Русская беседа
 
26 Ноября 2020, 19:52:38  
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
 
Новости: ВНИМАНИЕ! Во избежание проблем с переадресацией на недостоверные ресурсы рекомендуем входить на форум "Русская беседа" по адресу  http://www.rusbeseda.org
 
   Начало   Помощь Правила Архивы Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 3 [4]
  Печать  
Автор Тема: Пантюркизм. Синдром Османской империи. Неоосманизм Эрдогана  (Прочитано 7594 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 83915

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #45 : 17 Ноября 2020, 11:36:38 »

Михаил Кувырко

Крах турецкой валюты бьет по амбициям Эрдогана



Турецкая валюта, несмотря на все усилия властей, ставит все новые рекорды падения. За последний год курс турецкой лиры к доллару упал в полтора раза, и это стоило кресла очередному главе ЦБ государства. Почему турецкая экономика находится на грани масштабного кризиса и как на это влияют внешнеполитические авантюры президента страны Эрдогана?

8,47 лиры за доллар – так теперь выглядит новый антирекорд курса турецкой валюты, зафиксированный на минувшей неделе. Годом ранее один доллар стоил 5,8 лиры, а осенью 2016 года, когда турецкая валюта начала безудержное падение, за доллар давали чуть больше трех лир. 6 ноября, после того, как лира всего за неделю потеряла 8,4%, Эрдоган уволил главу турецкого ЦБ Мурата Уйсала, хотя тот занимал этот пост совсем недолго, с июля прошлого года.

Борьба за дешевый кредит

Новым главой Нацбанка Турции был назначен Наджи Агбал, ранее возглавлявший стратегическое и бюджетное управление администрации президента Турции. Это знаковое решение, демонстрирующее готовность Эрдогана взять под полный контроль рычаги финансовой власти в стране.
 
Покинувший пост главы турецкого ЦБ Мурат Уйсал был выходцем из профессиональных банковских кадров. Напротив, новый глава турецкого ЦБ Наджи Агбал – выходец из административной системы эпохи Эрдогана. Первоначально он работал в турецких налоговых органах, а в 2009 году переместился в министерство финансов, которое возглавил спустя шесть лет. На этом посту Агбал пробыл до июля 2018 года.

Предшественник и Уйсала, и Агбала на посту главы ЦБ Турции – Мурат Четинкая за три года во главе Нацбанка демонстрировал независимость от политической воли Эрдогана. Как известно, турецкий лидер является сторонником экономической доктрины в духе той, что исповедует российский академик Сергей Глазьев: чтобы стимулировать рост национального хозяйства, нужно обеспечивать для него как можно более дешевый кредит. Именно этого Эрдоган регулярно требовал от Четинкая, но тот неизменно следовал рецептам монетарной ортодоксии: падает курс национальной валюты, растет инфляция – повышай учетную ставку, чтобы в экономику не попадали «горячие» спекулятивные деньги.

В июне 2018 года, после того, как курс лиры преодолел очередной «психологический барьер» (4 пункта за доллар), турецкий ЦБ резко поднял ставку с 8% до 17%, а вскоре и до совершенно запретительного для дешевого кредита значения 24%. На этом уровне ставка продержалась примерно год, пока терпение Эрдогана не лопнуло, и Четинкая не был отправлен в отставку.

Однако его более покладистый тезка Уйсал начал решительно снижать ставку в соответствии с пожеланиями президента Турции. В итоге к началу этого года курс турецкой валюты приблизился к шести пунктам за доллар, а вслед за девальвацией ускорился рост цен. Несмотря на планы властей сдерживать инфляцию в границах 10% в год, независимые исследования показывают, что реальный рост цен в Турции исчисляется двухзначными показателями.   

Падала, падает и будет падать

Самих турок такое развитие событий вряд ли чем-то удивляет. Всякий, кто бывал в Турции лет двадцать назад, прекрасно помнит старые лиры с большим количеством нулей. Страной поголовных миллионеров Турция стала в период экономического кризиса и гиперинфляции 1970–1980-х годов, когда страна пережила два военных переворота. В этот момент турецкие власти пошли следом за другими странами Южной Европы наподобие Испании, Италии, Греции или почившей Югославии, которые ради стимулирования экспортной выручки в национальной валюте постоянно прибегали к ее девальвации. В итоге к началу 2000-х годов курс лиры уступал разве что югославскому динару времен Слободана Милошевича – за миллион лир нельзя было купить даже пачку сигарет.

