают священника, на Исповеди священник слушает своих прихожан. То и другое вместе образует между ними живую связь, позволяет им знать друг друга. Это важно как прихожанам, так и самому священнику, который без этого оказывается оторван от своей паствы и в значительной степени перестанет быть пастырем. Если попросить сейчас любого прихожанина рассказать про священника, которого он любит, который ему помог, – то, как правило, мы услышим о том, что произошло в рамках Исповеди. Исповедь – это главнейшая часть пастырского душепопечения. Лишившись ее, мы лишимся сердца нашей приходской жизни.


(Окончание следует)
« Последнее редактирование: 07 Ноября 2018, 04:10:12 от Дмитрий Н » Записан
Дмитрий Н
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 8378


Просмотр профиля
Вероисповедание: Православие. Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #34 : 07 Ноября 2018, 04:10:57 »

(Окончание)


Конечно, я сейчас говорил о положительных сторонах этой практики обязательной Исповеди перед Причастием. Есть здесь и свои трудности или опасности. Одна из негативных сторон такой практики – это то, что на крупных городских приходах исповедующихся очень много, и в силу этого зачастую священник не имеет возможности подробно исповедовать пришедшего, обстоятельно поговорить и вникнуть. Особенно если Исповедь происходит во время службы.



Другая, более существенная, трудность связана с тем, что для того, чтобы обеспечить возможность исповедания всех, кто готовится к Причастию, нужно много священников. Поэтому в нашей Церкви правом исповедовать наделяется каждый священник сразу после хиротонии. В других Поместных Церквах – например, в греческой традиции, – это даётся как право только некоторым, уже опытным священнослужителям.

    Даже неопытному священнику Господь может дать слово, которое преобразит жизнь исповедующегося

В результате у нас получается так, что молодой неопытный священник сразу же ставится на Исповедь и может совершить ошибки, давая неправильные советы, беря на себя слишком много. Другие молодые священники не дерзают этого делать, но при этом чувствуют себя как бы бесполезными: мол, руководить людьми духовно я еще не дорос, тогда получается, что я просто молча выслушиваю, кладу епитрахиль и читаю молитву. Много ли в этом смысла? – спрашивают такие священники.

Мне самому это очень близко, поскольку в сан пресвитера я рукоположен сравнительно недавно и не считаю себя опытным исповедником. Но здесь, мне кажется, надо доверять Господу. Священнику, который чувствует свое недостоинство, неосведомленность и неопытность, стоит сердечно молиться перед тем, как выходить на Исповедь, и испрашивать у Господа, чтобы Он помог быть полезным для тех людей, которых Он Сам пришлёт к нам на Исповедь, и уберечь нас от ошибки, от неосторожного слова. И ради такой молитвы, а наиболее ради тех людей, которые приходят на Исповедь, иногда даже неопытному священнику Господь может дать какое-то слово, которое поможет и даже преобразит жизнь исповедующегося. Потому что самый главный, кто действует в Исповеди – это не священник, а Господь.

Преподобный Никон Оптинский говорил:

   «Многие ищут, как необходимого, духовника высокой жизни, и, не находя такого, унывают, и потому редко, как   
   бы нехотя, приходят на Исповедь. Это большая ошибка. Надо веровать в само таинство Исповеди, в его силу, а не в
   исполнителя таинства. Необходимо лишь, чтобы духовник был православный и законный. Бесспорно, личные качества
   духовника много значат, но надо веровать и знать, что Господь, действующий во всяком таинстве Своей благодатью,
   действует по Своему всемогуществу независимо от этих качеств духовника».


Второе, что я сам делаю. Я иду исповедовать, держа в кармане несколько хороших брошюр по тем грехам или страстям, которые наиболее часто встречаются. И если я вижу, что пришел человек с одной из таких проблем, который всерьез хочет от нее избавиться, – я ему дарю эту брошюру, где изложены советы святых отцов или опытных духовников, которые гораздо лучше могут помочь человеку, чем я за несколько минут беседы. И некоторым это помогает – люди исправлялись, изменялись.