Деноминация турецкой валюты сразу на шесть порядков в начале 2005 года была одной из знаковых реформ «раннего» Эрдогана. Обнуление лиры (одна новая приходилась на миллион старых) пришлось на благополучный цикл уверенного роста мировой экономики, и на излете этого периода, незадолго до глобального кризиса 2008 года, лира стремилась к курсу доллара в соотношении 1:1. На кризис турецкие монетарные власти отреагировали незначительной девальвацией валюты, чтобы простимулировать спрос на экспортную продукцию (включая туризм), однако с тех пор курс лиры стал медленно, но верно падать. Решающим толчком, резко ускорившим девальвацию лиры, стала неудачная попытка госпереворота летом 2016 года – с того момента падение курса стало почти неудержимым.

Турция осталась в ловушке зависимости от внешних рынков. Никакого иного способа стимулирования внешнего спроса в условиях замедления мировой экономики, кроме обесценивания лиры, у нее не оставалось, а это неизбежно означало попадание в очередную инфляционно-девальвационную спираль.

Тем временем обострялась еще одна проблема экономики Турции – хронический дефицит торгового и платежного балансов. За два десятилетия под властью Эрдогана Турция проделала огромный модернизационный рывок, но он обошелся дорогой ценой. Страна была вынуждена импортировать все больше нефти и газа, и это вело к тому, что стоимость импорта устойчиво опережала стоимость экспорта. Покрывать недостачу приходилось наращиванием национального долга, который в августе достиг рекордного значения 1,72 трлн лир (почти 235 млрд долларов).

Больше некуда расти

Дефицит торгового баланса всегда создает давление на национальную валюту, напоминает ведущий аналитик инвесткомпании QBF Олег Богданов. Ухудшение отношений Турции с ее традиционными союзниками – Евросоюзом и США – привело к оттоку международных инвесторов из страны, и это усилило давление на турецкую лиру.

Прошлогодний уход в отставку Мурата Четинкая до завершения срока его полномочий стал для внешних наблюдателей сигналом о том, что турецкий ЦБ испытывает все большее давление Эрдогана. Это предположение подтвердило быстрое снижение ставки Нацбанка под руководством Мурата Уйсала – за год она упала до 8,25%. Но Уйсал очень быстро оказался заложником такой политики: лира не переставала падать, и ЦБ был вынужден прибегнуть к столь нелюбимым Эрдоганом «ортодоксальным» решениям. Однако августовского повышения ставки на 2% не хватило, чтобы остановить девальвацию, а на большее Уйсал не решился и, оказавшись в ситуации цугцванга, покинул пост. «Это история о том, как вредно вмешательство исполнительной власти в работу центрального банка», – резюмирует Олег Богданов.

Истоки этого конфликта, добавляет глава Русско-Азиатского союза промышленников и предпринимателей Виталий Манкевич, лежат еще в 2014 году, когда турецкий ЦБ путем валютных интервенций (то есть потратив более трех миллиардов долларов) не смог добиться желаемого результата. Однако это не остановило дальнейших попыток повлиять на курс путем сжигания резервов. Итог оказался плачевным: еще в конце лета международное рейтинговое агентство Moody's подсчитало, что чистые валютные резервы Турции упали почти до нуля. Эрдоган тогда заявил, что «ваши рейтинги ничего не стоят», а глава Минфина Берат Албайрак заметил, что вообще не смотрит на курс лиры. Однако внезапная отставка Мурата Уйсала свидетельствует, что это не более чем хорошая мина при плохой игре.

При этом проблемы турецких финансов не ограничиваются спором о том, как правильно регулировать ставку Нацбанка. Более глубинная причина, отмечает Виталий Манкевич, заключается в исчерпании возможностей существующей модели развития экономики страны. Уже с 2012 года можно было наблюдать ее замедление: если в 2002–2007 годах средние темпы экономического роста составляли 6,8%, то в 2012–2016 годах – только 3,28%.

«Фактически Турция попала в «ловушку среднего дохода» – длительного снижения темпов роста после быстрого развития, обеспечившего стране выход на среднемировой уровень ВВП. Решающее значение для выхода из нее играет исчерпание некоего важного экономического ресурса – как правило, дешевого труда, ранее имевшегося в изобилии. Для Турции таким ресурсом стал стабильно высокий уровень внутреннего потребления, поддержанного активным «накачиванием» экономики дешевыми кредитами за счет привлечения внешнего финансирования. Однако внутренний рынок невозможно расширять до бесконечности. Значительный объем задолженности в частном секторе и зависимость от притока финансовых ресурсов создают риски в случае колебаний в поступлении заемных средств», – отмечает Манкевич.

Цена геополитических авантюр

Собственно, снижение международных рейтингов до «мусорного» уровня и есть лучшее свидетельство того, что внешние инвесторы больше не рассматривают Турцию как надежного заемщика. Особую роль в этом играют все более дерзкие международные эскапады Эрдогана.

Прежде Турция пополняла свою казну за счет сферы услуг и туризма, но в 2020 году число путешественников снизилось из-за коронавируса. Соответственно, упали и доходы, напоминает Артем Тузов, исполнительный директор департамента рынка капиталов ИК «Универ Капитал». Это также создает давление на лиру, а вдобавок обостряется геополитическая ситуация. Турция вступает на стороне Азербайджана в карабахский конфликт, активизирует геологоразведочные работы на спорных участках шельфа с Кипром и Грецией, что ведет к дальнейшему охлаждению ее отношений с Западом. Наконец добавило проблем мощное землетрясение в Измире 30 октября, которое тоже ударило по курсу лиры и турецкому биржевому индексу Bist 100. Тем временем турецкий ЦБ решил сохранить ключевую ставку на низком уровне, и это привело к тому, что инвесторы стали активно продавать лиру и отказываться от турецких корпоративных и государственных ценных бумаг.

«Турция находится на грани валютного кризиса: валютные резервы заканчиваются, а ставку повышать ЦБ отказывается,

– говорит Игорь Кучма, финансовый аналитик платформы TradingView, Inc. – Но вопрос заключается не только в том, готов ли преемник Мурата Уйсала принимать меры сдерживания денежной массы для укрепления лиры – кроме повышения ставки, необходимы и дополнительные меры, которые могут привести к протестам в стране. Тем временем 6 ноября Евросоюз продлил на год санкции против буровых работ Турции в Восточном Средиземноморье, экономика страны находится не в лучшей ситуации, а туристический сектор страдает из-за коронавируса».

Основная проблема турецкой экономики – это даже не макроэкономические представления Эрдогана, а ее устаревший технологический уклад, констатирует Виталий Манкевич. По состоянию на 2017 год, в структуре производимой продукции доминировал среднетехнологичный сегмент – его доля превышала 55%, на продукцию с технологическим уровнем ниже среднего приходилось еще 42%, а доля высокотехнологичных изделий составила всего 2%. Эксперт полагает, что Турции требуется наращивать инвестиции в разработку и производство высокотехнологичной продукции, однако низкие темпы роста экономики не в состоянии обеспечить необходимый для этого объем финансовых ресурсов.

«Сценарии развития событий, – резюмирует Виталий Манкевич, – плохо поддаются прогнозированию главным образом из-за большого количества потенциальных угроз, каждая из которых рискует запустить цепную реакцию экономического кризиса. Учитывая глобальную тенденцию к укреплению доллара, ослабление турецкой валюты, по-видимому, продолжится. Очевидно и то, что Турции не по карману вмешательство в решение карабахского вопроса при сохранении напряженности в Восточном Средиземноморье, а также в отношениях с Евросоюзом и США. Об этом свидетельствует почти полное исчерпание государственных резервов, что делает невозможным участие Турции в затяжных военных конфликтах».

https://vz.ru/world/2020/11/15/1070010.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 83915

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #46 : 17 Ноября 2020, 11:43:35 »

Геворг Мирзаян, доцент Финансового университета

Агрессивная политика Турции вредит ее геополитическим планам



Подписание мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном оказалось большим подарком для Турции – с точки зрения геополитически важных транспортных проектов. Такое мнение, по крайней мере, высказывается сейчас в экспертных кругах. Действительно ли Эрдоган получил возможность построить сверхвыгодную дорогу в Среднюю Азию и Китай?