Кстати говоря, по поводу исправления. Мне бросилось в глаза, что в Москве нередко воцерковленные люди приходят на Исповедь с чувством обречённости: вот, мол, я со своими грехами так и обречен жить, и никуда от них не денусь, поэтому просто прихожу к тебе, отче, снова рассказать про них, а потом приду и расскажу еще раз, и так далее. А освободиться от них, измениться я всё равно не смогу.

Но во время своих зарубежных поездок я видел другое. Как-то я исповедовал тех же самых русских, но которые живут на чужбине, и на чужбине стали воцерковляться, и они, приходя на Исповедь и слыша советы или наставления о том, как справиться с тем или иным грехом, во время следующей Исповеди показывали, что избавились от этого греха или сделали огромный рывок вперёд. Они получили от Исповеди огромную пользу именно потому, что у них не было вот этого чувства обреченности. И, может быть, это тоже некое негативное последствие того, что упомянутые мною москвичи какое-то время исповедовались формально, от этой формальной Исповеди не получали пользы и восприняли неверный взгляд на Исповедь как на пустой обряд, когда ты просто приходишь и даёшь отчет. А не как на то, что помогает тебе работать над собой и что-то реально исправить в своей духовной жизни. Такие перекосы есть, конечно. Но это касается всё-таки далеко не всех прихожан, и на самом деле это тоже исцеляется при желании.

Стоит сказать про один излюбленный аргумент тех, кто настаивает на необходимости отменить практику Исповеди перед Причастием. Некоторые комментаторы писали мне: а вы сами-то исповедуетесь каждый раз перед Причастием? Мол, священники сами этого правила не исполняют, а с нас, мирян, требуют. Этот аргумент кажется очень остроумным тем людям, которые смотрят на вещи поверхностно. Церковь, действительно, дозволяет священнику не каждый раз исповедоваться перед Причастием. Но это связано с объективными обстоятельствами. Я, как и подавляющее большинство священников, значительную часть служб совершаю один – в этой ситуации священнику просто некому исповедоваться, поскольку он единственный священник на службе. Но у мирянина такой ситуации не бывает, поскольку на каждой литургии священник есть. А значит, в случае мирянина движущей силой неприятия обсуждаемой нами практики является нежелание исповедоваться, презрение к Исповеди или к исповедующему, а не объективная невозможность, как в случае со священниками. Вот в этом принципиальная разница. А вообще, священники также исповедуются, в нашей епархии это происходит регулярно, – как сослужащему священнику, если таковой есть, так и епархиальному духовнику.

Конечно, я не хочу сказать, что у нас всё идеально в плане того, как устроена Исповедь, как относятся к Исповеди и священники иногда, и прихожане. Конечно, есть и много что улучшать, и много куда еще всем нам расти. Но, в общем и целом, моё глубокое убеждение состоит в том, что регулярная обязательная Исповедь перед Причастием – это дело весьма полезное, которое ни в коем случае не стоит терять.

На мой взгляд, даже какие-то сложности, которые связаны с практикой регулярной Исповеди перед Причастием, не перечеркивают той огромной пользы, которую мы все получаем от такой практики – как исповедующие, так и исповедующиеся. Нужно искать пути преодоления этих сложностей, но саму эту практику терять ни в коем случае нельзя. Это как ситуация, когда человек сидит в яме, а сверху спущена веревка. Он, может быть, и не сразу воспользуется этой верёвкой для того, чтобы вылезти, но пока эта верёвка висит, у него такая возможность есть. Если этой верёвки не будет, он из ямы уже не выберется.

В заключение хотел бы привести слова преподобного Никона Оптинского:

   «Есть указание у святых отцов, что греховные навыки и страсти не поддаются уврачеванию без Исповеди. Всякое
   врачевание будет неполным и недостаточным без Исповеди, а при помощи Исповеди они удобно искореняются. Потому я
   прошу вас всегда обращать особенное внимание на Исповедь, всегда тщательно готовиться к ней и чистосердечно
   исповедовать все свои согрешения».


 
Необходима ли Исповедь перед Причастием?   ВИДЕО


Книги священника Георгия Максимова в интернет-магазине "Сретение"

6 ноября 2018 г.

http://www.pravoslavie.ru/117000.html
Записан
Страниц: 1 2 [3]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!