Турцию справедливо называют одним из главных победителей Второй карабахской войны. Анкара смогла обеспечить военную победу своему союзнику Азербайджану, продемонстрировала потенциальным союзникам свою способность решать территориальные вопросы в их пользу, устроила бесплатную рекламу своему ВПК.

Все это так. Однако чуть ли не основным приобретением Турции называют транспортный коридор, который согласно мирному соглашению будет проложен между Азербайджаном и его эксклавом Нахичеванью. С помощью этого транспортного коридора (по сути, территориальной полоски, через которую можно тянуть автомобильную магистраль, железную дорогу и даже трубопроводы) Анкара получает прямой выход к Каспию и его месторождениям. А также за Каспий – к Средней Азии и китайским планам по строительству Шелкового пути.
 
На первый взгляд, в руках у Эрдогана появляется колоссальный транспортный и логистический козырь. Но является ли эта транспортная артерия действительно столь великим приобретением для Турции, или вся ее важность – лишь фантазия теоретиков?

На всякий грузинский

Для начала, у Турции уже есть транспортное сообщение с Азербайджаном – через Грузию. «Да, с политической точки зрения Турция хочет выстроить ряд железных дорог, заточенных на Азербайджан, однако особой экономической нужды строить эту дорогу нет. Нынешнего маршрута Баку – Тбилиси – Карс вполне достаточно», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО Станислав Притчин. Эта железная дорога к тому же еще недозагружена.

Однако тут сторонники «дорожной победы» Турции могут привести стратегический аргумент – ненадежность Грузии как страны-транзитера. Да, сейчас Турция и Азербайджан в экономическом плане чуть ли не завоевывают эту слишком гордую закавказскую республику, однако до полного завоевания еще далеко.

Во-первых, потому что грузины сами недовольны сложившейся ситуацией.

Не случайно, по словам Станислава Притчина, ни одна из нынешних грузинских политических партий не выступает с протурецких позиций, ни одна не называет Турцию ведущим политическим партнером Грузии. Во-вторых, в Тбилиси очень сильны позиции Запада – США и стран ЕС. Да, пока эти страны очень пассивно и разобщенно борются с турецким экспансионизмом. Однако с приходом к власти администрации Байдена (нацеленной, по некоторым данным, не только на сдерживание Турции, но и на смену режима в Анкаре) ситуация может измениться.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов и вероятность того, что грузинские власти вспомнят о рациональной политике и станут восстанавливать отношения с Москвой. И тогда в Грузии туркам станет совсем тесно. Поэтому куда надежнее иметь безопасный, казалось бы, коридор к Каспию через своего ближайшего союзника – Азербайджан.

Завтра – война

Оставим в стороне споры о том, насколько сильно турецко-азербайджанское братство. Однако об отсутствии гарантий безопасности этого коридора можно говорить уже сейчас.

Пока что о коридоре достоверно известно две детали: он пройдет через территорию Армении и будет контролироваться российскими пограничниками. И обе эти детали ни разу не усиливают его безопасность с точки зрения турецких геополитических планов. Можно предположить, что коридор становится уязвим для армянских диверсий и саботажа. В конце концов, Ереван может банально перерезать дорогу в ходе очередной войны. Войны, которая может начаться уже через пять лет (когда истечет срок действия миротворческого мандата России, после чего Баку может отказаться продлевать мандат в надежде вернуть контроль над оставшейся частью Нагорного Карабаха).

На этот транспортный коридор вряд ли будет распространяться суверенитет Анкары или даже Баку

(в соглашении написано лишь о том, что «Республика Армения обеспечивает транспортное сообщение между западными районами Азербайджанской Республики и Нахичеванской Автономной Республикой» – ни о какой передаче земли речи не идет). А значит, и нападением на территорию суверенного Азербайджана или же страны – члена НАТО Турции закрытие транспортного сообщения считаться не будет.

Что же касается контроля над транспортным маршрутом российских пограничников, то этот момент создает лишь дополнительные риски для всех геополитических проектов. Например, для того же трубопровода. Тянуть который будут, кстати, не турки, а британцы, контролирующие азербайджанскую нефтегазовую сферу (по словам Станислава Притчина, в отличие от Великобритании, у Турции нет масштабных инвестиций в азербайджанский нефтегазовый комплекс – разве что небольшие доли в проектах Шах-Дениз и Азери-Чираг-Гюнешли). Зачем Москве защищать трубы, угрожающие интересам Газпрома и Роснефти?

Вас там не ждут

Станут ли в этих условиях компании инвестировать в строительство транспортной инфраструктуры через коридор? А ведь нужно еще учесть крайне сложный ландшафт и условия прокладки (судя по всему, дорога пойдет вдоль границы с Ираном – а там нужно будет ее в некоторых участках банально прорубать в скалах)? Очень маловероятно. И если в случае с автомагистралью и железнодорожной магистралью Азербайджан может выложить средства из своего кармана (банально для связи с Нахичеванью), то вопрос о строительстве трубопровода подвисает. Не говоря уже о том, что у Азербайджана недостаточно свободных нефтегазовых ресурсов, чтобы заполнить ими новый трубопровод, идущий в Европу.

Но предположим, что Турция несмотря ни на что стала тянуть транспортные магистрали для своих проектов по ту сторону Каспия. Для усиления контроля над среднеазиатскими странами, прокачки их газа в Европу, а также участия в китайском проекте «Шелкового пути» – то есть зарабатывания колоссальных средств на транзите между КНР и ЕС. Чем не геополитический проект? Однако сомнения остаются.

Да, Турция усиленно окучивает страны Средней Азии, и ее влияние там растет. И все же говорить о каком-то контроле Анкары над двумя прикаспийскими странами региона крайне преждевременно. На пути турецких амбиций стоит форма власти в Туркменистане и геополитическая многовекторность Казахстана.

«В начале 90-х турецкие инвесторы в Туркмении были ключевыми, но сегодня это уже не так. Да и сложно сейчас представить, чтобы иностранный инвестор мог как-то влиять на политику Ашхабада. Что же касается Казахстана, то Турция для этой страны – важный партнер, но не фундаментальный», – поясняет Станислав Притчин. Казахстан является страной – членом ОДКБ и слишком дорожит отношениями с Китаем.

Китайское слово

Собственно, Китай и является главным препятствием для всех турецких геополитических планов в Средней Азии. Турки вряд ли получат среднеазиатский газ для поставок в Европу – практически все месторождения того же Туркменистана зарезервированы Китаем. Развивать отношения между Анкарой и местными режимами на основе исламской солидарности Пекин не даст, рост исламской идентичности в Средней Азии Китай рассматривает как прямую для себя угрозу.

Что же касается участия Турции в «Шелковом пути», то, безусловно, в Пекине взвешивают все риски. Турция – агрессивная страна, имеющая множество конфликтов с соседями. Сами китайско-турецкие отношения тоже будут ухудшаться, если Анкара станет более активно оспаривать у Москвы и Пекина контроль над Средней Азией. И станет ли в этой ситуации китайское руководство тянуть основную ветку пути через Турцию, подпадая в зависимость от турецких амбиций?

По мнению Станислава Притчина, агрессивная риторика Эрдогана создает у всех впечатление, что Турция является реальным внешнеполитическим игроком. Что Анкара управляет многочисленными процессами на своей периферии. На самом же деле контроль требует тихой систематической работы (каковой сейчас, кстати, занимается Китай в той же Африке и Латинской Америке).

Получается, что турецкий президент повторяет свою ошибку образца 2011 года. Тогда он отказался от осторожной и системной работы по экономическому подчинению стран Ближнего Востока в пользу агрессивной и конфликтной попытки взять весь регион под контроль в ходе «арабской весны». Закончилась эта попытка, напомним, не восстановлением Османской империи, а изоляцией Эрдогана на международной арене.

https://vz.ru/world/2020/11/16/1070736.html
Записан
Александр Васильевич
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 83915

Вероисповедание: православный христианин


Просмотр профиля WWW
Православный, Русская Православная Церковь Московского Патриархата
« Ответ #47 : 21 Ноября 2020, 22:50:00 »

АНДРЕЙ АРЕШЕВ

Как далеко будет позволено Турции зайти в её экспансии на Кавказе?

Станет ли Нагорный Карабах полем российско-турецкого противостояния?


фото: один из российских миротворческих постов выставлен рядом с раннесредневековым армянским  монастырём Дадиванк, источник – REUTERS

Российский миротворческий контингент, размещённый в армянской части Нагорного Карабаха в соответствии с заявлением глав России, Азербайджана и Армении от 10 ноября, предпринимает неотложные шаги для стабилизации ситуации в разорённом войной регионе. Инженерно-сапёрные подразделения миротворческого контингента осуществляют инженерную разведку, разминирование дорог и техники, удаление сгоревшей техники с дорог общего пользования. В Степанакерте восстановлена организация дорожного движения, электро- и водоснабжение социальных объектов гражданской инфраструктуры и жилых домов, развёрнут межведомственный гуманитарный центр.  Российские миротворцы сопровождают автобусы с возвращающимися беженцами. Среди техники, используемой для мониторинга режима прекращения огня, – машины комплекса БЛА «Орлан-10», комплексы радиоэлектронной борьбы «Леер-3», защищенный автомобиль «Рысь». В Карабах вылетела оперативная группа МЧС России в составе 30 человек, готовится к развёртыванию аэромобильный госпиталь.

Тем временем в Великое национальное собрание Турции поступило заявление президента Эрдогана об отправке в Азербайджан турецких военнослужащих. Об их присутствии в армии Азербайджана известно давно. В СМИ можно встретить имена турецких генералов, руководивших военными операциями против армянской армии. Сообщатся, что после фактического отстранения от должности главы ГШ ВС Азербайджана Садыгова его функции взял на себя начальник оперативного управления сухопутных войск Турции Бахтияр Эрсай с богатым опытом военных действий в Курдистане и Ливии (по некоторым данным, он – руководитель всей операции в Карабахе). Непосредственное участие в разработке и осуществлении операции принимал командующий 3-й полевой армией Шереф Онгай. Ещё один генерал, Гёксель Кахья, руководил ВВС Азербайджана, координируя авиационную разведку,  удары беспилотников.

10 ноября Ильхам Алиев на встрече с министром обороны Турции Хулуси Акаром, главой МИД Мевлютом Чавушоглу, главой разведки Хаканом Фиданом и командующим сухопутными войсками Умитом Дюндаром заявил о «равноправных ролях» России и Турции в решении конфликта в ходе встречи. Всего в Азербайджан направлено 600 турецких военнослужащих: 250 в Нахичеванскую автономию, 90 советников  в Министерство обороны, 120 на авиабазу в Габале, 20 на авиабазу Далляр, 50 на аэродром в Евлах; 50 в 4-й армейский корпус, 20 на базу ВМС и военный институт в Баку. «Место совместного центра будет определено Азербайджаном. В центре будут действовать военнослужащие, а при необходимости гражданские специалисты. Работа центра будет направлена на обеспечение мира и стабильности на Южном Кавказе в свете шагов по обеспечению территориальной целостности Азербайджана, что отражено и в соответствующих резолюциях Совбеза ООН и ОБСЕ. Отправка военных в Азербайджан также соответствует национальным интересам Турции»,цитирует РИА Новости проект указа Эрдогана.

Всемерная поддержка Анкарой «братского» Азербайджана обусловлена и культурно-языковой близостью, и экономическими соображениями. Прикаспийские месторождения нефти и газа имеют решающее значение для энергетической безопасности Турции, а Государственная нефтяная компания SOCAR является крупнейшим иностранным инвестором в турецкую экономику.

Комментируя отправку в Азербайджан турецких войск, в Кремле отметили, что речь идёт о «мониторинговом центре» на территории Азербайджана, создание которого было согласовано министерствами обороны России и Турции (государства-члена НАТО) в ходе длительных и, надо полагать, очень непростых переговоров. Эрдоган не перестаёт повторять, что его солдаты будут принимать участие в «совместной миротворческой миссии»; упомянутый «центр будет создан на освобожденных от оккупации территориях Азербайджана».


Турецкий флаг при въезде в город Шушу

Пока не видно, что может помешать Анкаре и Баку разместить военнослужащих или «гражданских специалистов» где-нибудь в Гадрутском районе или в Шуше, оказавшихся в результате очередной карабахской войны под турецко-азербайджанским контролем. Не следует сбрасывать со счетов присутствие в этих районах террористов из Сирии и Ливии, которые перебрасывались в дни войны турецкими спецслужбами в помощь азербайджанской армии. 13 ноября официальный представитель МИД России Мария Захарова коснулась этой темы. Боевики из Сирии и Ливии в Карабахе могут стать серьёзной угрозой армянскому населению и российским миротворцам. Об этом рассуждают турецкие и российские эксперты, а известный турецкий обозреватель Дженгиз Чандар полагает ошибочным считать, что Москва победила в «шестинедельной войне».

Уже произошли захваты заложников среди граждан, возвращающихся в Степанакерт. Нагнетание враждебных акций, способных спровоцировать новый исход армян в условиях неопределённого статуса Армии обороны Нагорного Карабаха, способно создать новую реальность задолго до истечения пяти лет, после которых любая из сторон сможет воспользоваться формальным правом отказаться от присутствия российского миротворческого контингента.


Карта Южного Кавказа в турецкой газете Миллиет

Ещё одной несомненной победой Ак-Сарая (официальная резиденция президента Турции) является открытие сухопутной связи через приграничный с Ираном Мегринский район Армении от Турции, имеющей 10-километровый участок границы с Нахичеванской автономией, к «материковому» Азербайджану, к берегам Каспия и далее в Центральную Азию.

Эти планы, известные также как «план Гобла», принадлежали скончавшемуся в 1993 году президенту Турции Тургуту Озалу и обсуждались им в Вашингтоне с Бушем-старшим. Открывая ворота в Туран, план обмена «мегринского» коридора на «лачинский» (между Арменией и частью Нагорного Карабаха) мыслится как укрепляющий независимость Азербайджана и тюркских республик Центральной Азии; его модификация обсуждалась и в начале 2000-х годов. Турецкие СМИ предвкушают открывающее заманчивые перспективы исчезновение якобы созданного Сталиным «искусственного  географического барьера внутри тюркского мира». Как эта давняя мечта пантюркистов согласуется с контролем силами ФСБ РФ  над формируемым транспортным коридором, что предусмотрено Указом Президента Российской Федерации? Здесь много вопросов. И они требуют неотложного решения в обстановке, сравнимой теперь с «пороховой бочкой».

Эрдоган не устаёт демонстрировать, что он готов действовать любыми средствами. Поражение вечером 9 ноября над территорией Армении вертолёта ВКС России МИ-24 из Нахичевана (где сильно турецкое присутствие) на этапе марш-броска российской военной колонны по маршруту Ереван – Горис не было случайностью.

Согласно одной из версий, фактором развязывания второй карабахской войны стала вынужденная необходимость заключения Эрдоганом 5 марта «московской сделки» по Идлибу. Напомним: именно с подконтрольных протурецким боевикам территорий на северо-западе Сирии регулярно запускаются беспилотники в сторону российских военных объектов в Хмеймиме и в Тартусе. Продолжая сравнения, один из бакинских журналистов проводит аналогию между борьбой за контроль над магистралями M4 и M5 в Сирии с «зангезурским» и «лачинским» коридорами. По мнению некоторых турецких авторов, военное присутствие их страны, наряду с российским, должно быть обеспечено вокруг обеих этих магистралей.



Нaber7 пишет о создании семи офисов связи, а также неких центров наблюдения за режимом прекращения огня в районах Гянджи и Барды, куда уже выдвинулись передовые разведывательные группы. В то время как турецкие войска концентрируются в приграничном с Арменией и Нахичеваном Игдире, в СМИ Турции пишут о предполагаемом крупном военном соглашении с Азербайджаном. Не исключено появление на Каспии систем береговой обороны и объектов ПВО.

Как далеко будет позволено Турции зайти в её экспансии на Кавказе?

https://www.fondsk.ru/news/2020/11/17/kak-daleko-budet-pozvoleno-turcii-zajti-v-ee-ekspansii-na-kavkaze-52276.html
Записан
Страниц: 1 2 3 [4]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Valid XHTML 1.0! Valid CSS!